Сильная и независимая

      — Хочу в академию! — заявил мне Какаши за завтраком накануне дня рождения Кайоши. От этой новости из рук Ханы-сан чуть не выпала посуда.       — Хоти, — кивнула, не отвлекаясь от документации. — Но раньше, чем тебе исполнится четыре, ты туда даже носа не сунешь.       Какаши возмущенно запыхтел и надулся, как мышь на крупу. Этот разговор поднимался все чаще и, откровенно говоря, меня бесил. В каноне сын закончил академию в пять лет, что для меня раньше вообще казалось невозможным, но сейчас, находясь в непосредственной близости от гения, пришло понимание, что Какаши-то как раз сможет.       — Рейко-сама, отложите вы уже свои документы! — взмолилась Хана-сан, смотря, как я с самого утра занимаюсь документацией.       Наместник, ну или управляющий, нанятый Сакумо, пришел ко мне в начале января чуть ли не в слезах, не зная, что делать. Сакумо в деревне с лета не появлялся, отжигая на войне, а дела клана и его имущества, в частности квартала, надо было решать. Пришел уважаемый Такеши-сан с единственной надеждой, что хоть сейчас многоуважаемая жена Главы Клана Хатаке возьмет в свои руки дела.       К слову, в документы и в Такеши-сана я вцепилась всеми руками и ногами, с намерением найти себе не только занятие, но и приносить пользу. Так и получилось, что Такеши-сан стал моим невольным наставником в этих делах, и вскоре я вполне могла вникнуть в суть дел квартала, чьи дома сдавались в аренду, в состояние и работу оружейной, обувной лавки, а также кафе. И тут же полетели головы, так как налоги вдруг начали необоснованно расти, поставщики материалов тоже начали где-то мухлевать, а Такеши-сан ничего с этим сделать не мог. Хорошо народного героя обворовывать, пока он на войне воюет.       От Такеши-сана я узнала, что Сакумо мог ввалиться к нему в дом в любое время дня и ночи, потребовав доклад о делах. Времени на это нужно было гораздо больше, чем несколько часов в перерывах между миссиями, поэтому решал он самые острые проблемы, когда мелкие копились. В общем, удивился управляющий небольшого кафе, когда я с милой улыбкой предоставила ему документ с подсчетами и поинтересовалась, с каких это пор популярная кафешка не только себя не окупает, а еще и в убыток идет.       В общем, нашла занятие. А когда мама нашла занятие, дети тут же решили поинтересоваться, что это за интересная штука, которой мама занята. И если Кайоши тут же провалился в сон, пуская слюни на бумаги, то Какаши заставил меня почувствовать себя умственно неполноценной. Иногда мне казалось, что он шарил в этих делах лучше, чем я.       Но, в основном, занималась ими я.       — Мама, — Кайоши подергал меня за рукав, привлекая внимание. — Где папа?       Остро захотелось кого-нибудь прибить. Желательно причину этого самого желания нести смерть и разрушения. Какаши, уловив мой настрой, тут же потащил брата куда-то вглубь дома с намерением занять его чем-нибудь. И все это с хмурым видом.       — Рейко-сама, не стоит держать зла на Сакумо-сама, вы же понимаете, что война и…       — Хана-сан, вы прекрасно знаете, что любви между нами нет. Но у нас есть дети. И если Какаши хоть немного знает своего отца, то Кайоши имеет только смутное представление о нем по рассказам своего брата. Это меня и злит. Злит то, что я каждый раз вынуждена давать какие-то невнятные обещания, разочаровывать своего сына и придумывать оправдания Сакумо. Он даже не соизволил поговорить с Какаши, когда меня похитили, просто засунув его к Учиха и умотав на мое спасение, с которого сразу же рванул на войну. Я устала его оправдывать, устала говорить, что скоро он придет. И знаете, Хана-сан, иногда все же проскакивают мысли, что лучше бы он сгинул и не возвращался. Было бы проще.       — Ваш муж — герой, Рейко-сама!       — Да, мой муж — герой, а как отец он полный мудак, и вы этого не отрицаете. Мой муж бесконечно предан Конохе и, кажется, любит ее сильнее, чем своих детей, — едко проговорила. — Так пусть бы и женился на своей Конохе, а не мучал детей, которые каждый божий день слышат, какой их отец хороший, сильный и так далее, при этом не помнят его лица!       Женщина посмотрела на меня с сочувствием, пока я вставала из-за стола и забирала свои документы, с которыми не могла расстаться даже за завтраком.       — Вы должны быть терпеливы, Рейко-сама.       — О да, а теперь скажите о терпении Какаши и Кайоши. Особенно Кайоши завтра, когда долгожданный отец не явится на его день рождения! — фыркнула, а потом тяжело вздохнула.       — Возможно, вы правы, — наконец вздохнула женщина.       Паккун уныло выглянул из-за косяка, и, заметив его, я растянула губы в усталой улыбке.       — Паккун, вкусняшек хочешь?       — Хочешь меня подкупить, Рейко? — фыркнул пес, но все же подошел, принюхиваясь.       — Отчасти да, — улыбнулась, доставая приготовленные специально для него кости с кусочками мяса. — Побудешь с мелкими? Мне надо сбегать до Такеши и кое-что уточнить, а таскать их с собой нет желания. Займи их чем-нибудь, устрой тренировку, в общем, разрешаю все, кроме вреда для здоровья.       Пес уныло посмотрел на меня и, лениво подхватив свои кости, пополз в сторону выхода.       — Договорились, Рейко.       — Что ж, прекрасно, — кивнула, уверенная, что Паккун, несмотря на свою показную унылость и лень, сумеет вымотать их так, что спать они будут уже к обеду. Я же поспешила надеть будничное кимоно и выйти в люди, среди которых я в последнее время стала чаще мелькать. И натыкаться на конкретного Учиху.       Учиха Изаму маячил рядом довольно часто, но так как он из Учих, к тому же лучший друг моего почившего брата, о дружбе которых подозрительно быстро узнала вся деревня и весьма благосклонно приняла проявляемую Учихой «заботу» о сестренке товарища. Это раздражало, но все эти пляски вокруг меня пока что оставались только плясками. В память о Рейко, смерти этого несчастного, осознавшего свою неземную любовь к сестре покойного друга, я не желала. Но было ощущение, что он сам нарывался на проблемы, так как я уже как-то слышала о «смертнике», дарящем цветы жене Белого Клыка Конохи.       — Доброго дня, госпожа Хатаке, — легкий поклон, и он пристроился рядом, вызывая привычную уже неприязнь. — Сегодня на редкость прекрасная погода.       — Да, погода хороша… Для похорон, — с легкой улыбкой заключила я.       — Хм… А мне кажется, что эта погода слегка не уместна к похоронам, — тонко улыбнулся парень, оценив мой посыл. — Вам нравятся белые астры?       — Предпочитаю незабудки, — улыбнулась, вспомнив, что сегодня утром наблюдала с веранды, как Какаши с Паккуном в очередной раз издеваются над цветами, но мешать я им как всегда не стала. Жалко только сами цветы, которые ни в чем не виноваты.       — Хорошие цветы, — отозвался Учиха.       — Да, я тоже так считаю, — кивнула с легкой улыбкой. — Знаете, Изаму-сан, мне кажется, нам не стоит обсуждать наши цветочные предпочтения, ведь нам обоим известно о них уже довольно давно.       — Не понимаю, о чем вы.       — Ох, жаль. Но то, что я все так же продолжаю любить незабудки, вы, думаю, понять в состоянии?       — Вполне, но знаете, мне кажется, я еще люблю Магнолию.       — А я в последнее время в восхищении от цикламена, — улыбнувшись, наткнувшись на цветочный магазин Яманака, легкой походкой направилась в его сторону. — Здравствуйте, у вас такой чудный цикламен, можно мне его?       — Госпожа Хатаке, — женщина за прилавком как-то потерянно осмотрела мой цветущий вид и мрачную фигуру Учихи за спиной. — Знаете, этот цветок…       — Беру! А, и еще незабудки, будьте так добры, — солнечно улыбнулась, отдавая деньги и подхватывая цветы, повернулась к Учиха. — Дарю. Сегодня чудная погода и эти чудесные цветы не испортят вам настроения!       Задолбал!       Легкой походкой с прямой спиной отправилась дальше, оставляя молодца с цветами прожигать мне спину. Сама же с удовольствием на секунду зарылась носом в незабудки.       Внутри я ликующе рассмеялась. В этот чудесный день начала марта мне хотелось послать всех лесом, полем, буреломом.       И плевать, что завтра по всей деревне будет ходить слух, что Госпожа Хатаке отшила Учиху весьма вежливо и в женском духе на глазах у всей площади.       И что ушла она с незабудками, а знающие люди все поймут.