Первая любовь историка

Субботним утром меня разбудила ужасная головная боль, пульсирующая в висках, от любого шороха удваивающаяся. Во рту я почувствовала неприятный привкус, словно кошки со всего района справили туда свою нужду. Я выбралась из-под одеяла и отправилась в ванную, чтобы умыться холодной водой и хоть немного прийти в себя. Мама стучала тарелками на кухне. Когда я трижды окатила свое лицо водой, что никак не улучшило мое состояние, дважды вычистила зубы, я отправилась на кухню, чтобы выпить кофе. Одного взгляда на спину матери хватило, чтобы понять – она злится. Женщина была натянута как струна. И стоило к ней прикоснуться, она бы лопнула, что собственно и произошло, стоило мне открыть рот. -Доброе утро. – Говорю я как можно дружелюбнее. -Если для кого-то оно доброе. – Бурчит мама себе под нос, продолжая оттирать и без того уже чистую тарелку. -Что-то случилось? – Осторожно интересуюсь я. -Да, Лиза, что-то случилось. – Недовольно ворчит женщина, слишком громко, заставляя мою голову взорваться от невыносимой боли. -Мама, не кричи, пожалуйста. – Умоляю я. -Я еще не кричала. Да и как на тебя не кричать, Лиза? Ты вообще понимаешь, что творишь? – Мама сверкнула на меня своим осуждающим взглядом. Я попыталась сообразить, что так расстроило эту женщину с утра пораньше, но так ничего и не придумала. – Мне вчера звонил Виктор Ринатович. Так, так, так. Это уже интереснее. Вспомнил-таки, что я существую. И что же он сказал? Ничего хорошего – это точно! Я молчала, мама решила озвучить свои претензии, не дожидаясь вопроса. -Ты снова нахватала двоек по многим предметам. На уроках учителей вообще не слушаешь! На тебя жалуются абсолютно все. А вчера ты что вытворила? -Что? – Удивилась я. Моя память обрывалась на моменте похода в туалет кинотеатра. Дальше абсолютно ничего, пустота. Такой провал в памяти заставил меня насторожиться. -Лиза, тебя домой приволок какой-то незнакомый парень сомнительной наружности. Ты была в стельку пьяная! – Мама вытерла мокрые руки о передник и впилась в меня взглядом. – Я молчала, когда ты вытворяла всякое. На оценки твои глаза закрывала. Но что с тобой твориться? Что будет дальше? Пойдут наркотики? Или разобьешься с этим… - Мама поморщилась, не находя приличного слова, чтобы обозвать Пашу. – Разобьешься с ним на мотоцикле? -Мама, он приличный парень. Это друг Максима. – Начала оправдывать ни в чем неповинного друга я. -Наверно поэтому ты вчера даже дойти до кровати была не в состоянии? Потому что этот парень слишком приличный! И мы еще обсудим, чем вы там вчера занимались. -Он тут не причем. Я вообще вчера не пила! -Да что ты?! А что же это тогда было? Ты ночью заблевала всю ванную! Мне пришлось все утро ее отмывать! Лиза! -Что? – Я поразилась такому обвинению, не веря своим ушам. Такого я не делала за все свои семнадцать лет. Не то, что не блювала, так я и не напивалась вовсе. Ограничивалась парой банок пива раз или два в год. – Это не правда. -Да? Я, по-твоему, вру? – Колко выплюнула мне в лицо мать. Я вспомнила странную улыбку Паши, четыре голубых коктейля в кафе, которые мне так понравились и в моей голове многое прояснилось. Но не должна ли была официантка спросить у меня документы, прежде чем продавать алкоголь? -Мама, я вчера обедала в кафе. И мне принесли коктейль. Я не знала, что он алкогольный. -Да что ты? Не знала она! А что ты знаешь? Как двойки получать и шляться непонятно с кем, непонятно где? Вот что ты знаешь? Постыдилась бы! Я тут стараюсь ради нее, сутками на работе впахиваю, света белого не вижу! И ради чего? Вот твоя благодарность? Мама стала ходить взад вперед, размахивая руками. Подол ее легкого домашнего платья порхал, то и дело, задевая мои икры. Приятный аромат духов, который обычно мне нравился, теперь вызывал тошноту. И я стала побаиваться, как бы ни повторить ночной подвиг и не загадить уже вычищенную ванную. -Да, что бы ты понимала! – С вызовом ответила я, подавив в себе рвотный позыв. Я присела за стол, держа в руке, пустую кружку, заготовленную для кофе. Обычно я не позволяла себе так разговаривать с матерью. У нас и не было таких разговоров. А сейчас я даже не знаю, что на меня нашло. Я не могла промолчать и стерпеть обидные и правдивые обвинения. От этого я злилась еще сильнее. Сейчас мне очень плохо и мама должна была это понять и почувствовать, но она в упор не хотела этого видеть. -Ну, конечно. Мать у тебя глупая. Вчера родилась, наверное, совсем ничего не понимает. – Взъелась мама пуще прежнего. -Мам, ну не начинай. – Взмолилась я, но она была непреклонна. -Уже начала! С сегодняшнего дня, пока не исправишь все двойки, из дома выйдешь только в школу. Ясно? – Задрав подбородок, заявила женщина. -Ага, сейчас! Спешу и падаю! – Оскалилась я. Как же наш с Пашей план? Я не могу все испортить домашним арестом. -Ты мне еще поогрызайся! Пока ты живешь в моем доме, под моей крышей, будешь делать то, что я тебе говорю! -Хорошо! – Неожиданно для мамы, спокойно соглашаюсь я. Я демонстративно отставила кружку, в которую так и не успела налить кофе. Встала и молча, вышла, скрывшись в своей комнате. Мама не заставила себя ждать, она появилась в дверном проеме секунду спустя. Почувствовала в моем тоне что-то зловещее, решила проверить. -Что это ты делаешь? – Спросила мама, обхватывая себя руками и упираясь плечом в косяк. -Вещи собираю. -А, ты из дома решила сбежать! Ну, давай, давай. Только вещи на мои деньги куплены, так что оставь их. Посмотрим, какая ты самостоятельная. – Видимо она рассчитывала на то, что я одумаюсь, испугаюсь, сдамся. Но не тут-то было! -Ах, так? – Я задохнулась от возмущения. - Ладно. Вот эти вещи принадлежат сестре учителя. Ты мне их не покупала, их и заберу. Дневник мне подарил Максим на день рождения. Учебники выдали в школе. А вот это, я накопила, когда подрабатывала летом. – Я указала на копилку в виде кошечки, которая уже почти полностью наполнилась монетами и весила теперь целую тонну. - Довольна? Ничего лишнего я не забрала! Перед тем как уйти из дома, я еще раз посмотрела на маму, ища в ней хоть намек на понимание и поддержку. Но не найдя таковых я уверенно, с высоко поднятой головой, пошла к выходу. Повесив на плечо огромную дорожную сумку, в руку взяв свою обычную, школьную, я еще раз осмотрела комнату, вспоминая, ничего ли не забыла. Но время шло, и я не стала медлить. Юркнула в щель между мамой и дверью, и по дороге ныряя в ботинки, громко хлопнула дверью. Я выскочила на улицу, еще не представляя, как буду теперь жить. Хотя ясно было, что первым делом мне стоило идти к Максиму. *** Я уже подходила к дому Максима, когда увидела знакомую фигуру. Брюнетка, радостно помахивая сумкой в воздухе, направлялась в сторону третьего подъезда соседнего дома. Я закусила губу от злости. Вот она причина его безразличия ко мне. Виктор сдался этой невыносимой женщине и теперь становится ясно, почему я осталась в стороне. Конечно какая-то школьница не ровня роковой красавице. Ну и ладно! Будьте счастливы. Я, надувшись, как рыба фугу, вошла в открытый подъезд и позвонила в дверь на первом этаже. Ждать пришлось не долго. Дверь быстро открыла моему взгляду, знакомую женщину. Мама Максима всегда была рада меня видеть. И казалось мне, что она бы с удовольствием нас сосватала, будь на то ее воля. -Здравствуйте, Валентина Петровна. – Выпалила я. Затем добавила скромную улыбку. -Ой! Лиза! – Обрадовалась женщина, поправляя косынку на голове. - Заходи, детка. Ты чего в такую рань? Максим еще спит. Проходи, проходи, не стесняйся. – Валентина пригласила меня на кухню, где уже была готова первая партия пирожков с повидлом. Собственно, женщина не растерялась и сразу побежала наливать мне кофе. Она слишком хорошо меня знала, а потому даже не стала предлагать мне чай. Порой мне казалось, что Валентина любила меня больше, чем собственная мать. Она всегда так по-доброму выслушивала мои истории, давала советы. Никогда не прогоняла, если я приходила в гости с ночевкой. Даже бывало, что помогала мне с домашним заданием, чего не скажешь о моей родной матери. Ее забота заключалась лишь в том, чтобы я была сыта и одета. Я успела выпить кофе и закусить пирожками, обменяться последними новостями и пожаловаться о том, что ушла из дома, когда из комнаты вальяжно выплыл друг. Он сонно потирал глаза, которые быстро распахнулись, стоило ему меня увидеть. Максим без зазрения совести уволок меня к себе, не дав, матери договорить о том, что на ужин нас ожидают восхитительные манты собственного производства. -Что вчера было? – Спросила я, когда мы, наконец, остались наедине в его комнате. -Лучше тебе не знать. – Протянул друг, растягиваясь во всю длину кровати. -Говори. – Настаивала я. -Ну, что? Приехали вы с Пашкой в кино. – Начал друг, загадочно уставившись в потолок. - Моя как всегда опаздывала. Тебе приспичило в туалет. Повели мы тебя в уборную, и ты потерялась там на двадцать минут. А когда вышла, тебя, словно подменили. Я в шоке, если честно. Сколько лет тебя знаю, и подумать не мог, что ты можешь быть такой… -Какой? – Спросила я в затянувшейся паузе. -Пьяной. Ты где успела так налакаться? -Не поверишь. Даже и не думала пить. Вот только откуда мне было знать, что тот красивый коктейльчик окажется алкогольным? -Ох, Лизка. – Друг закатил глаза. -Так, а что было дальше? -Что, что? А дальше ты обнималась с картонной фигурой Малефисенты. Приняла ее за меня, что меня, между прочим, очень обидело. – Максим смерил меня наигранно обиженным взглядом. Но видимо что-то перепутал и теперь его глаз косил, как при пародировании кота из Шрека. Я едва сдержала нервный смешок. - Через десять минут ты с ней поругалась, из-за того, что она тебе не отвечала. Собрала вокруг себя зевак, которые сочли такую сцену весьма забавной. -И все? -Да это только начало. Потом кто-то вызвал охранника. Он пытался вывести нас из здания, но ты не хотела отпускать новую знакомую. Сломала бедняге рог и вместе с ним, наконец, отправилась на выход, довольная своим уловом. Затем явилась Кристина, и пока я объяснял ей, что происходит, ты успела подраться с Пашей. Он в свою очередь пытался отвести тебя к машине, за что получил смачного леща. – Я закусила губу. Было стыдно. - По дороге ты потеряла рог и устроила истерику на почве такой невосполнимой потери. Кое-как втроем мы втолкали тебя на заднее сидение машины, и Паша повез тебя домой. Мы же с Кристей пошли смотреть фильм. Не пропадать же билетам, хотя бы нашим. -Все? – Выдохнула я. -Нет. Дальше со слов Паши. – Я заскулила. - По дороге ты чуть не выпрыгнула на полном ходу, благо он успел вовремя дверь заблокировать. Потом открыв окно, ты высунулась в него до пояса, и уже чуть не выпала оттуда совершенно не желая этого. -Не может быть? -Может. Я очень рад, что до вчерашнего дня ты не напивалась. Затем кое-как вытащив тебя из машины, ты почему-то кричала, чтобы Паша вез тебя дальше, и не хотела покидать заднее сидение, он, наконец, закинул тебя на плечо и поволок на пятый этаж. -И что? Донес? -А то, только когда дверь вашей квартиры открылась, как минимум два человека поседели. Твоя мать, увидев твое бездыханное тело в руках незнакомого мужика, и Паша, увидев твою мать во всей красе. Она вышла в бигудях и с зеленой маской на лице. И как он описал, по правой щеке медленно сползал круглый пласт огурца. Затем твоя мама уже собиралась отправиться на тот свет, хватаясь за сердце. А ты спасительно икнула за спиной Паши, что собственно ее и привело в чувства. То, что потом кричала твоя мать, Паша озвучивать не решился. -Я догадываюсь. -Ага. Ты не перестаешь удивлять. Потом мы еще долго обсуждали случившееся. Я рассказала Максу о том, что ушла из дома. Рассказала и о нашем с Пашей плане. Друг такой план не одобрил, но отговаривать не стал, понимал, что бесполезно. А еще настоял на том, чтобы рассказать Паше все до конца. Якобы он должен знать, во что ввязывается. Я согласилась об этом подумать до понедельника. *** -Ты готова? – Спросила Юлия Валерьевна, поправляя платье, которое я надевала на день рождения Макара. Его я совершенно случайно захватила с собой из дома, сунув в пакет с вещами сестры Виктора. -Нет. – Честно созналась я, глядя на учительницу. Ее это ни капли не смутило. -Замечательно, ты следующая. Давай, готовься. -А может не надо? – Жалобно начинаю пищать я, глядя на свои трясущиеся коленки. В горле пересохло от волнения и начал дергаться глаз. -Назад дороги нет, Лизонька. Не подведи. – Женщина улыбается мне и скрывается за шторкой, убегая на свое место в актовом зале. -В этот день хотелось бы поздравить наших прекрасных, очаровательных, добрых, милых дам. – Начинает издалека представлять меня ведущий из десятого класса. - Каждая из вас, наши дорогие учителя, является мамой. Мамой для каждого из нас. Вы даете нам знания, советы. Когда нужно поругаете, когда нужно обнимете. И не смотря на ваш молодой возраст, каждая из вас многодетная мама. В этот день мы хотим сказать вам спасибо и поздравить от всего сердца с праздником учителя. На сцене сейчас для вас выступит Елизавета Исаева. С песней о маме. Я нехотя выползаю на сцену, сглатываю и молча, уставляюсь на сотни глаз. Все смотрят на меня, изучают, ждут. Здесь и наш класс, который так любезно был доставлен самим физруком, так как наши пытались бежать. Здесь и Виктор, и Роман, и Максим. И все смотрят на меня. В ушах у меня загудело, но гул прервала музыка, которая говорила, что пора. Пора преодолеть себя и сделать то, что у меня получается лучше всего. Я опустила глаза в пол и выдохнула. Затем поднесла микрофон к губам и запела. -Дрожит роса в родимом голосе. Ты меня ждала до утра. Прости за то, что снова в волосы я вплетаю нить серебра. - Я должна была прочувствовать песню, чтобы она вышла настоящей, чтобы зацепила, заставила всех замолчать и послушать, чтобы учителя оценили мои старания. Но видимо от волнения, мои мысли унеслись в другом направлении. - Знаю милая, мама, как судьба нелегка. От невзгод меня укрывала нежно твоя рука. - Я отчего-то вспомнила, что песню я собиралась петь Виктору, чтобы задеть его за живое, за душу. И как так получилось, что песня была о матери, я теперь не имела представления. Мне стало смешно от мысли, что в песне к Виктору я теперь обращалась как к маме. Я скривилась, чтобы откровенно не заржать, когда представила учителя в косынке Валентины, в переднике моей мамы, сетующего на то, что меня приволок домой тип подозрительной наружности. - Всегда я буду в сердце своем хранить улыбку, руки и свет очей. Звезда, ты будешь вечно с небес светить любимой маме моей. Преклоню колени я пред тобой. Ты ангел. Ты ангел хранитель мой. Я распелась. Голос подрагивал в некоторых местах, от того, что мне было смешно, но на зрителей это подействовало как надо. Видимо представительницы слабого пола, сочли такие фальшивые нотки, как подавленные слезы и стали плакать вместо меня. Причем, чем больше я менялась в лице, кривилась, морщилась и прикрывала дергающийся глаз, тем сильнее они начинали рыдать. Да что уж греха таить, даже Суворова смахнула пару слез со своих размалеванных ресниц. -Как в детстве я прильну и голову на колени тебе положу. И ты прочтешь в моем безмолвии как тобою я дорожу. Колыбельную, мама, ты мне пела в ночи. Мудрых слов сказала не мало, к счастью дала ключи. – На этом моменте я заметно выдохнула и вдохнула, чтобы не испортить свой номер ненужными эмоциями. Виктор встал. Так резко, что смех пропал из моей груди. Он больше не стремился вырваться. В груди зародилось что-то другое. Страх, тревога, обида. - Всегда ты будешь вечно с небес светить любимой маме моей. Преклоню колени я пред тобой. Ты ангел. Ты ангел хранитель мой. – В проигрыше музыки учитель вышел из актового зала. Задев меня до глубины души тем, что даже не удосужился досидеть до конца моей песни. А ведь он прекрасно знает, как трудно мне это далось. - Всегда я буду в сердце своем хранить улыбку, руки и свет очей. Звезда, ты будешь вечно с небес светить любимой маме моей. Преклоню колени я пред тобой. Ты ангел. Ты ангел хранитель мой. На последнем припеве уже и с моих глаз сорвалось несколько горячих соленых капель. Я допевала песню, глядя в одну точку, над головами присутствующих. И как только музыка стихла, я выскочила из зала под громкие аплодисменты. *** Раздосадованная и обиженная я выскочила на улицу в легком платье, даже не захватив куртку. В лицо мне мгновенно выплеснулось ведро воды, заставляя вымокнуть до нитки. Я пыталась успокоиться, но стало так себя жалко, что я взвыла. Как мы и договаривались, Паша уже ждал меня. Он стоял под деревом и быстро смекнул, что к чему. Парень мгновенно подскочил, накидывая мне на плечи кожанку. Он не стал заводить меня в школу, чтобы выяснить, в чем дело. Друг положил руку мне на плечо и потянул к машине, я не стала сопротивляться. Уже когда я сидела внутри, Паша позвонил Максиму, чтобы сообщить, что я с ним и тому нужно забрать мои вещи. Когда мы дождались друга, Паша завел машину и направился прямиком к Максу. Глядя в окно, я видела силуэт человека в окне Виктора.