Потерянный в Поднебесной

Глава 88: Чон Чонгук. Повелитель Драконов. Часть 1

Юг долины Звёздных Вод. Шестьсот лет назад.

Распахнув новую резную и крепкую дверь, недавно в ручную сделанную его отцом, с лучшим из всех своих нарядом вышел высокий мальчик. Волосы, убранные в высокий хвост, колыхались при его безмятежной походке, а чёрные чистые глаза сияли на солнечных лучах. Он вышел из своего дома и направился к реке, где плескались две особы женского пола — юная девушка и взрослая женщина, обе красивые, словно янтарные статуэтки. Одетые в простые одежды эти особы громко смеялись и брызгали друг в друга водой. Одежда, которую они стирали, «убегала» от них с течением прочь. — Мама, посмотри! Он снова пытается взять все дела на себя! — с ослепительной улыбкой на него показала юная девушка. Мальчик, снявший обувь и успевший закатать рукава, молча собирал одежду, разбросанную его сестрой и матушкой. — Чон Юнхи, — женщина с улыбкой обратилась к своей старшей дочери, с которой только что веселилась, — тебе стоит поучиться у младшего брата! Только посмотри, какой золотой ребёнок. Помнишь? В прошлый раз, пока мы веселились он тихо постирал все вещи и ушёл. Разве не повезёт его жене больше, чем самому счастливому человеку на свете? — Вот уж действительно, наш Чонгук действительно золотой. Могут ли Небеса даровать мне такого же мужа? Тогда бы я могла совсем не заниматься домашними делами и жить беззаботной жизнью, — хохотала Чон Юнхи. Мальчик с прежним безмятежным видом прошёл к берегу и собирался заняться стиркой, когда вдруг после всех сладких хвалебных отзывов о себе промок с ног до головы. Старшая сестра зачерпнула воду в руку и обрызгала его, что следом повторила и матушка. — Шицзе! Матушка! — вскрикнул он удивлённо и засмеялся. — Иди к нам и поиграй, зануда! Только и знаешь, что учиться! — сестра, Чон Юнхи продолжала бегать вокруг и плескаться водой. — Чон Чонгук, перестань быть таким идеальным, — поддерживала её взрослая женщина. Так в неширокой прозрачной реке, где по замыслу проходила стирка вещей, вдруг разразилась целая настоящая водная война. Три разнопёрые фигуры носились по кругу, окруженные смехом и радостными криками друг друга. Послушного и мирного мальчика они раззадорили и заставили намочить свои одежды и волосы. Он прыгал и смеялся от всей души, как только могут смеяться дети. В тот день солнце светило очень ярко, а небо оставалось безоблачным и голубым. С обеих сторон от реки росли красивые деревья и цветы, то и дело прохаживались мимо пасущиеся козы, а тёплый ветер задевал задний сад дома у той реки. — Ай-яй-яй, снова вы превратили всё в игры. Поставив руки в боки, на берегу реки стоял широкоплечий взрослый мужчина и качал головой с нежной улыбкой на устах. — Муж, уже вернулся из города? Тогда получай! — О, папа! Присоединяйся! — его дочь последовала примеру мамы и ударила по воде. Мальчик с глупой улыбкой тоже всплеснул рукой и отправил в его сторону пару капель, уже абсолютно промокнув с головы до пят. — Ну вы как малые дети, — мужчина грозно свёл брови к переносице, но он лишь делал вид, потому что тут же нырнул к жене и детям со смехом и принялся играть с ними вместе. За весельем и делами скоро день подошёл к завершению. За горизонт медленно опускалось жёлто-красное солнце, оставляя за собой малиновые лучи на синеватых небесах. Свет заката отражался в мирно покоящейся реке, через которую проходил очередной козлик. Макушки деревьев спокойно колыхались под вечерними веяниями. Одни птицы кружили над домом. другие приятно перекрикивались с густой листвы. Откуда-то издали виднелся лёгкий дымок разожжённого костра, запах которого доходил до двора дома, у которого на пороге за вязанием сидела юная особа, крайне приятная на лицо и опрятная в своих одеждах и причёске. За её спиной внутри дома мама и отец носились из комнаты в комнату, расставляя приготовленный ужин по столу и создавая приятную её сердцу домашнюю суету, завершающую каждый хороший день. — Чонгук-а! — она радостно сказала, когда увидела вышедшего на поляну мальчика с цветами в одной руке и толстыми тетрадями в другой. — Ха-ха-ха! Не могу поверить, тебе снова подарили цветы? Кто на этот раз? Наён? Или Сохён? Я угадала? Сохён? Он тяжко вздохнул и взял из-за дома корзину, в которую уложил новый букет чудных цветов. — Ёнхи. — Неожиданно! — Чон Юнхи отложила спицы и подбежала к корзине, чтобы внимательнее рассмотреть подарок. — Мне немного стыдно принимать их, сестра. Меня совершенно не привлекают цвету. Что в них такого? — юноша жалобно свёл брови, посмотрел на корзину, а затем перевёл взгляд на девушку: — Заберёшь их себе? — Ещё спрашиваешь! — Только не продавай, как в прошлый раз. — Ой, да ладно тебе, вспомнил. Конечно, продать цветы тому, кто тебе их подарил, было не лучшей моей затей. Я сглупила. Прости, Чонгук-а. Оставлю их себе. — Родители готовят? — Да. Папа попробовал лапшу в городе и решил приготовить такую же. Они носились по всему дому. Кажется, что-то пошло не так, — она засмеялась, не отрываясь от корзины. Покрепче взяв в руки тетради, юноша вошёл в дом и сразу же почувствовал запах смешавшихся блюд, вкус которых он любил и хорошо знал. Это вызвало добрую улыбку на его лице. — …И почему это нет? Любовь моя, не будь таким занудой! — раздался голос матушки. — Нет, нет, нет. Даже не пытайся. Один раз я уже повёлся… Чонгук-а, ты вернулся! — отец в фартуке, за плечи которого держалась его мама, остановился в проходе с подносом. — Как прошли занятия? — Всё отлично. — Ему опять подарили цветы! На этот раз Сохён! — выкрикнула сестра, вошедшая следом. — Сохён? Как неожиданно? Ведь она вызывала Чонгук-и драться пол года назад? Наш мальчик обворожил уже всю школу. Ни одно дамское сердце не выдержало, — сказала женщина и прошла за мужем. — Он хорош, но это чересчур. Не делайте из мужчины нежный лепесток. Зачем вы его постоянно так расхваливаете? — подал голос отец и мальчик на него откинулся. — Мне тоже это не нравится, — сконфуженно буркнул тот, и все вместе они прошли в комнату с покрытым едой столом. — Все заслуживают быть вечно хвалёнными. Я не меньше лелею нашу Юнхи, но ты же ничего мне не говоришь. — Она девушка. Это другое. — Не говори ерунды, — она сунула ему в рот капусту и усадила на центральное место, говоря: — Дети, давайте же уже поужинаем. Мальчик и девушка с усмешкой переглянулись и сели рядом. Однако не прошло и нескольких минут, как их матушка заговорила снова. Она стукнула палочками для привлечения внимания и сказала, когда все взгляды за столом поднялись: — У нас с вашим папой есть отличная новость! — Нет… — попытался воскликнуть мужчина, но у него быстро во рту оказалась капуста. — Да. И так, у нас есть отличная новость! Мы нашли нашему Чонгук-и невесту! Она из приличной семьи и её мама необычайно образована. Сын мой, ты влюбишься в неё, стоит только увидеть. Невообразимая красотка, такая милая! — Мама, ему же всего двенадцать. Чон Юнхи неуверенно покосилась на брата. — Ну и что? Чем раньше найдёшь крышу над головой, тем больше вероятность, что будет куда бежать, когда начнётся дождь. — Чонгук, знай, что я про… — «против» мужчина не договорил, вновь получив от жены очередную порцию капусты. Некоторое время за столом стояла гробовая тишина. Все выжидающе смотрели на мальчика, который что-то усердно обдумывал. Его матушка уже собиралась подбирать слова для уговора, как он с непроницаемым выражением лица спросил: — Если люди узнают, что у меня есть невеста, они прекратят дарить мне цветы? Секундно они все обомлели от его реакции, а затем засмеялись в голос. — Да, конечно, да! — Это всё, что тебя волнует, братец? — Я же говорил. Посмотри, он даже не понимает, что значит «жених и невеста», — муж мягко коснулся плечи своей жены. Чон Чонгуку было четырнадцать лет, когда он жил в семье известного рода на самом краю долины в маленькой деревне. Его отец являлся бывшим служащем дворца из приближённой к императору семьи, но он покинул столицу в свои средние года, чтобы с возлюбленной, происходящей из семьи учёных, перебраться в спокойное местечко и растить там своих детей в любви и мире. Они ушли из большого мира и жили непримечательной, но счастливой жизнью. Первым ребёнком их союза стала девочка — Чон Юнхи. Она с самого детства увлекалась садоводством. С отцом с детства выращивала растения, сажала цветы и деревья, ухаживала за урожаем. Их задний сад полностью находился в её руках. Чон Юнхи большую часть своего времени работала цветочницей — продавала в городе цветы. Она собирала их в лесу. но никогда не рвала в собственном саду. Вторым ребёнком стал милый и сверх одарённый мальчик, которого назвали Чон Чонгуком. Он делал только то, что хотел. Родители и сестра называли его идеальным, золотым и крайне послушным, потому что он любил выполнять домашние хлопоты, часто помогал с готовкой и тщательно следил за порядком во всём, что делал, но на самом деле всё его послушание только в этом и заключалось. В детстве и юношестве если Чон Чонгук хотел, он делал это, несмотря ни на что. С людьми он вёл себя дружелюбно и вежливо, но говорил, что хотел. Он помогал с домашними делами, но занимался верховой ездой и соревновалась в боевых умениях, даже если матушка говорила, что это опасно. Как бы то не было, раньше от звания «высочки» и «грубияна» его спасало только то, что Чон Чонгук отличался наивностью. В возрасте двенадцати лет у него появилась настоящая невеста. Чон Джиён — красивая девочка с косой и милой чёлкой, которая была его ровесницей и одинаково с ним любила верховую езду. Они вместе занимались и тренировались и скоро хорошо сдружились. — Ведь тебе запретили участвовать в этих соревнованиях, Чон Чонгук! В прошлый раз твоя матушка чуть в обморок не упала из-за того, что ты разбил свои колени. Я сохраню твой секрет, но ты теперь у меня в долгу, понял? Чон Чонгук был наивным. В его жизни очень много разных детей хотело с ним дружить. Он же дружил только с теми, кто искренне интересовался тем же, что и он. К примеру, верховой ездой. К тому же, благодаря появлению Чон Джиён в его жизни, бесчисленное количество девочек, дарящих ему цветы, улетучилось. Он наконец перестал приносить цветы домой каждый день и сильно этому радовался. Чон Джиён была весёлой. Она смешила его. А ещё Джиён участвовала в каждом соревновании и делала это куда более, чем замечательно. Она ни разу не выиграла у Чонгука, но всё время занимала второе место, грозясь выиграть первое в следующий раз. Чон Джиён почти ничего не говорила о своей семьи, но часто расспрашивала Чон Чонгука о его и напрашивалась в гости. Будучи его невестой, эта девочка посещала их дом, потому очень скоро старшая сестра Чонгука, Чон Юнхи встала на сторону отца, считая свадьбу не лучшей затей, и с прискорбием думала: «Чонгук-а, твоя подружка тупая курица», но ничего не говорила, потому что они славно ладили. — У тебя в долгу? Я не боюсь своих родителей. Можешь говорить им, что угодно, — усмехнулся мальчик и по команде стартовал. Чон Чонгук проводил с Чон ДЖиён много времени. Это правда. И это также правда, что он был наивным, но не был дураком. Как-то играя с ней в сянцы (игра, подобная шахматам), он наклонился вперёд, чем поставил девочку в недоумение и вызвал румянец на её щеках, и спросил с хитро прищуренными глазами: — Чон Джиён, ты ведь что-то вроде демона, а? Девочка опешила и испуганно отстранилась. Они находились в зале библиотеки, поэтому она обернулась по сторонам, боясь того, что кто-то услышал этот вопрос. — Я-я?.. Нет. Нет! Я человек, как и ты. — Не пытайся меня обмануть. Я давно догадался, просто молчал. Расскажи мне обо всём! — ребёнок, не понимающий ничего в любовных делах и интересующийся исключительно учёбой, взял её за руку и крепко сжал от бьющего любопытства. Если бы не этот его жест, Чон Джиён так бы и продолжала отрицать всё, но тогда не выдержала и разболтала главный секрет своей семьи. Рассказала, почему никогда не приглашала к себе домой; о том, как тяжело ей живётся с развивающимся демоническим началом; и о сестре, всем известной Сун Цинлин, бежавшей в прошлом столетии императрице Звёздных Вод. Она выболтала ему абсолютно всё до последней капли. В тот день потрясённый до глубины души Чон Чонгук подскочил на ноги, отбросив её руку, и долго ощущал какое-то неясное воодушевление в своей груди. С тех пор прошёл год. Чон Чонгук здорово вытянулся и немного изменился в лице. Ему исполнилось пятнадцать лет. Утром он занимался учёбой, читал книги и говорил с учителями часы напролёт. За подобную голодную тягу к знаниям в своей школе его прозвали «одичавшим волком». В противовес своим ровесникам он развлекался за чтением и письмом, а не драками (хотя и дрался он тоже нередко, но не из злобы, а ради учения). Чон Джиён не училась с ним в одном классе, потому виделись они редко, а кроме этой девушки друзей у Чонгука, как ни странно, не имелось. Всё свободное время он учился и находил в том крайнее удовольствие. В конце концов, кто не лучший друг, как знание, полученное усердным трудом? Днём возвращался домой и, если не помогал сестре с садом или матушке с готовкой, то тренировался вместе с отцом в игре на сяо (флейта). Вместе у них выходил несравненно потрясающий дуэт. Отец являлся в общем-то лучшим учителем в жизни Чонгука. Он обучил его резьбе из дерева, так как на этом чаще всего и зарабатывал, умел ковать из железа и основам обучил сына. Порой они ходили вместе на охоту, где Чон Чонгук впервые в жизни познал каково это — отнимать чужую жизнь на благо себе. Он считал своего отца самым талантливым и храбрым человеком на всём белом свете и никогда не сомневался в том, что настоящий мужчина выглядит именно так. Иногда он ошибался, но не боялся открыто признавать свои ошибки и исправлять их. Шёл на уступки в незначительных вещах, оставаясь мягким на сердце, но был непреклонен в своих принципах и мировоззрение. В спокойные и особо счастливые времена они вместе играли на сяо, следя за протекающей рекой у дома. Чон Чонгук любил каждый момент со своим отцом. А вечерами он после занятий верховой ездой приходил в дом своего невесты и там говорил с её матерью. Как-то Чон Джиён замолвила о том, что до того, как связать свою жизнь с демоном из Города Мёртвых, её мать являлась заклинателей из Тихих Берегов. И Чон Чонгук, будучи помешанным на заклинателях и всём, что с ними связано, попросил у матери Джиён поделиться рассказами и своими знаниями. Как-то раз осенью, ближе ко дню рождению Чон Чонгуку, по их деревни разошлась весть, что в город на днях пребывают заклинатели из Белого Дворца. Лишь задела эта новость уши мальчика, как тот сразу же бросился к своим родителям и со всей страстью, живущей в его горячем сердце, принялся уговаривать их отвести его в город, чтобы посмотреть на заклинателей. Чон Чонгук редко о чём-то просил. Родители тревожно переглянулись, но согласились. И это стало той самой отправной точкой к главной мечте в его жизни. Среди приехавших разобраться с каким-то странным делом заклинателей тринадцатилетний юноша увидел рослого красивого мужчину в медных одеяниях. У него на поясе висел длинный прекрасный меч в искусно расписных ножнах. Этот заклинатель выглядел важно и могущественно. И он поздоровался с юным Чон Чонгуком рукопожатием, сказав: «А в тебе, малец, что-то есть». Это впечатлило его до глубины сердца. С тех пор Чон Чонгук реагировал на слово «заклинатель», как на звёздное небо. И ему удалось найти заклинательницу среди окружающих его людей. Разумеется, он не упустил своего шанса. Окончательно его желание сформировалось к весне. Его чудесная матушка, хотя и происходила из семьи учёных, сама учёностью не увлекалась. Она готовила так хорошо, как ни один дворцовый повар, и дышала живописью. словно без неё не прожила бы и дня. Эта женщина писала картины. Разные. Она изображала пейзажи, замеченные и излюбленную ею, ещё чаще изображала портреты, в основном своей семьи. В молодости она очень яро увлекалась своим мужем и всё дошло до той крайности, что у них на чердаке пылилась целая сотня различных портретов отца Чон Чонгука. Когда родились дети, мужу, конечно, пришлось потягаться с количеством их портретов. Она очень сильно и глубоко любила своих детей. В тот весенний вечер Чонгук застал её в их заднем саду, рисующей дальние цветы, едва проглядывающие из-за кустарников. Он всегда удивлялся остроте зрения своей матушки. Пройдя медленным шагом к скамейке, он нерешительно остановился рядом и взглянул на холст. — Негодяй, снова смотришь на рисунок раньше, чем я его закончу, — улыбчиво буркнула она. Мальчик усмехнулся и взглянул на свою матушку. Ему нередко говорили, что он похож на неё. Кто-то даже называл их двумя одинаковыми статуэтками. Но ему казалось, что его матушка чересчур красива для того, чтобы быть похожей на неё. Одинаково прилежно убранные волосы лежали на её плечах, громкий смех очаровывал, все сказанные ею слова никогда не несли в себе зла. Как будто Небеса потратили все чары красоты на одного человека. Её красота была особенной, и не только из-за внешности. Отец не раз с причудливым смехом рассказывал, что полюбил её за изящества сердца, за то, как ярко и ослепительно оно светило, за то, как мягка и легка была её душа. Он с уверенностью говорил, что в следующей жизни и во всех последующих он сможет полюбить её одну, в каком бы облике она не явилась перед ним, потому что это лучшая женщина из всех. Чон Чонгук считал свою матушку ангелом, спустившимся с небес, лишь чтобы сделать их жизнь во много раз приятнее. Он ценил её так, как не ценил в своей жизни никого другого. Когда он плакал или смеялся, когда болел или носился по дому весь в муке, — матушка всегда была с ним рядом. Кто бы его не обидел, кого бы он не обидел сам — она всегда стояла на его стороне. Это человек, который одним своим существованием показывал ему, что такое любовь. Ведь что бы не делала его матушка, всё она делала с глубокой любовью. Такой уж она была. — Почему ты так часто рисуешь эти цветы? — спросил он. — В детстве моя мама рассказывала мне сказку о девушке, которая обвесила весь свой дом картинами с лавандой. Она росла в чужой семье и ничего не знала о своих настоящих родителях, представляешь? Поэтому всё время рисовала лаванду. Чонгук не совсем понял, о чём она говорила, и склонил голову. — Не знаешь, что означает лаванда? — Нет. — «В этой жизни и следующих я никогда тебя не забуду». Вот, что она означает. Если когда-нибудь у тебя появится такой человек, будет очень здорово, — говорила она, продолжая мягко водить кистью. — У меня уже есть такие люди, — подумав, сказал мальчик. — Это вы. Я вас никогда не забуду. Женщина тихо рассмеялась, отложила кисть и повернулась к ребёнку, смотря в его наивные глаза. — Нет. Такой человек может быть только один раз за всю жизнь. Надеюсь, когда вырастешь, ты поймёшь, о чём я говорила, — она осмотрела его с ног до головы, сложила руки на груди и с лукавой улыбкой спросила: — Чон Чонгук, ты ведь пришёл со мной не о цветах поговорить, мм? Чонгук почувствовал себя пойманным за уши, но от правды никогда не бежал. — Да… — И что же беспокоит моего маленького и красивого господина? — Я… — Чонгук-а хочет поступить на обучение в Белый Дворец, — из-за угла вышла Чон Юнхи, жующая сливу. — Шицзе! Я собирался сам сказать! — нахмурился мальчик. Его старшая сестра расхохоталась и кинула в руки сливу. — Прости. Я не знала. Не злись, пожалуйста, — она повернулась к их матушке: — Ну что скажешь, мам? Женщина на скамейке опешила и рассеянно водила взглядом с сына на дочь. — Что ж… Раз наш Чонгук-и чего захотел, навряд ли кто-то остановит его, да?.. — У него точно получится, поверь, мам! — воскликнула Чон Юнхи и игриво толкнула брата в плечо. — Поступить туда очень сложно, — он нахмурился. — Из поступающих каждый год проходит меньше сто. К тому же вступительные экзамены состоят аж из пяти этапов. Очень, очень сложно. Шицзе, не говори об этом так легко. Его матушка внезапно положила кисть и поднялась на ноги. — Чонгук-а, — тихо позвала она, — откуда тебе это известно?.. Мальчик запнулся и замолчал. — Да какая разницы! Мам, посмотри, как сильно он хочет попытаться! Вы с папой должны ему помочь. Уверена, Чонгук-и станет великим заклинателем! — Великими заклинателем?.. — она взглянула на дочь и, приложив ладонь к груди, сказала перед тем, как уйти: — Мы вернёмся к этому после того, как я поговорю с вашим папой. Чон Чонгук проводил свою матушку озадаченным взглядом. Той дождливой ночью, когда поднялся страшный ураган и иной раз под напором ветра ломало деревья, тринадцатилетний мальчик проснулся среди ночи, чтобы выпить немного воды. Сонно моргая и зевая, он хотел зайти на кухню, когда вдруг остановился за углом. В гостинной крайне тихо мешались два хорошо знакомых ему голос. Матушка и отец сидели на ковре друг напротив друга и разговаривали. — Я чувствую, что нам нужно остаться. Ты же знаешь… Эти сны ни к чему хорошему… — Жена моя, прошу тебя, прекрати вспоминать об этом, — отец Чонгука гладил распущенные волосы своей жены и нежно смотрел на неё. — Твоё сердце разрывается от тревоги. Наше Чонгук-и… Не постигнет такая судьба. Ты же знаешь, он родился под счастливой судьбой. Помнишь, что сказала старуха? Она предрекла ему крепчайшую из всех супружескую любовь и благополучную домашнюю жизнь. Это означает, что у него всё отлично сложиться. Твои думы пусты… Боюсь, как бы ты из-за них не заболела. Матушка выглядела так, словно долго плакала: бледная и с покрасневшими глазами. Она потупила печальный взор в ковёр и молчала некоторое время. — А если ему там будет одиноко? Он необщительный ребёнок. Я волнуюсь, что заклинательство испортит его жизнь. — Но ты же помнишь, мы встретились только благодаря тому, что мы заклинатели. Это так плохо? — муж улыбнулся жене. — Может, ты прав… Стоящий за углом мальчик обомлел и перестал дышать.