Первая любовь историка

      Мы вышли из подъезда, и я заметила припаркованную белую "Ладу-Гранту", на которой учитель каждое утро приезжал в школу. Мы сели в машину, но заводить ее Виктор Ринатович не торопился. Он о чём-то задумался, сложив руки на руль.       -Итак, где говоришь твоя мама? – прервал молчание грубый бас. Я вздрогнула от неожиданности. Чувствовала я себя очень скованно.       -Мама уехала в командировку утром. В Новосибирск.       -И когда вернётся?       -Через неделю, во вторник, – я косилась на учителя, пытаясь понять, злится ли он. Вроде нет, но я не была уверена.       -Есть другие родственники? – продолжал мужчина, не отрывая взгляда от руля. Он будто пытался в нём дырку просверлить своим взглядом.       -Нет. Мы в городе одни живём,– немного подумав, затараторила я. – Я могу остаться у Максима. Мы с детства дружим, и тётя Валя хорошо ко мне относится. Она не будет против.       Но учитель только нахмурился ещё больше. Он закусил губу и завёл машину. Не ответив мне ни согласием, ни отказом, Виктор Ринатович нажал на педаль газа, и мы тронулись с места.       Всю дорогу, что составила от силы пять минут, я, не отрываясь, пялилась на свои коленки. Конечно, мне так неудобно, заставила человека бросить все свои дела и ехать решать мои проблемы. Вот оно ему надо? А отказаться не может. Добрый, ответственный. Но и хорошо, что он такой. Иначе что ещё мне оставалось делать? Сидеть под дверью квартиры целую неделю? Я бы непременно отправилась к Максиму, не думаю, что меня бы выгнали. Но он не отвечает на звонки, есть же этому какое-то объяснение, вдруг что-то случилось, а тут ещё я ни к селу, ни к городу.       Машина остановилась, и я выпала из неё как мешок с картошкой. Учитель закрыл двери и поставил ладу на сигнализацию. Я, оглядев окрестность, очень удивилась. Он привез меня к Максиму? Ничего не понимаю. Он решил оставить меня у друга? Я была крайне удивлена, хотя на душе стало теплее, я не горела желанием ночевать у классного руководителя. Это было бы весьма неловко. Но Виктор Ринатович поплелся в противоположную сторону от дома моего друга. Я впала в ступор.       -Тебе нужно отдельное приглашение, Исаева? – вскинув брови, спросил мужчина.       -Нет, но Максим живёт в том доме.       -Знаю. Но причём тут Савельев? – удивился мужчина. Я совсем растерялась. – Их всё равно дома нет.       -В смысле? – заинтересовалась я, нагоняя учителя, так как он не стал задерживаться, поплелся к третьему подъезду.       -Они в Египте. Мне звонила мать Максима, предупредила, что они прилетают десятого. Так что не понимаю, зачем нам тарабанить в дверь пустой квартиры.       -Тогда, вы соседи? Вы живете здесь? – поинтересовалась я.       -А на что это похоже?       -Не знала, – я пожала плечами. Даже никогда об этом не задумывалась.       -Тебе и не положено. Поговорила с Романом Олеговичем? – Видимо так звали нового физрука. Сейчас я осознала, что он даже не представился. Я вспомнила его шутливый взгляд и зарделась.       -Да, – пискнула я. – В четверг всё сдам.       -Очень надеюсь.       Поднимаясь по лестнице, учитель вновь задал вопрос:       - Твоя мама часто уезжает в командировки?       -Раза три-четыре за год.       Мы поднялись на третий этаж, и Виктор Ринатович открыл ближайшую справа от нас дверь, пропуская меня вперёд. В квартире было темно и пахло мужским парфюмом. Приятным, между прочим, не приторным, освежающим. Мужчина включил свет в коридоре.       -Проходи, не стесняйся, – скомандовал он, как само собой разумеющееся.       За спиной хлопнула дверь, вводя меня в состояние транса. Мне стало не по себе. Я в квартире взрослого мужчины, пусть и моего учителя. Мы с ним наедине, впервые за пределами школы. Щекотливая ситуация. Учитель прошёл мимо, задев меня рукой, от чего я пришла в себя.       Я никогда не задумывалась о том, как живёт мой классный руководитель. Я вообще не задумывалась о нём в контексте помимо школьных дел. Есть ли у него девушка, живет ли он с родителями. Судя по тишине, он жил один. Но минуту спустя мои доводы развенчал огромный, жирный, но такой милый, рыжий кот, вальяжно выплывший из единственной комнаты. Он оглядел меня презрительным взглядом, потёрся о ногу хозяина, мурлыкая и выпрашивая угощенье. Но учитель оттолкнул кота ногой и прошёл в комнату, зажигая попутно свет. Я помялась немного, но решилась всё же войти. Чувствовала я себя весьма скованно.       Комнатка действительно оказалась одна, зато просторная. Лоджия соединяла зал и кухню, она оказалась просто огромной. Да и кухня поражала своими размерами. Мебели было мало. В комнате слева от двери находился шкаф, вдоль стены напротив входа - один диван, два кресла, справа - дверь на лоджию, а по стене напротив дивана - стол с ноутбуком и стул. Всё выдержано в светлых пастельных тонах. Я застряла в дверях, оглядывая чужие апартаменты.       В комнате я не нашла ни одной фотографии, стены были голыми, никаких сувениров. Вообще ничего лишнего. Благодаря этому царствовал идеальный порядок, ни пылинки. И это квартира холостяка? Не так я её себе представляла. Мне казалось, что повсюду будут валяться грязные носки без пары, на столе будут накиданы тонны порнографических журналов, пустые бутылки и т.д. Ничего подобного.       -Проходи, садись. Чего стоишь? – Мужчина нырнул в шкаф, роясь в вещах.       -Да.       Живот заурчал. Учитель вынырнул и осмотрел виновника шума.       -Голодная?       -Очень, – не стала врать я.       -Держи, – Виктор Ринатович протянул мне футболку и шорты. – Переодевайся, а я пока что-нибудь приготовлю. Горе луковое, – добавил он, выходя из комнаты.       Я улыбнулась оттого, что учитель оказался предусмотрителен. Он подумал даже о том, что мне не во что переодеться. Я уже думала, как бы потактичнее попросить футболку, чтобы в ней хотя бы спать. Но мои щеки вспыхивали лишь от одной мысли об этом. Господи. Во что я вляпалась?       Я переоделась так быстро, что спичка бы не успела догореть и до середины. Боялась, что учитель войдет. Но он и не стремился застать меня в таком щекотливом положении. На сковороде что-то зашкворчало. Я аккуратно развесила вещи на спинке стула. Не найдя ничего интересного в комнате, отправилась на кухню. Помимо кухонного гарнитура и стола с одним стулом, на кухне было еще много свободного места, дверь на лоджию и рыжий кот, хитро поглядывающий на столешницу.       -Значит так, – моё появление не осталось не замеченным. – В школу будем ездить вместе. Если соберешься куда-то после школы, то обязательно предупреди меня. Допоздна не задерживайся. Сейчас я за тебя отвечаю. Запасные ключи я тебе дам, так что можешь не ждать меня после уроков, но если у тебя не будет никаких дел, то в среду и пятницу я освобождаюсь после шестого, можем уехать вместе. По школе сильно не трепись. Незачем всем знать, что ты у меня живешь. Ещё не хватало слухов.       -Хорошо, – теперь, когда учитель провел четкие границы, мне стало легче. Он все еще серьёзный мужчина, который просто не смог оставить ученицу в беде. Между нами нет недоговоренностей, всё предельно просто и ясно.       -Завтра я позвоню твоей матери. Объясню ситуацию и попытаюсь успокоить. Так что не переживай.       Раскладывая ужин по тарелкам, учитель добавил:       – Прошу, соберись. Не будь больше такой рассеянной и не забывай ничего.       -Я постараюсь. Но, Виктор Ринатович, я не хочу вам мешать. Я могла бы… - но я осеклась, вспомнив, что Максим должен приехать только десятого. Почему он меня не предупредил?       -Не придумывай, – возразил учитель, видимо поняв, что я хотела сказать. – Я не оставлю свою ученицу без гроша в кармане, на улице. Это было бы не по-человечески. К тому же, ты могла бы скрасить моё одиночество, повторяя материал, пройденный в прошлом году. Глядишь, и оценки тебе подтянем.       Я заскулила и вышла из кухни.       Отужинав довольно вкусными котлетами с картофельным пюре, учитель расстелил мне диван. Сам же расположился на расстеленном на полу одеяле. Так как матраса не было, а одеяло оказалось довольно тонким, мужчине пришлось расположиться со мной в одной комнате, ведь на кухне был кафель. Довольно быстро я услышала посапывание, размеренное и спокойное. Я же ещё полночи мучилась бессонницей. В голову лезли разные мысли.       Интересно, почему Максим не сказал мне, что уезжает заграницу? А я все гадала, куда он пропал. Вот приедешь, ты у меня попляшешь! Мама, наверное, расстроится, когда узнает о случившемся. Почему я стала такой рассеянной? Как можно было забыть ключи? Вот как? Интересно, почему Виктор Ринатович живет один? Почему у него нет жены? Да, он не особо симпатичный, но человек же хороший. Неужели и правда все обращают внимание только на внешность? Тогда мне вообще не светит отношений. Что уж говорить о физруке? Он очень симпатичный, от девчонок отбоя нет сто процентов. А как наши его увидят, особенно эта дура Суворова, так вообще шагу ступить не сможет. Стоит ли ему построить глазки в четверг? Вдруг, пронесет и не нужно будет сдавать эти дурацкие нормативы.       Сон пришел сам собой очень неожиданно. ***       -Лиза, вставай.       -Ммм.       -Опоздаем.       -Мам, пять минуточек.       -Я, конечно, все понимаю, но я не твоя мама, поэтому вставай быстрее и дуй умываться. Выходим через полчаса.       Я открыла глаза. Что за? Это был не сон? Я действительно нахожусь у Ринатовича? Господи, за что?!       Импровизированная кровать учителя уже была убрана. Я потерла глаза, сгоняя остатки сна. Видимо рыжий решил мне в этом помочь и предательски, исподтишка кинулся на мою левую пятку, вонзив в нее когти и зубы. Я вскрикнула.       -Персик! Кс, кс, кс. Оставь ее в покое, – крикнул учитель с кухни.       Мы неловко столкнулись в дверном проеме, когда я направлялась в ванную. Я врезалась в мужскую грудь, уткнувшись в нее носом. Учитель уже был почти собран. Ему оставалось только застегнуть рубашку на все пуговицы, кроме последней, верхней. Чуть замявшись, двигаясь синхронно в одну сторону, мы никак не могли разминуться. Учителю пришлось отодвинуть меня влево, огибая моё бренное тело с другой стороны.       – Лиза, скорее.       - Бегу.       В ванной, стоя у зеркала и глядя в свое отражение, я на своих плечах еще чувствовала сильные мужские ладони. Кроме Максима из парней ко мне больше никто не прикасался. Да и прикосновения друга я воспринимала как братские. Касание же учителя меня взбудоражило. Я вдруг вспомнила об отце. Он так аккуратно, заботливо, терпеливо меня отодвинул. Будто руки отца подтолкнули меня в нужном направлении. Нехватка отцовского внимания, обидная и болезненная, вспыхнула в груди. Стало себя жалко. Но я погнала эти мысли прочь. Глупость какая. О чем ты вообще думаешь?       Я быстро почистила зубы, наспех расчесала волнистые каштановые волосы, умыла лицо. Широко посаженные голубые глаза смотрели с толикой сочувствия. Тонкие полосочки губ едва заметно улыбнулись. Я быстро переоделась и по дороге к выходу, забежала на кухню. Захватила бутерброд, приготовленный учителем заранее.       Среда шла на удивление легко. По расписанию у нас стояли: русский, литература, алгебра и две физики. Физику отменили. Не смотря на то, что мне пришлось ждать учителя, я была рада сему явлению. Я послонялась по школе, целый урок провела в столовой, а затем отправилась в кабинет Виктора Ринатовича. Когда я вошла, класс уже опустел.       -Я дозвонился до твоей мамы, – сообщил он. – Она очень переживает, но я постарался её успокоить. Она сказала, что никак не может приехать раньше. Поэтому, уже с её позволения, ты остаешься у меня. Так же она спрашивала номер карты, чтобы переслать тебе денег.       -Хорошо, – кивнула я.       -Я отказался.       -В смысле? Виктор Ринатович! У меня же совсем нет вещей, даже зубной щётки, – я опешила.       -Ничего. Дам тебе запасную. С вещами что-нибудь придумаем.       -Но зачем же было отказываться? – возопила я, негодуя. – У меня завтра физкультура, а костюма нет.       -Разберемся, – сказал, как отрезал.       Почти весь день мы провели в тишине. Учитель листал гору учебников и делал пометки в тетради. Я старалась его не беспокоить. Зависла в телефоне, пытаясь откопать на страничке друга новую информацию. Там была тишина. Последний раз он заходил в «вконтакте» двадцать пятого августа. Тогда мы с ним разговаривали последний раз.       Исаева Лиза: “Я тебя убью! Ты куда пропал?“       Я оставила сообщение другу и вышла из соц. сетей. Отложила телефон и уставилась на затылок учителя. Что он там делает? Не для нас ли готовит материал? Так усердно, кропотливо. Ох, год будет тяжелым. Вот, как в воду гляжу, прольется немало моих девичьих слез.       -Ты готовить умеешь? – как гром среди ясного неба прогремел вопрос учителя.       -Ну, так. Немного, – помявшись, ответила я.       -Приготовь что-нибудь простецкое. Я не успеваю закончить.       -Хорошо, – почему бы не отплатить учителю той же монетой. На его доброту ответить заботой. Я отправилась исследовать кухню на наличие ингредиентов.       Я изучила холодильник вдоль и поперек. Он был набит битком, даже странно, что у холостяка столько продуктов. Неужели учитель хорошо готовит? Я достала из морозилки шампиньоны и мясо, начистила картошку. Вскоре мне наскучила готовка, и в качестве развлечения я решила подпеть себе под нос знакомые мелодии, затем и вовсе запела в голос, забывшись немного:       -Каждый раз, когда не спим,       Наши чувства входят в ритм.       Забывая тяжесть дней       Где-то рядом, но не с ней.       Каждый раз, мешая спать,       Но тем, кто за стеной, плевать.       Забывая тяжесть дней       Мои мысли не о ней.       Только лишь остановившись, вспомню.       Я начала подтанцовывать, плавно покачивая бедрами, нарезая грибы.       - Как ту ненависть я терплю,       Гнев к тебе с болью.       Но я всё же тебя люблю.       Гнев объят любовью.       Грибы отправились в сковородку к обжаренному золотистому луку. Я кивнула в знак одобрения. Принялась за мясо. Лишь спустя несколько секунд я заметила боковым зрением, что учитель стоит в дверях и с интересом наблюдает за мной. Я вздрогнула от неожиданности и едва не отрезала огромным ножом пол указательного пальца.       -Прости, что напугал, – подходя ближе, сказал Виктор Ринатович. – Дай, посмотрю. Порезалась?       -Нет, – я резко отдернула руку. Само собой вышло. Не хотела так остро реагировать. Даже осознать ничего не успела.       -Прости, – ещё раз повторил мужчина. Но предпринимать повторной попытки не стал. Побрел к выходу. Мне на секунду показалось, что в его карих глазах я видела обиду. – Я отъеду ненадолго. Скоро вернусь.       -Ладно, – я насупилась. Хотела сделать как лучше, а получилось как всегда.       К приезду учителя картошка с грибами и мясом в сливочном соусе была уже готова. Я изучила пакет, который мужчина поставил в зале на полу у выхода. Он был набит вещами. Вопросительный взгляд упал на лицо учителя. Тот, заметив, что я на него смотрю, отвернулся.       -Это тебе. Одежда сменная. Там и спортивный костюм есть.       -Как же вы… - я запнулась. – Не нужно было тратиться.       -Я и не тратился. Это вещи моей сестры. Ей они больше не нужны. Носи, пока живешь у меня, – немного помявшись, он добавил: – Вкусно пахнет. Будем ужинать?       -Да, – я кивнула. Побежала накрывать на стол, пока учитель переодевался в домашнее.       -Ты училась пению? – нарушил пятиминутное молчание Виктор Ринатович.       -Нет. Пою для себя.       -Зря. Такой голос нельзя скрывать. Ты могла бы стать певицей.       -Я боюсь сцены.       -Почему?       -Даже не знаю...– затянувшаяся пауза вогнала меня в краску. Мы не так близки, чтобы непринужденно беседовать, но и молчать вовсе было неловко. Сложилась странная ситуация, с которой я понятия не имела, как можно справиться.       -Если хочешь, мы можем помолчать, – предложил учитель, заметив мое состояние. Виктор Ринатович оказался на удивление чутким.       -Нет, все хорошо. Мы можем поговорить. Просто пение для меня больная тема.       -Не поделишься?       Сидя напротив учителя, впервые так близко, я могла рассмотреть его лицо подробнее. Теперь, в теплом свете домашней лампы, он не казался таким тощим. Да и страшным его назвать было трудно. Темно-карие глаза с интересом изучали содержимое тарелки. Тонкий, длинный, но аккуратный нос, верхняя губа чуть уже нижней. Едва заметная щетина. Вполне привлекательный мужчина. Да, не такие нравятся девушкам вроде Суворовой. Им подавай смазливую мордашку снаружи да редкостную помойку внутри. Но есть же еще нормальные девушки, скромные, домашние. Почему же он до сих пор одинок?       -Ну, так что? – выдернул меня из внутренних рассуждений голос учителя.       -А? А, да. В детстве я выступала на детских праздниках. Однажды, в злосчастный день, мой отец впервые не пришел на концерт. Я запнулась в одном месте, сфальшивила, съела пару слов. Дети жестоки, знаете ли? Меня высмеяли, довели до истерики. Мама меня три часа успокоить не могла. Она запретила мне выступать. Да я и сама больше не рвалась. А потом я узнала, что в этот день мой отец ушел от нас. Я его больше не видела.       -Грустная история, – я поймала на себе любопытный взгляд темных глаз. – Но на этом жизнь не заканчивается. Ты еще можешь петь. Уход твоего отца никак не связан с твоим пением. А поешь ты восхитительно. Так не стоит ли попробовать еще раз?       -На словах все кажется простым. И в моей истории нет ничего сверхъестественного. Я не глупая, понимаю это. Но во мне тогда что-то надломилось. Я больше не могу и слова вымолвить со сцены. Боюсь, что ничего не получится.       -Попробовать стоит. А если не получится? Ну, значит, попробуешь что-то другое. А вдруг получится? Ты представь, что у тебя все получилось. Что бы ты почувствовала?       -Я подумаю об этом на досуге, – уклончиво ответила я, не желая углубляться в эту тему, пылая от странного ощущения. Стыда? Чувства, что в мое личное пространство вторглись? Неловкости? Что-то среднее.       -Подумай, – согласился учитель.       -Ну, а Вы?       -Что я? – удивился Виктор.       -Вы всегда мечтали быть учителем истории?       -Нет, – мужчина улыбнулся. И я готова была спорить, что такую искреннюю, светлую, добрую улыбку я видела впервые на его лице за целых пять лет. – Я хотел быть шеф-поваром.       -Шеф-поваром? – удивилась я, распахнув свои глазищи, как я это люблю, умею, практикую.       -Да. Только не смейся, – попросил учитель, и я спрятала улыбку в кулаке. – Мечтал, да не стал. Ладно. Спасибо. Было очень вкусно. Ты посуду оставь, я сам помою. Сейчас ополоснусь в душе и доделаю кое-что. А ты тоже прими душ и ложись спать, уже почти полночь. Завтра рано вставать. Если ты не забыла, Исаева, первым уроком у вас завтра стоит история.       И загадочно ухмыляясь, учитель скрылся за дверью ванной комнаты.       Пожалуй, в этот вечер мы стали чуточку ближе. И возможно, если потребуется, я смогу попросить у него совета.       Я собирала сумку на завтра, когда Виктор Ринатович, всем телом источая пар, вышел из ванной. Он был раздет до пояса, и моя челюсть отпала. Не оттого, что у него было шикарное тело, а оттого, что я видела своего учителя полуобнаженным. Кое-как подобрав челюсть с пола, я юркнула в ванную. Но взгляд успел упасть на голое тело и запечатлеть в памяти то, что я не должна была видеть. Оказалось, что учитель не тощий. Он жилистый, с чуть заметными кубиками на животе и подкачанными руками. Настолько, что в рубашке этого даже не заметно.       Быстро ополоснувшись, смывая холодной, почти ледяной водой, непонятные мысли, роем влетевшие в голову, я быстро протопала до дивана, оставляя за собой мокрые следы от босых ног. Учитель уже погасил свет в зале, сам еще домывал посуду на кухне. Я легла спать.       Всю ночь мне снились разные сны. Они сменяли один другой, перетекая друг в друга. Я ворочалась и стонала во сне, бессознательно. А под конец мне приснилось что-то необъяснимое. Или это был уже не сон?       -Лиза, вставай, – как-то слишком мягко прошептал мне в ухо знакомый голос.       -Еще минуточку, – по привычке ответила я.       -Вставай, соня. Просыпайся, – щеки коснулись горячие губы. Я улыбнулась.       -Щекотно.       -Вставай, иначе я продолжу.       Я открыла глаза и оцепенела. Виктор Ринатович лежал рядом со мной на диване. Его взгляд изменился. Пропала тяжесть, появилось что-то другое. Озорство? Хищность? Желание? Что это? Почему он так смотрит?       -Что вы?..       -Тише,– улыбается. Пальцем, поднесенным к моим губам, заставляет меня замолчать. Указательный палец сменяется на большой, ладонь ложится на щеку. Проводит по нижней губе, я не смею дышать. Он так пристально смотрит в мои глаза, так надеется там что-то увидеть. Я в оцепенении. Чуть погодя его пальцы зарываются в мои волосы, притягивая лицо ближе. Он секунду задерживает свой взгляд на моих губах, а затем нежно касается их своими. Быстро, чтобы не дать мне задохнуться, не спугнуть. Затем повторяет, чуть дольше. Снова смотрит своими бездонными глазами. По телу проходит дрожь, сменяясь мурашками.       -Я…       -Не надо, – он не дает мне и шанса. Голова кружиться от опьяняющего чувства. Меня бросает в жар. Низ живота тянет. Я тяжело дышу, щеки пылают огнем, а он не останавливается, притягивает меня ближе, ещё ближе. Моя ладонь касается его обнаженной груди в попытке его остановить, но я вздрагиваю. Я больше не могу оттолкнуть его, тело не слушается.       -Лиза, – выдыхает он мое имя в мои приоткрытые губы. А секунду спустя впивается в них страстным до одурения поцелуем. Проводит языком по губам, юрко проникая внутрь. Наши языки встречаются. И я отвечаю ему. Я податлива. Я хочу ещё, не хочу останавливаться.       Его рука спускается к шее, а затем ещё ниже, к груди. Я снова вздрагиваю, когда он случайно задевает появившийся бугорок, дрожу всем телом, когда он аккуратно сжимает грудь в горячей ладони. Отрывается от поцелуя и губами впивается в шею. Рука скользит ниже. Я готова, я хочу этого. Он поддевает мягкую ткань и проникает дальше. Я готова застонать. И только он касается моей желающей его плоти, я вскакиваю.       -Уууй. Исаева! Как вы мне все дороги! – застонал учитель откуда-то снизу.       -Простите, – запищала я, усаживаясь обратно на диван, ощущая горячие прикосновения на своем теле. Ощущаю, как пылают мои щеки. Не смею смотреть в глаза учителю, пытаюсь ускользнуть в ванную.       -Бодрое пробуждение, – поднимаясь с пола, прохрипел Виктор. – Сколько сейчас времени?       -Полседьмого, – прошептала я, застряв в дверях ванной.       -Ну что ж. Иди, умывайся, я приготовлю завтрак. ***       -Территория Российской империи простиралась от Ледовитого океана до Чёрного и Каспийского морей, – вещал Виктор Ринатович. - От Дальнего Востока до Балтийского моря. В 1913 г. она составляла 21,8 миллионов километров квадратных. Император Николай Второй справедливо называл Россию не страной, а частью света.       Я не слышала ни единого слова. Ничего, словно в бункере, только гул в ушах. Что это вообще было? Недотрах, как выражается Максим? Но почему с Виктором Ринатовичем? Каким боком он оказался в моем эротическом сне? Я точно теряю рассудок. Что с тобой происходит, Лиза?       Интересно, я ему ничего не отдавила? Как стыдно-то. Как теперь Виктору в глаза смотреть? Стоп! Когда я его Виктором стала называть? Точно свихнулась. Вызывайте скорую, пусть везут меня в дурку!       Как же я мечтаю сейчас очутиться в своей квартире, в своей комнате. Чтобы чувствовать себя максимально комфортно, непринужденно и раскованно. По сути, вот она! Вся в моем распоряжении, да не достать до неё, не добраться. Вот что значит не везет, и как с этим бороться?       Пытаясь прогнать прочь свои мысли, я случайно заметила на себе пристальный взгляд Пищулина. Он даже не отвернулся, когда понял, что его застали с поличным. Я взглядом задала вопрос: «Что?» Он пожал плечами. Отвернулся и шепнул Миронову что-то на ухо. Тот внимательно выслушал, а затем тоже уставился на меня. Заметив это, оживилась и Суворова.       Внимание к моей скромной персоне совсем не радовало. И даже выяснив причину такого события, я не успокоилась. Сидела как на иголках. А дело в том, что в этот день я надела черное платье сестры учителя, рукава которого имитировали легкую блузку и были белыми. Платье доставало до середины бедер, открывая чужим глазам стройные ноги. Я никогда до этого не ходила в платьях. Но свои черные джинсы и рубашку я кинула в стирку еще вечером, а другой одежды у меня с собой не было.       -Следует отметить и такое мнение современных историков, что «русские не были «господствующим» народом империи». По степени урбанизированности, уровню грамотности, экономическому развитию, числу лиц, занятых в сфере умственного труда, они уступали ряду российских народов, в частности полякам, евреям, немцам, – продолжал учитель. Его сонно слушали отличники, хорошисты боролись со сном, троечники откровенно дремали, а остальные и вовсе не пришли. И только компания, разбуженная Пищулиным, теперь очень активно обсуждала мой внешний вид. – Сизова!       Девушка подлетела как ошпаренная. Хлопая своими длинными ресницами, она уставилась на Виктора. Остальные оживились, встрепенулись, кто-то приоткрыл глаза.       -Тебе совсем не интересно? – девушка застыла, пойманная за руку. – Может ты выйдешь вместо меня и проведешь этот урок? Я пытаюсь втолковать в ваши светлые головы то, что вам пригодится на экзаменах. Ладно остальные, но ты собираешься историю сдавать! Прояви уважение.       Я с интересом наблюдала за одноклассницей, получающей нагоняй. Хотя сама пыталась изловчиться и спрятаться за спиной впередисидящего одноклассника. Не дай бог, еще и меня заденет осколками от гранаты, брошенной в огород Сизовой.       -Виктор Ринатович, – вздохнула девушка.       -Что? Что Виктор Ринатович? Садись, Сизова. На следующем уроке обязательно спрошу тебя первой. А тебя, Исаева, сразу после неё,– я скривилась. Вот попала, так попала.       Оставшееся время все внимательно слушали учителя, ну, или пытались слушать, разлепляя глаза спичками, или кто как может. Я уже ничего не боялась. Всё равно на следующем уроке не пронесет. Да и мысли о ночном кошмаре постепенно вытеснили из головы мысли о чем-то другом, стороннем.       Отсидев все шесть уроков, одноклассники довольные поплелись по домам или по своим делам, а я отправилась в спортзал.       -А, Исаева. Проходи, – крикнул физрук с другого конца зала. – Переоделась? Молодец.       И началось. Прыжки на скакалке, подъем туловища за одну минуту из положения лежа, наклон вперед из положения сидя, отжимания в упор лежа, прыжки в длину с места, бег на два километра. К концу сдачи я была как выжатый лимон, потная, красная, уставшая. Я ненавидела весь белый свет.       -Ну, на троечку натянули, – я задохнулась от возмущения.       -На троечку?       -У тебя же стоит тройка, верно? – я кивнула. – Вот. Нормативы на тройку ты сдала. Теперь она заслуженная.       Я уставилась на физрука как баран на новые ворота. Столько пота и крови пролила, а он мне говорит, что всё это из-за троечки. Да я на пять лет вперёд всё сдала. Он мне теперь автоматом должен пятёрки ставить. Я разозлилась.       -Ага, – тихо выдавила я, боясь, что из меня польется что-то лишнее.       -Иди, Исаева. И приходи завтра на урок. Иначе я буду разговаривать с твоим классным руководителем.       -Хорошо, – солгала я и отправилась переодеваться.       Выйдя на улицу, я выругалась про себя. Лады не было на парковке. Учитель уехал, хотя говорил, что только в среду и пятницу освобождается раньше. Мне не хотелось провести с ним бок о бок целый день после такого взрыва эмоций от ночного кошмара. Но на парковке у дома лады тоже не оказалось. Куда это он уехал? Хотя меня не должно это беспокоить.