Нити Судьбы: Зарождение Сплетения

      Солнце уже давно село, когда раздался стук в дверь. Не дожидаясь ответа, в комнату вошли.       Фербус успел только обернуться на стук. Увидев на пороге Хеберта, растерялся.       — Что ты здесь делаешь?       Увидеть мужчину сразу же после возвращения омега не ожидал. Все же до отъезда он вовсе не появлялся у него. Потому возможности прояснить, что тогда произошло, не имелось. Писем соответственно он ему так же не писал.       Впрочем, до некоторых выводов Фербус и сам додумался. Итоги его не устраивали, но менять ничего не собирался. Полагая, что Хеберт тогда первый и последний раз прикоснулся к нему. Видимо слишком перевозбудился, вот и взял Фербуса.       — А что, права не имею посетить лекаря? — прищурившись, спросил Хеберт.       Он продолжал стоять у двери, облокотившись на нее спиной и сложив руки на груди. За прошедшие часы после приезда мужчина привел себя в порядок. Помылся и подстригся, сбрил бороду, от чего выглядел моложе. Теперь разница в возрасте не сильно бросалась в глаза. Никто и никогда не сказал бы, что Хеберту уже более тридцати пяти лет.       — Ты ранен? Почему не обратился к другому лекарю? Меня же ты терпеть не можешь, — Фербус изо всех сил пытался сохранить спокойствие. Но разве это возможно, когда человек, лишивший тебя девственности, ничего не объяснивший, стоит перед тобой и обжигает взглядом. — Впрочем, присаживайся, я осмотрю твои раны, — и он указал на стул у стола.       — Я не ранен, твоими молитвами, — с сарказмом ответил альфа. — А если бы и случилось подобное, Варон сам бы справился.       — Тогда зачем явился? — нахмурился Фербус, совершенно не понимая, что на уме у этого человека. — Соскучился, поиздеваться не над кем было в походе? Так я не в настроении, проваливай.       Хеберт отлип от двери и шагнул к лекарю. От его движений омега шарахнулся назад, столкнувшись со столом. В какой-то степени он опасался альфы, кто знал, что еще он мог сделать с ним в плохом настроении. В хорошем расположении духа Фербус просто не видел его никогда. Да и представить себе не мог подобного.       — Кое-что обсудить, — пожал плечами мужчина, остановившись в нескольких шагах от молодого человека. — Мы пленили одного и Темных детей. Варон приказал притащить его сюда, якобы он может быть полезным.       — И что? — про появление другого Кукловода Фербус уже знал. По имени даже вспомнил, кто это. С Аоки он видеться не хотел, тем более сражаться. Еще со времен, проведенных в монастыре, омега знал, что Аоки не нормальный. Слишком увлекала его вера, он беспрекословно следовал каждому обету, чтил святыни и законы. Большинство из них теперь для Фербуса были ложными, или же абсурдными. Как, например, запрет иметь альфу. Хотя объяснить именно этот запрет легко мог. Кукловодов ненавидели так же сильно, как и демонов. Боялись и желали уничтожить. О том, что их сила уникальна и способна не только калечить жизни, никто не задумывался. Именно поэтому Покон оказался тем, кто спас и помог, став практически богом для брошенных и угнетенных Темных детей.       — Я хочу, чтобы ты взял его нить, выведал все, что можно, под страхом смерти и убил, — твердо проговорил Хеберт, протянув руку, ухватился за выбившийся локон из прически лекаря. Как он и думал, его волосы мягкие.       — Если Варон захочет этого, то сам мне скажет. Ты же не имеешь права приказывать мне, — прошипел Фербус, не обратив внимания на действие мужчины.       — Я его советник, почему же ты не желаешь выполнять мои приказы? — прищурился Хеберт. Каждый раз, когда Фербус говорил о своем почтении и привязанности к Варону, его охватывала ярость. Казалось, что главнее и важнее короля для этого человека не существует никого.       — С чего бы?! — фыркнул омега, оттолкнув руку альфы от своих волос. — Где гарантия, что тобою движет интерес в защите страны и короля, а не простое желание в очередной раз унизить меня. Откуда мне знать, что ты не пытаешься меня подставить перед Вароном?       — По-твоему я на подобное способен?! — лицо альфы перекосило на мгновение, а после превратилось в каменную маску, ярость, плескавшаяся в глазах, словно только разгоралась. В настолько бешеном состоянии еще никогда Фербус не видел Хеберта.       Что же его больше задело, то, что омега отказывался признавать его как советника и мужчину вообще, или же очередное упоминание о Вароне, как о своем единственном хозяине.       — Ты словно псина, готов на все, ради хозяина. Ты — пес, о котором он тут же забудет, как только ты исчезнешь. Дворняге никогда не стать волком.       Фербус сам не успел отреагировать, как руку обожгла боль от пощечины.       Хеберт на мгновение застыл. Такого от лекаря он не ожидал. Глубоко в мозгу появилась мысль, что он перегнул палку, но слишком глубоко. Злость и ревность легко затмили ее, перемешавшись с уязвленным самолюбием. Еще ни один омега не поднимал на него руку.       С такой же быстротой альфа схватил молодого человека на руки. Пройдя к постели для посетителей, и кинул на нее.       — Хеберт! — Фербус испуганно воскликнул, придавленный мужчиной сверху. Альфа буквально вдавил его в матрас, руки словно в тиски зажал своими руками. Первый поцелуй был болезненным настолько, что из ранки на губе просочилась кровь, со вторым Хеберт с утробным рыком языком ворвался в глубину рта омеги.       Фербус извивался и сопротивлялся, кусал и пинал мужчину, но боги были не на его стороне. Ярость прибавляла сил альфе, полностью подчиняя омегу. Смирившись, что вновь подвергнется изнасилованию, Фербус затих, вскликивая при укусах. Самый болезненный из всех последующих оказался в шею, где ошейник помешал Хеберту совершить самую большую ошибку в его жизни — пометить Кукловода...       Фербус не проснулся, а словно резко выплыл из забытья. Подскочив на постели, стремительно пытался осознать, что не так, что настойчиво в сознании кричало об опасности. Хотя молчало, когда Хеберт измывался над ним, вторгаясь в его тело вновь и вновь, на протяжении нескольких часов.       Хруст...       Фербус огляделся, выискивая врага, в потемках пытаясь накинуть на себя хоть что-то. Впрочем кроме простыни ничего больше не оказалось под рукой. Разве что только самим альфой, который похрапывал рядом. Отметив на будущее узнать, почему Хеберт, побывавший на войне, не отреагировал на опасность, Фербус, наконец, нашел источник тревоги.       За его столом, развалившись на стуле, восседал Аоки. Одинокая свеча тусклым светом высвечивала его лицо в полутьме ночи. Хруст, что разбудил лекаря, раздался от откушенного им яблока.       — Аоки? — Фербус слетел с постели. Закутавшись в простыню, шагнул к незваному гостю.       — Замри, — коротко приказал Аоки, выставив одну руку так, чтобы лекарь видел растопыренные пальцы, пока еще обмотанные тряпицами. — Лишний шаг и твой любовник умрет.       — Мразь! — вырвалось у Фербуса. Даже он не имел нити Хеберта.       — И что? — пожал плечами Аоки, поднимаясь, оставив огрызок яблока на столе. Подняв руку над свечой, коротко пояснил: — Твой хахаль спит, просто спит. Я еще ничего не делал. Иначе, чем бы я заставил тебя выполнить мои поручения?! — на последних словах омега улыбнулся почти красиво и ласково. — Пока ты слушаешь меня и делаешь все, что я скажу, он будет жить. Если выполнишь все беспрекословно, отпущу его.       Фербус нахмурился. Смерти Хеберта он не желал. Любовь к нему после близости, хоть и насильственной, только усилилась.       — Я сделаю, что ты хочешь, но отпусти его, — говорить он старался четко и твердо.       — Это правильно, — грея ладонь над огнем свечи, кивнул Аоки. — Итак, наставник, пора прогуляться.       — Я не наставник, — нахмурился Фербус. — С чего ты взя...       — Ложь, — прорычал омега, туша свечу. — Выходи из комнаты, живо!       Выбора не было, и Фербус, плотнее закутавшись в простыню, шагнул в коридор.              

***

             Постепенно коридоры замка сменились глухими катакомбами, по которым шли Аоки и Фербус. Чтобы омега не смог завладеть его нитью, тот вел его на веревке, связав руки. Перчатки конечно же оставил. Оказалось вполне удобным, что лекарь при сексе с альфой не снял их.       — Куда мы идем? — спросил Фербус. Он старался задавать вопросы не часто, чтобы не злить парня.       — Туда, где нас не найдут и не помешают передаче силы, — с весельем в голосе отозвался Аоки. Он шел позади Фербуса, приставив к его спине кинжал. Свеча была только у него и из-за этого лекарь часто спотыкался. Зажигать факелы в стенах он ясное дело не намеревался. Аоки словно нравилось издеваться над братом. Ни обуви, ни одежды, ни света. Лишил всего, хорошо, что терпел, когда он спотыкался.       — Какой силы, о чем ты говоришь?!       — Не строй из себя идиота, — ткнув кинжалом сильнее в спину лекаря, рыкнул Аоки. — Я видел, как наставник отдал тебе все, что у него было перед смертью. Силу, знания. Потому точно знаю, что ты наш наставник. Хоть и не пользуешься этим статусом. Но мы-то тебя чувствуем. Остальные братья полностью подчинились Покону, идиоты. Но я не позволю нашему братству погибнуть. Как только ты отдашь мне все свои силы, то, скорее всего, умрешь. Хотя, кому какая разница. Ты мне никогда не нравился. Еще в монастыре на тебя возлагали надежды. Но когда все рухнуло, ты сбежал. Обосновавшись тут, даже не попытался восстановить монастырь, наше братство.       — Вы последовали за Расчерменом, вы предали братство, так же как и я, — тихо возразил Фербус. Спорить о том, что теперь он наставник не было больше смысла. Тот день он никогда не забудет, та боль навсегда с ним.       — Выживает сильнейший и умнейший. Думаешь, меня просто так взяли в том городишке? Если бы я сам не вызвался на задание, не нашел бы тебя.       — Какое задание?       — Убить наследника, конечно же, — Аоки охотно отвечал на вопросы Фербуса, зная, что омега все равно никому ничего не расскажет. Мертвые не говорят.       — Илиота?       — Именно. Он предал свою семью и за это его накажут. Но он меня пока не интересует. Сначала с тобой разберусь.       — Думаешь, братья последуют за тобой, узнав, как ты заполучил силу наставника?       — Даже если не последуют, мне все равно. В моих планах нет их. Я соберу младенцев со всего мира и восстановлю братство с нуля. Обучу всему, чему полагается.       — Ты же не знаешь, как создается Кукловод, — опешил Фербус, зная, что этот обычай хранился в строгой секретности.       — Зато ты знаешь, пока.       — Я ничего тебе не расскажу.       — Но-но, а как же твой любовник?! Направо. — Когда лекарь замер у развилки, Аоки указал куда поворачивать. У Фербуса сложилось впечатление, что он знает замок слишком хорошо. Но откуда?!       — Убьешь ты меня, заберешь мою силу, а что потом? Тебе не выйти из замка живым.       — Ты так думаешь? — усмехнулся Аоки. — Между прочим, этот замок лучшее творение за последние пятьсот лет. В нем предусмотрено абсолютно все. В том числе и давно забытые жертвенные круги.       Как только он договорил, дернул веревку и Фербус остановился. Света свечи хватило, чтобы понять, где они оказались.       Небольшая пещера, абсолютно круглая, посреди нее стоял жертвенный каменный стол.       — Если я что-то ищу, то обязательно нахожу это, — Аоки обнял омегу со спины, не забывая про кинжал. И нежно поцеловав его в ухо, договорил: — Найти план замка оказалось невероятно просто.