Сильная и независимая

      — Привет? — что бы вы еще сказали своему ребенку, который уже был уверен, что вы умерли? А тут внезапно, одним прекрасным днем после тренировки тебе суют в руки ребенка, говорят, что твою, оказывается живую, маму сейчас допрашивают, и может случиться так, что она сто процентов будет мертвой, если ее посчитают угрозой. Ах да, это твой брат, ему совсем скоро пять месяцев и его зовут Кайоши.       Серые глаза Какаши выражали уйму эмоций. И далеко не все они были положительными. У взъерошенного, пыльного и явно только что примчавшегося Сакумо очевидно на языке была сплошная нецензурщина. Но сын меня сейчас волновал больше.       Мои родители, которые под гордое молчание забрали меня из кабинета Хокаге буквально полчаса назад и протащили за собой в свой квартал с явным намерением высказать своей дочери претензии уже дома, не собираясь выносить сор из избы, тоже не ожидали внезапного гостя, который будет ждать их в доме в компании своих сыновей.       Какаши все так же молча смотрел в мою сторону и сжимал кулаки. Напряженная тишина давила на нервы.       Я слишком устала от всего этого. Слишком устала.       — Мам, — на выдохе сдерживая всхлип, все-таки выдал сын и рванул в мою сторону, обхватывая руками за ноги и утыкаясь в не самую чистую ткань кимоно лицом. Напряженная тишина разбилась вдребезги, и я быстрым движением подхватила ребенка на руки, прижимая к себе как можно сильнее.       — Все хорошо, — нервно улыбнулась, усилием воли давя всхлипы. — Все хорошо, слышишь?       Но ребенка было от меня не оторвать. Вцепившись в меня руками и ногами, зажмурив глаза, мальчишка напряженно сопел, сдерживая слезы куда-то мне в плечо. Кажется, детские ручки оставили на моей коже синяки.       — Рейко, — выдохнул Сакумо, но не приблизился. Честно говоря, я кинула на него лишь мимолетный взгляд и тут же отвела глаза. Теперь-то уж точно все маски слетели, разбиваясь на фарфоровые осколки.       Спустя мгновение Сакумо просто исчез. Точнее отправился к Хокаге. Я мысленно отметила тот факт, что выпустили меня вот прям перед самым возвращением в деревню Сакумо.       — Прости, сынок, — уткнулась ему в волосы и прошептала, отмечая, что ребенок стал для меня слишком тяжелым. — Прости.       Напряженное сопение было мне ответом и еще сильнее стиснутые объятья. Родители тоже куда-то исчезли, тактично оставив меня наедине с сыном. Плач Кайоши заставил меня вздрогнуть и поспешно заозираться.       — Ты мне сестренку обещала, — неожиданно выдал ребенок, вгоняя меня в ступор. Подняв на меня чуть покрасневшие глаза, не прикрытые маской, Какаши хмуро уставился на меня.       — Какаши, тут такое дело… твой папа, как бы тебе сказать? — свалить всю вину на Сакумо? Мол, просто плохо постарался? Ками-сама, что за бред?       — Но Кайоши меня тоже устраивает, — серьезно заявил сын.       Невозможный ребенок.

***

      — Я думала, что из тебя получится хоть что-то толковое, — хмуро высказала женщина, к которой я не чувствовала никаких чувств, как ребенка к матери. Рико Учиха была для меня чужой и непонятной. По воспоминаниям я помнила ее суровой женщиной. Во всяком случае, так ее воспринимала Рейко, но сейчас вместо Рейко была я. Поэтому вбитое Рейко воспитание не давило на меня гранитной плитой, как давило на ту девочку, загоняя ее в могилу.       — Судя по вашему лицу, матушка, — усмехнулась, изучая эту женщину, разглядывая ее с другой стороны. — Вы во мне разочаровались в очередной раз.       — Да, ты сегодня невероятно догадлива, дочь.       — Вот как, — отложила палочки в сторону и в очередной раз порадовалась, что дети спят. Стены этого дома давили на меня и вызывали желание сбежать куда подальше. — Мне было бы бесконечно жаль, что я ваше величайшее разочарование в вашей идеальной жизни, пару лет назад, но знаете, матушка, сейчас мне плевать. На вас и ваш клан.       — Да как ты!..       — Смею, — абсолютно спокойно прервала ее возмущенную речь. — Я давно уже не член вашего клана, а ваше желание не иметь такой дочери, как я, мне прекрасно известно с пяти лет.       — Ты! Девчонка! — Учихи внешне спокойны, но только пред чужаками. Казалось, что сейчас всегда ведущая себя чинно и благородно женщина перевернет столик.       — Не забывайтесь, госпожа Рико, — голос не дрогнул, когда я спокойно обхватила руками пиалу и покрутила ее в своих пальцах, любуясь искусным фарфором. — Вы сами отдали меня Клану Хатаке, так что теперь извольте проявлять уважение.       Женщина замерла, будто я отвесила ей пощечину, или только что на ее глазах свернула шею младенцу. Медленно она села на место и с удивлением, даже каким-то неверием уставилась на меня.       Сидящий все это время молча отец, который в свое время не стал вмешиваться в издевательства над своей дочерью, продолжал цедить чай.       — Ты изменилась, дочь, — тихо прошептала женщина. — Выросла.       Горькая, злая усмешка скользнула по губам. Нет, ваша дочь не изменилась. Более того, она не смогла даже вырасти, не успела толком. Она просто ушла и оставила мне после себя разгребать дел, которые наворотили ее родственники и она сама. И пусть я сейчас рада Какаши, искренне люблю Кайоши, но во мне все еще живет злость, что вся эта дурно пахнущая ситуация свалилась на меня.       — Мне пришлось.       — Ты стала женщиной, — мать Рейко помолчала. — Стала достойной женой Хатаке Сакумо.       — Не благодаря вам, матушка, — тихо заметила, разглядывая остатки чая на дне пиалы, после чего молча встала из-за стола и, отвесив поклон, направилась в сторону выхода.       — Я горжусь тобой, дочь, — неожиданно голос отца Рейко разрезал тишину и заставил остановиться. Перед глазами всплыли воспоминания, как девочка отчаянно желала услышать эту простую фразу, сказанную отцом. Фразу, которая означала так многое и которую он говорил только своему сыну, ее брату.       — Знаешь, отец, мне это ни к чему. Я выросла, и это не благодаря вам. Теперь мне ваше одобрение на свои поступки, ваши советы и поучения не нужны. Ты сам сказал, что у меня теперь другая семья, когда выдавал меня замуж. И ты оказался прав, — я повернулась к ним и окинула их спокойным взглядом. — Моя семья — это Клан Хатаке. И с этого дня я хочу, чтобы вы это помнили.       Эти люди были мне никем. И я не считала их семьей. Эти связи мне были совершенно ни к чему. Поэтому я решила их обрубить, чтобы больше меня ничего с ними не связывало. Чтобы в один прекрасный момент, если Клану Учиха будет суждено умереть, я к этому и мои дети, особенно Кайоши, у которого есть все шансы пробудить наследие, не имели отношения.       А еще я прекрасно чувствовала прожигающий мою спину жадный взгляд, который преследовал, когда я покидала квартал Клана Учиха в сопровождении мрачного Сакумо. И стоило мне переступить ворота квартала, как с плеч будто свалился тяжкий груз. В голове стало легко, и, казалось, на мгновение мне привиделась теплая, благодарная улыбка глупой девчонки и ее тихий счастливый смех.       Рейко Учиха благодарно прошептала мне «спасибо» и, кажется, окончательно покинула этот мир. Легкий ветерок взъерошил наши волосы, особенно шевелюру вцепившегося в меня Какаши.       А еще перед глазами пролетели воспоминания, о которых я даже не подозревала. Хранимые, спрятанные, недостойные по мнению самой Рейко, замужней женщины. Встреченного в походе в Коноху Изаму Учиха прошлая Рейко… любила.       И это были плохие новости, так как я подозревала, что этот взгляд принадлежал ему. Изаму Учихе, который был лучшим другом ее брата, с которым она даже не встречалась никогда. Только наблюдала издалека.       Да уж, проблемы меня покидать не спешили, а, казалось, только и стремились всем скопом забраться мне на плечи и свесить ножки.       А ведь еще разговор с дорогим мужем, который состоится совсем скоро.