Это фиаско, девачки

— Ты точно нормально доберешься один? — заботливо усаживая Тэхена в такси, уточнил Чонгук. — Все будет хорошо, Гукки, — устало улыбается Ким. — Ты тоже езжай домой. — Да, я сейчас объяснюсь с хеном и поеду… Минута неловкого молчания, мерный шум двигателя старенькой машины. Нужно срочно чем-то разбавить неловкость, но младший просто без понятия — как. Только что, буквально пятнадцать минут назад, он был возбужден до отметки «Тушите свет», и вот уже он на улице, в ночной прохладе и полностью смущен. Словно произошел срыв покровов: перед ним Ким Тэхен, живой, красивый и до невероятного очаровательный. А он — Чон Чонгук, — тупой членоносец, хуемразь, которая не справилась со своими гормонами и чуть не изнасиловал парня на первом свидании. Неловко. Он, конечно, не догадывается, что старший сейчас такой грустный вовсе не из-за задетых нежных чувств, а из-за обломившегося хорошего минета. Да, он бы взял, да, ему не стыдно. Разве можно вообще стыдиться желания заглотнуть член Чонгука? Вот и Тэхен так не думает. Но младший подавлен, смущен и борется с угрызениями совести. — Тогда… — мнется на месте Чон. — Пока? — До завтра, Гукки, — нежно улыбается Ким, позволяя парню захлопнуть дверь. Наверху его ждал Юнги, вальяжно рассевшись в своем кресле. Чонгук прокашлялся, постучался о косяк двери. — Я войду? — Тэхена своего тоже так спрашивать будешь? — смеется старший. — Не мнись, заходи давай. Мин убрал в сторону листы бумаги и развернулся лицом к дивану. — Ну, рассказывай, — складывая локти на коленях и подаваясь чуть вперед, начал расспрос Юнги. — Что рассказывать? — растерянно уточнил Чон. Вообще-то он тут к показательной порке готовился, к унижениям разного рода, а тут… — Как свидание? Как погуляли? Чего делали? — как ни в чем небывало спрашивает он. — Ну… Погуляли по парку, покушали вкусняшек. Затем сходили к фонтанам и покормили карасей. Позже пошли к фестивалю, там покушали шашлычков, а потом… — Чонгук пожевал губу, — приехали к тебе. — А можно вопрос? — чуть нахмурившись, спросил Юнги. — Тебя в детстве по голове что ли пиздили? — Не понял, — выгнул бровь Чон. — Просто, вот кто в здравом уме повезет парня после свидания в, блять, звукозаписывающую студию? Ты совсем дурак? — Не понял…! — Чонгук почувствовал укол обиды. — Ты же знал, что у меня микстейп. Ты знал, что я работаю до утра, — он снисходительно смотрит на младшего. — На-ху-я? — Да в смысле?! — Чон вскакивает с дивана, словно его реально за идиота держат. — Ты сам говорил, что седьмого апреля ты поедешь в Тэгу, блять. Тебя тут вообще быть не должно, хен. Тебя в Сеуле быть не должно! — А… — Юнги задумчиво поскреб пальцем уголок рта, плавно вытягивая его в форме буквы «О». — О-о-о-оу… Ам, а ты мне случайно сегодня не звонил? — Звонил часов в шесть, когда хотел спросить, где ключи ты оставляешь, но потом нашел в рюкзаке запасные. — О-о-о-о-у, fuck, — Юнги медленно разворачивается в сторону пульта, копается в бумажках и находит свой телефон. — Как думаешь, Хосок мою жопу сильно порвет? Ну, то есть, как сильно он ее порвет? — Ты забыл о вашей годовщине? — челюсть младшего пикирует на пол. — Да он на тебе живого места не оставит. — Во сколько последний поезд? — вскакивая с места, выпалил Мин. А потом тупо махнул рукой на младшего, подхватил свою барсетку и, шаркая шлепанцами, побежал в сторону двери. Спустя десять секунд вновь вернулся и, тыкая пальцем в Чона, строго наказал. — Не поднимай трубку, если позвонит Хосок. Не отвечай на сообщения. Вообще! И сверкая голыми коленками из-под широких шорт скрылся все в той же темноте коридора. И все же, пора бы подарить хену новую футболку: свою белую с двумя буквами на груди он затаскал так, что смотреть страшно. Но Хосок-хен примет его и таким. Хотя этой ночью принимать будет однозначно Юнги. И возможно не раз. И не только Хосока. Чона чуть передернуло. В кармане завибрировал телефон: сообщение от Тэхена. От того самого, который прямо сейчас сидит в машине, старается не сгрызть свои заусенцы, превращая пальцы в картинку «мечта мясника». Просто, блять, если Тэхен хочет увидеть член Чонгука сегодня — он его увидит. Но пока не знает как бы все провернуть. «Эй, а мне вот еще ни разу не кидали дикпики. Го?» «А как далеко тебе придется отодвинуть телефон, чтобы сфоткать свой член?» «Я уверен, твой член настолько огромный, что ты с ним спокойно мог бы делать селки!» «Хочу увидеть твой хуй» «Смотри, это малыш Тэтэ. А малыш Гукки выйдет погулять?» Каждое из этих сообщений он, конечно же, стер, потому что… Бля, ну это просто подпись под документом «Никогда не трахаться с Чонгуком. Заверено судом хуевых шуток». А подрочить все еще хочется. И посмотреть. Смотреть и дрочить. Поэтому Тэхен отправляет на проверку одно из своих черновых видео. POV, где ты sugar daddy и у тебя кинк на размазанную тушь. И на этом видео Тэхен под характерным ракурсом, с ярким макияжем, аккуратными жирными стрелками, накладными длинными ресницами и ахуительным смоки ай двигает головой. Все это, конечно же, умело размазано. Происходит под трек «Do you?» с его въебывающим с первой секунды битом, с красивыми переходами и фильтрами. Ким даже ловит себя на мысли, а почему, собственно, это все еще не в ТикТоке, но сообщение оказывается прочитанным, а затем приходит ответ. [Мистер ахуенные окорочка]: Ох… [Мистер ахуенные окорочка]: Тэхен. это [Мистер ахуенные окорочка]: Блять Тэхен довольно ухмыляется. [Тэтэ]: Понравилось? [Мистер ахуенные окорочка]: Не то слово… [Мистер ахуенные окорочка]: Я не могу остановиться Ким громко сглотнул, вставший поперек горла, комок слюны. — Шеф, мы скоро приедем? — кричит он таксисту. — Еще минут пять. «Еще минут пять не дрочить. Ок!» [Тэтэ]: Остановиться? Что ты там делаешь, шалунишка, Гукки? [Мистер ахуенные окорочка]: Смотрю видос [Мистер ахуенные окорочка]: А ты о чем подумал? [Мистер ахуенные окорочка]: А [Мистер ахуенные окорочка]: Блять, нет, Тэхен! [Мистер ахуенные окорочка]: Я бы никогда не стал [Тэтэ]: «Не стал» — чего? [Мистер ахуенные окорочка]: Ну, ты понимаешь… [Тэтэ]: Дрочить на меня, просматривая видосы? [Мистер ахуенные окорочка]: Да… [Тэтэ]: Очень жаль: ( [Мистер ахуенные окорочка]: Ты хочешь, чтобы я…? [Мистер ахуенные окорочка]: Блять, Тэхен [Тэтэ]: А я бы вот хотел посмотреть на тебя в этот момент [Мистер ахуенные окорочка]: Посмотреть? [Тэтэ]: Да… Очень хочу посмотреть на то, как ты на меня дрочишь, Гукки Одна только мысль о ласкающем себя Чонгуке заставляет низ живота свернуться в тугой узел. Пожалуйста, пусть сестра уже спит, а маман свалит куда-нибудь. Тэхену очень нужно подрочить! [Мистер ахуенные окорочка]: А я бы хотел посмотреть на тебя… [Тэтэ]: Ммм, малыш Гукки оказывается развратник ;) [Тэтэ]: Ну что ж, тогда потерпи еще немного, и я смогу показать тебе [Тэтэ]: Все…

***

Дрожащей рукой Тэхен нажимает на зеленый кружочек. Пара секунд для соединения — это, блять, самые отвратительные и мучительные секунды в его жизни. В комнате мрак, потому, когда экран светится, Ким чуть щурится, позволяя глазам привыкнуть. Затем еще немного, чтобы осознать — Чонгук топлес сидит на том самом диване, где сравнительно недавно сидел и сам Тэхен. В студии не ярко, ярко от сияния самого младшего. Он улыбается смущенно, отводит глаза и тихо произносит «Привет». — Привет, Гукки, — играет пальчиками перед камерой Тэхен. — Меня нормально видно? — Почти совсем не, — грустно отвечает младший, и вынуждает потянуться к ночнику в изголовье кровати. — А вот так… ох, блять. Да, Тэхен знает, чем заслужил этот полустон: на нем совсем нет одежды. Типа, СОВСЕМ, и это то, что Чонгук видит, пока Тэхен не наклонил телефон камерой вниз. Но это не сейчас, позже. А младший зависает на острых ключицах, на красивых плечах и такой изящной шее, что кажется, что это лучшее, что ему приходилось видеть. — Ты такой красивый, — получается хрипловато и Чон прокашливается. — Спасибо, — Тэхен от такого невинного комплимента смущается и отводит взгляд. А у Чонгука словно шаблоны ломаются прямо перед глазами: сексуальный, горячий Тэхен и весь такой нежный, ласковый и невинный. Непослушные кудри падают на лицо, глаза блестят в свете тусклого ночника, пушистые ресницы чуть подрагивают, когда он переводит взгляд в камеру. Чонгук замирает. Тэхен закусывает ноготь и пошло улыбается — соблазняет. — Что ты хочешь увидеть? — шепчет Тэхен. — Я… я, н-не знаю, — смущенно отвечает Чонгук, чувствуя, как все это неправильно, пошло, грязно. Но одновременно это пиздецки сильно заводит. — Хотел бы ты увидеть, как я ласкаю себя? — Тэхен чуть приподнимает подбородок, упираясь языком в нижнюю губу, а затем показывая соблазнительный розовый кончик, дразня.

BTS — Louder than bombs

Чонгук видит, как двигается плечо старшего чуть вперед — это значит, что он опускает руку вниз. И Тэхен действительно это делает: закрывает глаза, облизывает пересохшие губы и медленно, словно на пробу, проводит пальцами по чуть возбужденному члену. — Т-Тэхен, — осипшим голосом зовет Чон, чувствуя, как его собственное возбуждение напоминает о своем существовании. — Мф? — закатывая глаза, промычал Тэхен, представляя вместо своих рук руки младшего. — Что ты хочешь, чтобы я сейчас сделал? — голос звучит так тихо, немного содрогаясь, заставляя Тэхена чуть приоткрыть глаза и посмотреть в камеру. — Скажи… — член в руке Тэхена становится крепче. — Что ты хочешь сделать со мной? Чон шумно сглатывает, следуя примеру старшего и опуская руку на свой член. — Я хочу… коснуться твоей кожи. Почувствовать ее на вкус… Коснуться языком твоей шеи, ключиц. — Да… — Тэхен буквально ощущает на себе взгляд младшего. — Хочу почувствовать твои руки. — Тогда я коснусь тебя нежно… Я веду ладонями по твоей груди, я оглаживаю твои ребра, касаюсь талии и веду ниже к бедрам. Тэхен-а, — голос Чонгука уже не такой невинный, он возбужден, он правда хочет Тэхена всего. Здесь. Сейчас. — Я сжимаю твои ягодицы крепко в своих руках, я массирую их, чуть раздвигаю. Хочешь почувствовать меня внутри? — Ах, да, Гукки, хочу, — хрипит Тэхен, продолжая ласкать себя одной рукой, а второй, что удерживает телефон, он чуть ведет ниже, показывая Чонгуку свою вздымающуюся от тяжелого дыхания грудь, впалый живот. — Я хочу ввести один палец в тебя, медленно. Затем я добавляю второй и не быстро толкаю их в тебя. Тебе нравится, Тэхен-а? — Н-нравится… — Покажи, — произносит Чонгук почти неслышно. Когда камера опускается еще ниже, Чонгук шумно выдыхает через нос, наблюдая за тем, как старший себе медленно дрочит, собирая пальцами предэякулят. Он чуть приподнимает бедра, толкаясь себе в руку, и у Чонгука заканчивается воздух в легких. — Я вхожу в тебя пальцами быстрее, Тэхен-а… Я трахаю тебя на всю длину, я хочу тебя так сильно… Я целую твои плечи, руки, шею. — Чонгук-а, — рука Тэхена останавливается, а камера поднимается, показывая младшему измученное лицо. — А мне… Могу я увидеть твой? Чон лишь коротко кивает, медленно переводя камеру. Пока он ведет, Тэхен устанавливает свой телефон у подножия кровати, а сам усаживается перед. Так он может смотреть, дрочить и посасывать свои пальцы, представляя вместо них… это. Красивый, большой со сладкой розовой головкой. Каждую вздутую венку видно так отчетливо, так близко, что Ким, кажется, может даже ощущать запах чонгукова члена — так он близко. Младший дрочит медленно — напоказ, ведет рукой вдоль ствола, поддевая указательным пальцем уздечку. Когда ладонь оказывается на головке, он мажущим движением собирает влагу с кончика и опускает руку вниз, сдвигая плоть к основанию. Тэхен бесстыже дрочит и постанывает, давясь слюной. — Чонгук-а, я так хочу тебя… Я хочу тебя сзади, жестко, грубо. Я хочу, чтобы ты трахал меня этим своим красивым членом до белых пятен перед глазами. Рука, в которой младший сжимает свой внушительных размеров член, напрягается и опускается резко вниз, а бедра толкаются вперед. Чонгук стонет: — Мпфх, да… Еще, скажи что-нибудь еще, Тэхен-а… — Я хочу, чтобы ты сжимал мои бедра своими руками до боли, до синяков. Трахни меня так же, Чонгук, да… Они дрочат на одной скорости, почти сливаясь в этой похоти звуков секса, ночной тишине. Чонгук поднимает камеру и видит Тэхена, сидящего перед камерой с разведенными ногами и опирающимся о спинку кровати. — Блять, Тэхен… — рычит Чонгук, наблюдая, как старший вскидывает от этого горячего «блять» голову, щурится до боли и ускоряется. Его рука ходит по члену так быстро, создавая невообразимые звуки. Из-за оглушающей тишины чвокающий звук слышен особенно хорошо… отчетливо. Младший поступает так же — ставит телефон перед собой и усаживается на пятки. — Ох, господи… — стонет Тэхен, видя, как младший дрочит одной рукой, а второй вплетается в свои волосы, откидывая голову. Он чуть привстает с пяток, а затем садится обратно, ощущая накатывающие особенно сильно волны желания. — Чонгук, ты такой охуенный… ахмф, я хочу тебя. — И я тебя, Тэхен, как же я, блять, хочу тебя сейчас трахнуть, ммм… — произнося это, Чонгук чуть содрогается, откидывается назад, упираясь рукой в подушку. Из-за такого обзора Тэхен почти не видит лица Чона, но видит хорошо напрягшиеся бедра, яички и то, что они поджимаются уже через пару секунд, а на живот младшего падают белесые капли. От такого вида кончающего Чонгука старший терпит недолго, кончая почти на кровать, успевая собирать пальцами семя и размазывая по всему стволу. Оба дышат громко, сбивчиво, то и дело проглатывая густую слюну и облизывая пересохшие губы. Это было… — Ахуенно, — словно заканчивая за Тэхеном его мысли, говорит Чонгук. — Ахуеть… Серьезно, господи, это круче любой простой дрочки. — Пф, — собирая со лба взмокшие от пота волосы, улыбается Тэхен. — Поверь мне, Чонгук-а, — он подползает к телефону, позволяя младшему видеть болтающийся между ног член. — В реальности это будет еще лучше. Чон шумно сглатывает, не зная куда смотреть: то ли на этот член, что так игриво покачивается, когда Тэхен переступает коленями по мягкой кровати, то ли в его блядские глаза, сверкающие в темноте так ясно, словно, это, блять, целое созвездие. Не знает, а потому просто улыбается и, толкая языком щеку, шепчет: — Даже не сомневаюсь, — он берет в руку телефон и, почти уперев вплотную камеру в член, мажет по нему — испачканному в семени, заставляя того дернуться. А затем поднимает смартфон к своему лицу и наслаждается растерянным видом старшего. — Тэхен-а…