Это фиаско, девачки

Чимин сидит спокойно, погруженный в ежедневный шум университетской столовой. Вокруг привычно снуют туда-сюда студенты, что вот-вот помрут с голоду, преподаватели, которые, к слову, тоже не похожи на счастливых и довольных жизнью людей. Это привычный обед в привычной столовой, но в такой, сука, непривычной обстановке. Пак сжимает челюсти до скрежета, стараясь пережевать тушеные овощи, которые, кстати, не нуждаются в такой тщательной переработке. Но, возможно, хоть так, из-за хаотично ходящих желваков, эти двое заметят его? Нет, он как бы не ревнует своего друга к внезапному вот такому гостю в их привычных сорока минутах перерыва, просто… Это слишком! — Скажи «А-а-а-а», — сладковатым голосом просит Чонгука Тэхен, поднося палочки с рисом ко рту парня. Тот открывает широко рот, вбирает палочки, а затем смотрит на своего парня пожирающим взглядом. Тэхен чуть краснеет, отводит взгляд, но палочки изо рта младшего вытаскивает медленно, словно наслаждаясь. Чимин на это закатывает глаза, запихивает поскорее в себя свой рамен и спешит ретироваться, но жизнь Пака на то и сучья, потому что связывает его с Тэхеном и этим злосчастным Чонгуком. — Чимин-а, — тянет Ким, не сводя взгляда с Чона. Но обращается все же к другу. Совсем что ли охуел? — Че? — бросает через плечо Чимин, складывая на поднос использованные салфетки. — У нас скоро трансляция намечается… — елейным голосом произносит тот, а у Пака табуном мурашки до самой жопы. — Пойдем с нами? — С кем с вами? С вами, типа с вами? Чтобы, блять, сдохнуть от переизбытка сладкого? — Завидуешь? — низким, словно из-под воды, голосом спрашивает Чонгук и медленно переводит свой взгляд на старшего. Вот же наглый пиздюк. Нет, Чимин им, конечно, восхищался, когда тот был просто маячившим крашем где-то на горизонте несбыточных мечт Тэхена, но теперь этот малой его реально начинает бесить. Типа, серьезно? Они не могут не липнуть друг к другу хотя бы пару минут?! — Было бы чему, — фыркает Чимин, а Тэхен, будто бы друг его не видит, несильно бьет кулаком в плечо своего парня и мерзко хихикает. — А ты че лыбу тянешь? — Эй, парниша, давай без агрессии? — театрально поигрывает пальчиком перед носом Ким, а затем широко улыбается. И все же, Пак и рад бы, наверно, злиться на Тэхена, да не может. Этот парнишка такой простой и прекрасный в своей этой детской наивности и одновременно недетской откровенности, что сердце и душа сами к нему тянутся. Ворчат, фыркают, негодуют от того, как можно быть периодически таким непробиваемым идиотом, но все равно тянутся. Сердце стучит быстрее, улыбка тянется до ушей сама собой, а в голове играет заезженная пластинка: «Мы в ответе за тех, кого приручили». И не то чтобы Тэхен чиминов питомец, но иногда он правда думает, что тот у него за непослушного щеночка: просится погулять, портит все вокруг, но, сука, такой милый. — Пойдем! Это сходка всех популярных тиктокеров. Познакомишься с парочкой тех, от кого без ума, — он игриво подмигивает. — Пойдем! — Там будут выпивка, вкусняшки, танцы и вот это все, — улыбается Чонгук, потягиваясь к Тэхену, что почесывает его за ухом. — Идем! Пак, прищурившись, оценивает все «за» и «против» — первых все еще больше, даже несмотря на тот факт, что там будут эти двое. — Окей, — тяжело выдыхая, отвечает Пак.

***

Чонгуку с Тэхеном хорошо, а Тэхену с Чонгуком «хорошо» аж три раза. Думал ли он когда-нибудь, что сможет держать своего краша за ручку, идти с ним плечом к плечу, шутить и смеяться над самыми идиотскими в мире вещами? Над собачкой, что кашляет как старый дед Сокджин, над девочкой, что сбрила полголовы расческой-бритвой своего парня, над какими-то безумными песнями хасок. Они сидят вечерами рядом друг с другом, смотрят в один телефон, улыбаются. Иногда они совместно что-то снимают, повышая популярность обоих аккаунтов. Для Тэхена это все ерунда, а для Чонгука — реальный шанс быть замеченным. И Тэхен готов ему помогать, прикладывать столько усилий, сколько потребует от него этот невообразимый парень. Его парень. Думал ли когда-нибудь Тэхен, что помимо романтичных прогулок после универа ему предоставится возможность таять в крепких руках Чонгука под широкими ветками дерева в ближайшем парке? Думал ли он, что его рот будет периодически занят этим самым языком, который Чонгук иногда показывает всем, когда облизывает пересохшие губы? Думал ли? Вообще, он и не мечтал о таком. Нет, он, конечно, дрочил, да, но вот он и в самом своем жарком сне не мог представить себе такого… — Ч-чонгук, — шепчет куда-то в шею старший. — Нас могут з-заметить. Тэхен вот вроде бы и понимает, что Чонгука нужно остановить, но крепкие и длинные пальцы, что так нежно и заботливо скользят по его колом стоящему члену, заставляют мысли повернуть в другую сторону. — И что? — выдыхает Чонгук куда-то в изгиб шеи, зацеловывая каждый сантиметр. Его губы мягко обхватывают бархатную кожу, заставляя старшего мелко подрагивать в своих руках. Он прижимает Тэхена к стене какой-то вековой постройки в одном из парков в самом центре Сеула. — Уже вечер, все туристы ушли, — говорит Чон отрывисто, пробегая кончиком языка по яремной вене. — Ты можешь даже стонать, если хочешь. Ким поднимает глаза к веткам сакуры, что вовсю уже дает свой цвет, и на каменные стены рядом стоящей пристройки. Да, сюда действительно вряд ли кто-то зайдет, потому что это торцовая часть одного из погребов — сюда даже работники редко ходят, судя по количеству скопившейся листвы. Однако вот в само помещение, окошко которого выходит как раз и на стены стоящего рядом здания, иногда нет-нет, да зайдет кто-нибудь. — Ну же, — шепчет Чонгук прямо в губы старшего, а затем втягивает чужой горячий язык, накрывая своим. Он ласкает его, посасывает, а затем накрывает рот Тэхена горячим поцелуем, продолжая оглаживать губы языком. Ким закатывает глаза, наслаждаясь самым ахуенным в своей жизни поцелуем. Рука Чона по-хозяйски крепко сжимает член Тэхена и начинает нажимать все сильнее и резче, заставляя Кима распахнуть глаза. — Н-нет, Г-гук-ки, — заикаясь просит Тэхен, но все сильнее жмется к чонгуковой руке. — Что нет? — скалится тот, увеличивая темп. — Мне перестать? Спрашивает наглая морда, поглаживая кончиком пальца мокрую уздечку: он круговыми движениями водит по головке, собирая предэякулят, опускает руку к основанию и возвращает. Тэхен мелко дрожит и все же издает тихий стон. — М-мф, — щурится от удовольствия тот, крепче хватаясь за рукава ветровки Чонгука. — Да-а-а, — шепчет на ухо тот, плотнее прижимаясь и лаская старшего. — Кончай, Тэхен-а. Его голос такой низкий, бархатный и до невозможности горячий, что Ким не выдерживает и спустя пару резких движений кончает в кулак младшего. На это Чонгук негромко хихикает. — И что мне с этим делать? — открывает он себя миру, демонстрируя испачканную черную футболку в тэхеновой сперме. — Ой, — прикрывает Тэхен пальчиками свой рот, наигранно и максимально театрально. — Простите меня, пожалуйста, о великий Чонгук-щи… Я… Я совсем не хотел кончать на вашу футболку. Чон лишь смеется, стягивая с себя тряпку и заставляя Кима ненадолго подавиться своим сарказмом. Его мышцы перекатываются при каждом движении рук, при каждом вдохе его пресс напрягается, демонстрируя кубики. Ким громко сглотнул, облизнулся и отвернулся. Допустить второго стояка сейчас он не может. — Идем? — спрашивает младший, застегивая ветровку на голое тело. Ким ошалело смотрит на парня и кивает головой. Все это вообще никак не вписывается в его привычное мировоззрение, в его устои мира и вообще никуда. Он слишком счастлив, слишком влюблен и слишком недотрахан. А вот эти вот все нападки младшего — сводят с ума. И Чонгук бы сказал, что он не специально, но на самом деле он делает это все, конечно же, намеренно. Просто потому что смотреть на такого хена нереально заводит. Он во время поцелуев алеет щеками, краснеет, смущенно трется о пах младшего, если целуются в ближайшем туалете. Ему нравится щупать того за мягкую задницу, целовать горячо, толкаться языком во влажный рот и выуживать один за другим томные всхлипы. Все это нравится до пиздеца, однако маленький и наивный Чонгук и не догадывается, какие черти в голове у Тэхена. Он, конечно, кайфует от таких моментов, однако с каждым днем прорабатывает тщательный план того, как за вот это все «возбудим, но не дадим» отомстить. Нет, ему дрочат, как по расписанию, но хочется уже нормального человеческого потрахаться. В самом-то деле, сколько можно? С того момента, когда они глазели на самоублажение друг друга, прошло уже около двух или трех недель, и все, что Тэхен на себе ощущает — это томные взгляды младшего, его горячий язык и властные руки, что уже, кажется, изучили каждый сантиметр тела. Тэхен не против, но хочет большего.

***

День трансляции подкрадывается незаметно; мероприятие сходки ТикТока проходит в большом зале кофейни одного из торговых центров Сеула, специально арендованном разработчиками. По углам уже кто-то у кого-то «отжимает» телефон, снимает «внезапную» встречу друзей, танцуют и в целом проводят время весело. Чонгук во всей этой тусовке испытывает легкое чувство неловкости. Просто… Он не привык бывать в таких местах. Да, ему приятно проводить время с Тэхеном, снимать с ним забавные ролики, смотреть на творчество других людей, но вот тусить тут со всеми, честно говоря, немного напрягает. Поэтому спустя какое-то время он отползает к Чимину, что сидит себе за столиком и, кажется, делает курсовую. — Чего делаешь? — дежурно спрашивает Чон, усаживаясь рядом. Пак поднимает на него свой взгляд полный сарказма. — Валенки валяю… — Валенки? — приподнимает бровь Чон. — Забей, — усмехается Чимин. — Чего не с тусовкой? Чонгук откладывает ручку и тетрадь, откидываясь на спинку стула. — Да как-то… — Чонгук посматривает в сторону веселящегося Тэхена. — Не мое это все, кажется. — Да ладно? — искренне удивляется старший. — Я думал ты максимально кайфуешь от этого дела. — Я этим занимаюсь в основном из-за Тэхена. Ему весело — мне приятно. Ну, а как бонус — кто-то узнает о моем творчестве. Почему бы и нет? Но вот становиться звездой ТикТока у меня в планы, честно говоря, никогда не входило. — То есть на их прямой трансляции ты присутствовать не будешь? — Не уверен, — пожимает он плечами и ловит на себе игривый взгляд Кима. — Но, кажется, выбора у меня нет. — Только ведите себя нормально, пожалуйста, — умоляюще смотрит на друга Пак. — Я привык к вашим телячьим нежностям, но вот окружающие могут блевануть. На поболтать времени им не оставляет Тэхен, ворвавшийся в разговор, как маленькое торнадо: схватил своего суженого-ряженого, в черное наряженного, и убежал к остальным. — Пройдемте? — на плечо Чимина ложится чья-то рука. Он поднимает взгляд на незнакомого парня, тот доброжелательно указывает на диванчики за стойками камер. — Там будет лучше всего видно. Пак согласно кивает и встает с места, следуя за персоналом.

***

Тэхену скучно. Реально, ему откровенно скучно на этой трансляции уже через минут двадцать. Он искренне надеялся, что тут будет твориться вакханалия, а по факту же — напыщенные недотанцоры дают свои убогие советы о том, как правильно двигаться, чуваки с полным отсутствием слуха учат людей петь, а девочки с сомнительным чувством стиля учат одеваться. Ким откровенно скучает, наблюдая за всей этой клоунадой: ему правда хотелось бы стать частью крутого сообщества (он ею и является, однако для своих зрителей исключительно), но без вот этой показухи. Во время трансляции зрители задавали вопросы тиктокерам, в том числе и Чонгуку с Тэхеном. Вопросы в основном касались их ориентации и отношений, из-за чего организаторы в тупую игнорировали их, переводя тему на тот или иной тренд. Тэхен откровенно злился, когда Чонгуку не давали и слова вставить, даже тогда, когда вопрос был задан непосредственно ему о его творчестве. Влезал какой-то хуй с горы со своим экспертным мнением. «Ты слишком напрягаешь диафрагму, чувак», — сказало это. «Ты должен пойти на хуй, чувак», — ответил шепотом Ким. Никто не услышал, кроме Чонгука, что сидит рядом и аккуратно пихает в спину парня. Когда идет сороковая минута трансляции, Тэхен почти засыпает. Почти. Но вовремя вспоминает об одном очень важном факторе, что вообще позволяет ему сегодня присутствовать здесь с излишне приподнятым настроением. Он переводит взгляд на Чонгука, который так искренне пытается влиться в этот парад нарциссизма со всей своей наивностью и желанием сделать хорошо; Чонгук улыбается, изредка посматривает на Тэхена, снова улыбается и возвращает свое внимание зрителям. В какой-то момент Тэхен понимает, что настало время: показать заебавшим его организаторам кто здесь настоящая сучка, кто здесь их основной приток трафика и кого НЕЛЬЗЯ перебивать, когда он говорит своим охуенным голосом о своих песнях. Ким потягивается, разводя руки над головой в разные стороны, выгибается в пояснице, а затем осторожно съезжает на край стула, чтобы затем аккуратно положить голову на бедра своего парня. Чонгук, Чимину видно, не меняется в лице почти никак, однако его сердце, Тэхену слышно, начинает биться с утроенной скоростью. Потому Тэхен действует дальше. Он осторожно елозит затылком там, где определенно находится пах младшего, вытягивает руку вверх, прямо перед лицом Чонгука, позволяя тому вдохнуть легкий запах тэхеновых духов. Ким и сам делает почти неуловимый жест — касается запястьем кончика своего носа, тянет элегантно, словно струну арфы, руку вверх и прикрывает глаза. Он хотел бы посмотреть на Чонгука в этот момент, но для остроты ощущений и для поднятия рейтинга (и не только) нужно сохранять единый образ легкой, почти невесомой сучки. А у Чонгука крыша едет не то чтобы не спеша, ее сдувает нахуй в тот момент, когда в нос ударяет легкий древесный запах с примесью цитруса. Тэхен лежит на его коленях, его глаза закрыты черными кудрями, а губы едва приоткрыты в нежной улыбке. Чонгук не знает за что ему это все, потому что член напрягается без спроса. Этот орган вообще живет отдельной жизнью уже лет восемнадцать, однако с появлением в жизни Тэхена он совсем сошел с ума. Как и его владелец. На лице младшего — gay panic, на лице Тэхена — победоносная ухмылка, на трансляции ТикТок еще плюс триста тысяч зрителей, а у Чимина в голове лишь один отрывок из последнего тренда: «Oh that's my shit right there».