Dark/Light Potter

      

9 июня 2007, суббота

             - Невероятная наглость.       Малфой связан по запястьям, его палочку пока не отобрали (Драко уверен, что это дело времени), отросшие кончики челки растрепались от резкого перемещения, ветер проникает под мантию, делая это летнее утро не слишком уж теплым – но это все мелочи, по сравнению с тем спектром возмущенных и оскорбленных эмоций, которые испытывает Малфой, когда смотрит на вымощенную белым камнем дорожку и лилии возле террасы.       - Невероятно, просто невероятно, насколько ты можешь быть невыносим!       - Невыносим, но прекрасен! – Джеймс улыбается и первым идет по дорожке к дому – Я же говорил, что тебе понравится!       Малфой впервые так явно чувствует желание ударить не-Поттера по лицу из-за личных мотивов.       Дом, в который притащил его Джеймс, прекрасен, величественен, с большими залами, расписными потолками и прекрасными благоухающими лилиями.       Малфой знает, что в этом доме много красивых комнат, широкие удобные подоконники для обнимания под теплым пледом с одним невыносимым гриффиндорцем.       Малфой знает, что за этим домом раскинулся чудесный сад с лучшими лилиями и хризантемами, с раскидистыми лимонами и глупыми павлинами, которые всегда распускают свои хвосты в самый подходящий момент.       Малфой шагает по дорожке к дому и готов материться, даже если он аристократ.       Малфой знает все это, не потому что он уже был в этом доме где-то два или три раза.       Малфой знает все это, потому что это чертов особняк Малфоев.       Сука Джеймс мать его не-Поттер занял его собственный дом!       Малфой поднимается на террасу, смотрит на открытые входные двери и вздыхает: что-то подобное он уже проходил – красивый дом, открытые двери и темный волшебник.       Драко уже давно не шестнадцать, метка не болит уже лет восемь, и темные маги не могут восстать из могилы, которой нет – но Драко все равно испытывает дрожь, когда перешагивает порог собственного дома, который успел стать новым пристанищем нового сумасшедшего.       Малфой думает, что похоже придется ровнять фамильный особняк с землей.       Иначе от темных волшебников просто не избавиться – слетаются словно мухи, на…       - Хороший все-таки ремонт мы сделали!       Джеймс оборачивается посреди холла и улыбается слишком похоже на Гарри.       Драко хочет возмутиться, потому что ремонт сделал он и Гарри три года тому назад, когда Гарри неожиданно проявил изрядную долю вкуса в выборе интерьеров и плетенных подставок под тарелки – но Джеймс улыбается, а сердце Малфоя ухает в долгую дорогу в пропасть.              - Ты думаешь, что этот цвет подойдет? Он не слишком ли яркий?       Драко приподнимает бровь и оборачивается.       Национальный Символ неглиже (кто бы мог подумать, Рита Скитер продала бы душу за эту «картину» повторно, ведь все знают, что души у нее уже нет), с накинутым пледом на бедрах (по утрам в гостиной особняка бывает достаточно прохладно), валяется на старинном диване (который уже давно пережил лучшие времена своего существования) вниз головой и помогает выбрать новый цвет стен в доме бывшего Пожирателя Смерти.       О том, что сам бывший Пожиратель Смерти в одних пижамных штанах и с отметинами по всему телу, Драко старается не думать.       Это уж совсем за пределами сенсации по меньшей степени Века.       - Что?       По утрам Драко может быть очень медлительным.       Поттеру это нравится.       Особенно нравится те способы, которыми он заставляет Драко стать очень медлительным.       - Цвет. Приглушенный серый с оливковым был бы гораздо привлекательнее.       Драко не думал, что его брови могут взлететь так высоко.       Однако.       Они могут.       - И с каких пор ты стал специалистом?       Поттер пожимает плечами и прикрывает глаза.       Одеяло почти сползло с него, конечности Национального Героя раскиданы в самых невообразимых позах, а сам он выглядит умиротворенным и даже не трет каждые несколько минут свой шрам.       Вчера он вернулся с очередного задания Министерства.       Последнее время было слишком много темных артефактов, Поттер мог пропадать на работе неделями – но не то, чтобы Драко жаловался, они же даже «не встречаются».       Драко все еще не готов признать, что они вместе уже несколько лет.       Даже если кругом вещи Поттера.       Даже если он был на ужине в Норе на прошлые выходные, и никто не смотрел на него как на Пожирателя Смерти.       Даже если позавчера, пока Поттер еще не вернулся, он напивался вместе с Роном возле раскидистого лимона за домом и играл с ним в магические шахматы – стоит признать, этот Уизли умеет отлично играть и логически думать.       В любом случае, все это не меняло того факта, что он и Гарри «не встречаются». И если Поттер и приходит после рейдов к нему в дом, как к себе, заваливается в грязной одежде прямо в душ, а потом делает с его телом такие вещи, что его мать покраснела бы в самом начале – это все еще показывает лишь то, что они «не встречаются, а просто иногда проводят время друг с другом».       Луч восходящего солнца падает на лицо Героя, и сердце у Драко таки снова останавливается. После рейдов, особенно тяжелых, Гарри становился будто иным: открытым, живым, расслабленным.       Он будто открывался с новой стороны, переставал носить маски даже дома, переставал прятать свою боль и свои чувства.       Он был оголенным нервов, был горящей спичкой на исходе, был фитильком будущего взрыва – Драко не мог оторваться от него такого.       Никогда больше не сможет.       - Значит оливковый?       Малфой замер над Поттером и коснулся пальцев его губ.       Брюнет распахнул глаза и провокационно улыбнулся.       - Думаю, да.       - Сможешь убедить меня в этом?       Между губ мелькнул язык, Драко вздрогнул от касаний, как от огня под котелком.       - Обязательно, малыш.              - Это был ты.       Малфой сглотнул.       - Сколько? Как?       - Так много вопросов и так мало ответов, да… малыш?       Джеймс помахал палочкой и развернулся на каблуках, направляясь в гостиную.       Малфой, умеющий себя контролировать, сейчас летел слишком глубоко в пропасть осознания всех тех мелочных моментов, когда Гарри был будто не Гарри: совместные завтраки и испачканные в муке руки, обеды в библиотеках и забегаловках Косого переулка коснувшись острыми коленками, ужины возле чьего-нибудь камина и только шкура, прикрывающая ладное тело, душ, постель, подоконник, сад, терраса, чертов газон!       - Стой!       Если бы Малфой мог убивать взглядом – сейчас было бы самое время, чтобы это сделать.       - Чертов Поттер, стой!       Но пока он умел только говорить вещи, которые были необходимы (Малфой не трус, но сейчас он боится признаться, что они нужны им обоим).       - Джеймс. –нога не-Поттера замирает в воздухе – Сколько?       Голос Драко надломлен, он сам надломлен. К радости или к большому горю, голос Джеймса такой же.       - Много, - Джеймс оборачивается, и это не тот темный чокнутый маг, что блондин видел раньше, - но так недостаточно мало.       Малфой сглатывает.       Джеймс смотрит на него устало: в уголках глаз неожиданно показываются морщинки, смех уходит из зрачков и остается только тоска (черная и беспросветная), толика отчаяния и неутолимый голод. Брюнет смотрит на него не отрываясь, не дыша, не моргая – только засасывающий голод, заставляющий внутри Драко переворачиваться все внутренности, сжиматься сердце, рвать легкие, желать освободить его от той боли, что кроиться за всепоглощающей тоской.       Такой пугающий взгляд.       Такой определённо знакомый.       - Джеймс…       Блондин произносит это непроизвольно, имя само выскальзывает с его губ – и будь проклята его чертова эмпатия Национальному Символу всея Британия, а еще неспособность блондина здраво мыслить, когда он смотрит в эти глаза – в голосе мага слишком много ласки.       - Тогда это было на четыре дня, - Джеймс трет переносицу двумя пальцами и хмыкает – он был слишком вымотан на задании, его оглушили: это дало мне возможность.       - Было бы грех не воспользоваться?       Теперь слишком много понимания. Они оба это знают.       - Он не пускал меня в мысли о тебе, не подпускал меня к тебе ни на шаг… - Джеймс пожимает плечами, - Нужно было стараться лучше.       Малфой улыбается.       Малфой сломлен.       Малфой разбился таки об скалы на своих волшебных качелях.       Спустя много дней, перетекающих в месяцы и годы, Малфой так и не смог себе признаться честно, чтобы он сделал в ту сломленную секунду, если бы все было иначе.       Если бы они были одни, если бы никто не вошел.       Поцеловал ли бы он его сам?       Как знать.       - Господин.       Но это не произошло, ибо они были не одни, а Малфой умеет оставлять неуместные чувства за дверью безразличия, собранности и расчетливости. В шестнадцать лет его хорошо этому обучили.       Джеймс прерывает зрительный контакт и поворачивает голову.       - Слушаю.       Когда Малфой переводит взгляд на собеседника, он не удивлен. Он скорее неприятно раздосадован своей верой в людей, потому что мог бы сопоставить дважды два, но не хотел верить, что этот человек снова выбрал не ту сторону.       Спустя много дней, перетекающих в месяцы и годы, Малфой таки смог сказать себе, что скорее всего это он выбрал не ту сторону.       - Все практически готово, осталось пару приготовлений к ритуалу. – на пороге стоял, облаченный в тот же черный с зеленой окантовкой цвет милый друг Блейз Забини. – Люди уже заняли положенные им места.       - Отлично, Блейз. Это просто отлично. Не проводишь ли нашего дорогого общего знакомого прогуляться?       - Прогуляться? По моему дому?       Малфой приподнял бровь и потряс связанными руками в воздухе. Он не надеялся, что его развяжут.       Джеймс улыбнулся снисходительно, Блейз лишь закатил глаза.       - Это наш дом.       Теперь была очередь Драко снисходительно улыбаться.       - После того, что ты сделаешь с нашим домом, Джеймс – мне придется сровнять его с землей.       - Думаешь так темным чудиков сюда будет меньше тянуть?       Джеймс слишком хорошо его знал.       Это пугало бы, но Малфоя уже пронзили острые пики безумия, и его пронзала лишь теплая грусть.       - Развлеки его, пока он не начал думать планы по спасению стороны Добра – Джеймс снова обернулся к Блейзу – А то, мы же оба знаем, как это плачевно для него может кончиться.       И вышел в сторону гостиной.       Малфой не сомневался, что там он будет не один.       Малфой не сомневался, что туда на стратегическое сообщение он не попадет, даже если попытается соблазнить Джеймса. Конечно, последнее у него определенно получится, но тьма такая понимающая и привлекательная, что Драко не хочет проверять, насколько он готов насадиться на пики боли, прежде чем морально умереть.       Так ведь можно и не дождаться спасения Национальным Героем.       - Значит Джеймс?       Блейз пожал плечами и указал на выход на задний двор.       - Он рассудительнее, умнее и в нем нет паники Темного Лорда или справедливости Национального Героя.       - Только холодный расчет?       Малфой попробовал ослабить веревку и смело шагнул вперед. Смелость (это Малфой признавал всегда) была не его главным коньком, но поживи с Национальным Символом всея Британия и не такого нахватаешься.       - Только холодный расчет.       На заднем дворе просто потрясающе пахло.       Солнце медленно начинало прогревать землю, павлины бродили среди лимонных деревьев, вдалеке горела золотом беседка, где Драко проводил столько волнительных моментов с Гарри (а теперь может и с Джеймсом?), справа стояла покосившееся каморка для метелок (где тоже так много всего было).       Все же придется сровнять всё с землей, Малфой не хочет каждый раз теперь вспоминать и пытаться понять, где Гарри, а где не он.       - И как давно?       Малфой шагнул на ступеньку вниз и прикрыл глаза. Ветер доносил запах цветущих лимонных деревьев, скошенной травы и свободы.       Свободы, которую он так и не получил после падения Темного Лорда… как оказалось.       - Почти год.       Блейз прислонился бедром к перилам и сложил руки на груди.       - Помню, когда он в первый раз пришел, было немного пугающе. Честно, я вначале решил, что Поттер таки свихнулся на работе. Собирался даже рассказать тебе.       - Но передумал?       - Передумал…. Знаешь, он много говорил о том, что у него мало времени и просил называть другим именем. Говорил много правильных вещей, но звучащих странно от такого как он. Благородство, помощь слабым и обездоленным, любовь к ближнему – и тут он назвал Гермиону грязнокровкой.       Малфой поморщился.       - Да, - Блейз кивнул сам себе, - я тоже вначале решил, что это очень странно. Поттер и назвать лучшую подругу так? Ну полный же бред.       - И как ты понял, что это не Поттер?       Малфой отзеркалил позу Блейза, спустившись еще на ступеньку.       - Он ничего не помнил. Я пришел к нему через день и понял, что он не помнит, что со мной встречался. Выглядел также, но понял, что он ничего не помнит. – Блейз пожал плечами, - Я сначала подумал, что подселенец в его теле. Но потом он пришел еще раз через три недели, и все стало понятно.       - Понятно?       - Это был и Поттер, и не он. Он рассказал про заклятье, про крестражи, про Лорда… знаешь много интересных подробностей, о которых я не знал, и некоторые о которых, я бы и сейчас не хотел знать.       Малфой усмехнулся.       - Секс – я – эмоции?       Блейз кивнул.       - И что же дальше? – Малфой обернулся и посмотрел на теперь уже бывшего лучшего друга – Почему ты не пошел ко мне? Почему не рассказал? Почему не остался здесь… со мной?       - На доброй стороне?       Блейз улыбнулся – Малфой вздохнул.       Вопросы, которые не имеют никакого смысла, потому что они оба уже знают ответ.       Блейз не пострадал на Войне, Драко пострадал сильнее многих чистокровных семей.       Блейз не видел темного безумия и что оно делает с людьми, Драко же купался в нем, как в крови и слезах тех, кого пытал и калечил собственноручно.       Блейз отсиделся в своем замке, продолжал не любить нечистую кровь, жалел лишь о том, что теперь не сможет занять высокий пост в Министерстве.       Драко первые несколько лет спал в поту, менял мокрое постельное белье по три раза за ночь, двигался по замку тенью, да и ремонт затеял только потому что его попросил Поттер.       Теперь вопрос тот ли Поттер.       Точно придется сносить фамильный замок. Столько денег потрачено и все впустую.       - А Гермиона? Она же тебе нравилась.       Блейз на секунду помрачнел, но потом встряхнул плечами и снова стал сама Безразличность.       - А что она? У нее есть Рон и место в этой жизни. Тем более, ты же не думаешь, что Джеймс действительно будет как Темный Лорд? Будет убивать таких, как она?       Малфой не ответил.

      История показывает, что темнота сводит с ума даже самые хорошие мысли и идеи.       Темный Лорд вначале своего правления ведь тоже не собирался убивать грязнокровок.       И чем же всё закончилось?