Сильная и независимая

      Ночной дожор застал врасплох, Господин?       Но если откинуть шутки в сторону, то, зачитавшись интересной книгой одного исследователя-энтузиаста окружающего мира, я, тихо выскользнув из комнаты, направилась в сторону кухни, где застала нежданного гостя.       Судя по всему, очень и очень уставшего, голодного и валящегося с ног гостя, который в тихушку под комментарии Паккуна искал чего бы поесть.       — Рейко? — усталый голос и тяжелый вздох. Он зажмурился, когда свет ударил ему по глазам, но именно в этот момент я смогла рассмотреть его и ужаснуться. Под глазами залегли тени, весь вид выражал крайнюю степень усталости и единственное желание, возникшее, когда я его увидела, — это накормить его и пинками погнать в кровать.       — Помыться сможешь? — как-то пришибленно спросила. — Я пока разогрею?       — Да, — кивнул мужчина, но, несмотря на свой вид, довольно твердо отправился мыться, пока я принялась на скорую руку разогревать еду. Вернулся Сакумо спустя минут пятнадцать мокрый, в домашней юкате и как-то автоматически принялся за еду.       И все молча.       — Надолго? — хоть как-то попыталась я разбить тишину.       — Сутки, — прикрыл красные воспаленные глаза Сакумо. — Надо разобраться с делами, а то Такеши-сан уже…       — Не думай об этом, — поставила перед ним чай.       — Что? — моргнул он.       — Ешь и иди ложиться спать, — получилось немного грубовато. — Ты выглядишь как труп не первой свежести. Все дела и разговоры будут утром, а сейчас иди отдыхать. Кайоши, конечно, очень хотел увидеть тебя на своем дне рождения, но, пусть с задержкой в месяц, ты все же явился, правда, твой цветущий вид он явно не оценит. Не пугай ребенка.       — Знаю, — криво усмехнулся Хатаке, после чего перевел взгляд на свою тарелку. — С этой войной я уже забываю вкус нормальной еды, живу на одних пилюлях. Извини меня. Я хреновый муж и отец.       — Не буду даже с тобой спорить, — вздохнула. — Но шанс реабилитироваться в глазах твоих сыновей у тебя все же есть.       — Спасибо, — выдохнул мужчина.       — Посуду оставь, сама помою, — кивнула.       Сакумо ушел. Спустя полчаса сверления дырки в столешнице, вздохнула и отправилась в свою комнату, по пути осторожно заглянув в комнату сыновей, боясь, что мы своими ночными похождениями их разбудили. И удивленно замерла на пороге.       Сакумо, разложив футон, спал на полу в комнате Какаши и Кайоши с видом усталого, но абсолютно спокойного и даже счастливого человека.       Тихо прикрыла дверь и задумчиво постояла, после чего пошла к себе.       Стоит признать, что если бы не эта война, то из Сакумо вышел бы хороший отец. Возможно, даже излишне заботливый.

***

      — Мама! — хлопнула дверь, раздался топот босых ног, и с разбегу на меня налетел мелкий вихрь. — Папа! Папа вернулся!       Натянула одеяло на голову и тяжко вздохнула.       — Кайоши! — рядом послышался голос Какаши и возня. В меня больно врезались острые локти и коленки, кто-то сосредоточенно сопел и, кажется, цедил что-то не совсем культурное сквозь зубы детским голоском. Началась возня. — Слезь с мамы!       — Она уже не спит! Я видел!       — Ками-сама, — тихо прошептала и все же вынырнула из-под одеяла, рассматривая двух охламонов сонным взглядом.       — Мама проснулась! — необычайно активный Кайоши уже сосредоточенно начал стаскивать одеяло. — Папа вернулся!       — Я в курсе, — буркнула.       В следующий момент на пороге комнаты появился настолько лохматый без своего хвоста Сакумо, что я даже удивилась. Впрочем, мужчина, судя по всему, за своими волосами не следил, а вчера, намочив и вытерев полотенцем, не потрудился даже просушить их. Вот результат. Осмотрев нашу компанию сонным, но уже не таким убитым взглядом, он так и не переступил порог моей комнаты без моего разрешения, но явно осматривал ее с интересом.       — Доброе утро, — улыбнулся мужчина.       — Доброе, — кивнула, приглаживая волосы и оттягивая одеяло на себя, пока младший с небывалым упорством тянул его в другую сторону.       — Вставай! — требовал Кайоши.       — Встаю.       — Быстрее!       — Да куда ты торопишься? — буркнула, наконец отвоевав одеяло обратно.       — Кушать! — заявил младший наследник Клана Хатаке.       — Дайте маме отдохнуть, припрягите папу, — протянула жалостливо. Судя по ощущениям, сейчас было раннее утро, а это значит, прошло часов пять. Учитывая то, что я еще долго не могла уснуть, было понятно, что я не выспалась.       Мне кажется, но Сакумо как-то странно на меня посмотрел?       — Мама! — в голосе младшего прорезались командные нотки.       — К биджу вас, встаю! — раздраженно процедила. — А пока я встаю, чтобы быстро привели себя в порядок! Какаши, проследи, чтобы он умылся!       — Хай! — чуть ли не отдал честь старший сын и, ухватив за рубашку младшего, потащил его в сторону умывальника.       — А ты? — обратилась я к все так же наблюдающему за балаганом Сакумо.       — Что я? — светлая бровь насмешливо взлетела.       — Особое приглашение нужно?       — Что?       — Умывальник в той стороне. И, Сакумо, мне надо одеться, — добавила я спокойно.       — Хорошо, — шиноби скрылся из виду, прикрыв дверь.       Вздохнула и как-то про себя отметила, что он гораздо симпатичнее, когда не выглядит, как суточный труп.       Мимо меня по коридору промчался мокрый Сакумо со смеющимся на руках Кайоши. Следом, возмущенно бухтя и таща за собой по полу полотенце, впрочем, не замечая этого, прошел мокрый Какаши, с выражением лица «все идиоты, а я единственный нормальный». Меня он не заметил. Проводила его взглядом и пошла умываться сама.       — Мам! Мам! Мама! — обычно завтрак у нас проходит позднее, потому что завтракали мы, в основном, с Ханой-сан, и в ожидании завтрака дети вели себя хорошо. Вот только в этот раз у Кайоши буквально из ушей тек энтузиазм от общения с отцом, который мужественно терпел, пока его младший сын дергал его за волосы, тянул протектор и, спотыкаясь на особо сложных словах, вел активный разговор, по сути сам с собой, но это его не волновало. Главное — батя слушает, а все остальное не важно. — Наш папа крут!       — Конечно, — ища соль, проговорила я. — Самый лучший.       — Да, он Герой! — черные глазенки радостно засверкали, пока Сакумо давил на лице улыбку. Какаши тяжко вздыхал, а потом замер и тихой сапой начал сползать под стол.       — Ты куда? — перехватил его Сакумо.       — Надо, — попытался уклониться он от ответа.       — И куда тебе надо?       — Жечь костер! — выдал мелкий с счастливым выражением лица.       — И какой же это костер? — мой младший сын — находка для шпиона, и судя по злым глазам Какаши, полным обиды, старший его не простит.       — Не скажу! — нахмурил бровки Кайоши, после чего, ухватив за волосы отца, заставил склониться к нему ухом и жарко зашептал. — Иначе ты расскажешь маме!       — Вот как?

***

      — Сын, сегодня я научу тебя очень хорошей технике, — расслышала я с полигона вроде бы веселый голос, но с отчетливыми нотками злости, умело скрываемыми от детей. Муж вертел веточку боярышника не долго, после чего усмехнулся и в сопровождении сыновей отправился на полигон. Спустя какое-то время там полыхнул огонь под восторженный смех Кайоши.       Ветка боярышника была обречена. Как и тот, кто ее мне прислал.       — Он же прекрасно обо всем знает, да, Паккун? — хмыкнула я, покосившись на мопса.       Тот скосил на меня свой грустный взгляд и тяжко вздохнул.       — Ты против?       — Нет. Абсолютно. Я замужем и все еще храню надежду, что этот брак все же может быть удачным, — со вздохом заключила я. — Но знаешь, Паккун, браки совершаются на небесах, но там не заботятся, чтобы они были удачны.       — Люди, — фыркнул пес. — Все у вас слишком сложно.       — Поэтому мы и люди, потому что любим все усложнять.