Dark/Light Potter

      

2 мая 1998 года

      Усталость.       Вот, что он чувствует, когда опускает свою волшебную палочку и оступается, пытаясь удержаться на ногах и не рухнуть в развалины Хогвартса.       Над разрушенным замком встает утреннее солнце, где-то догорают костры Пожирателей, воздух становится чище и светлее.       Рассвет новой жизни вступает в свои права.       Но он чувствует лишь усталость и как кровь бежит по виску.       - А я ведь предупреждал его.       Тихий шепот касается его ушей, будто шипением змеи.       Гарри подскакивает, вздергивает палочку вверх и оборачивается.       Замирает.       Не понимает примерно ничего.       Напротив стоит он – или не он?!       Та же внешность, те же уставшие глаза, та же одежда, та же кровь на виске: но нечто неуловимое, опасное, темное, слишком похожее на Темного Лорда.       «Двойник» наклоняет голову.       Похож на крестраж, но как это может быть возможно?!       - Страшно, Гарри?       Брюнет сглатывает и крепче перехватывает палочку.       - Бояться уже поздно.       - Поттер. Зови меня Джеймс Поттер.       Гарри ничего не понимает.       Крестраж не стал бы брать его имени.       Его тело трясет, усталость и недосып берут свое, несколько часов назад он чуть не погиб от Смертельного Непростительного, а буквально пять минут назад он победил Волан-де-Морта.       Брюнет ничего не понимает, да и честно говоря, сейчас не хочет ничего понимать.       Молодой маг хочет увидеть Рона. Хочет обнять Гермиону и понять, что с ней все в порядке.       Наверное, он бы увидел Джинни, хотя ей сейчас нелегко, ее семья так много пережила и так много потеряла (почему-то Рон не соотносится у него с семьей Джинни).       Почему-то Гарри думает о том, что стало с Хорьком, куда исчезла его семья и когда за ними придут из Министерства Магии.       То, что Люциус заслужил наказание – у брюнета сомнений нет. Как и тот факт, что он понесет наказание.       Но Хорек.       Будут ли трогать?       Нужно ли будет его защитить?       Необычная мысль: защищать Хорька.       Слишком много усталости и необычных мыслей. Гарри хочет закончить все как можно быстрее и лечь спать. Можно часов так на сорок восемь или больше.       Поспать пару суток, и тогда, может быть, рассвет засияет и для него всеми красками Гриффиндора.       Однако, теперь ЭТО.       Двойник, который темный настолько, что палочка искрит, когда он направляет ее на него. А еще называет себя именем отца (Гарри не думает о том, что Джеймс и его второе имя, он в действительно не будет думать об этом еще год), улыбается и делает шаг вперед.       - Стоять!       Двойник хмыкает и поднимает руки.       В руках нет палочки.       Гарри еще не знает, что Джеймсу не нужна палочка, чтобы причинить ему боль.       - Тебе не остановить меня!       Двойник касается его рук.       Та боль, что он пережил от Круцио Темного Лорда, что он почувствовал, когда зеленый луч ворвался в его тело – он думал, что это и есть боль.       Но эта боль оказывается была приятной и абсолютно ничтожной.       На секунду (но была ли это секунда или прошли долгие минуты) Гарри кажется, что Волан-де-Морт снова влез в его голову, и теперь там никогда не появиться прекрасных воспоминаний.       На секунду Гарри кажется, что его окружили дементоры, только теперь он не может вызвать Патронус, не может остановить их – и он вынужденно погружается во тьму.       На секунду Гарри уверен, что теперь он умер – но он просто теряет сознание, чтобы очнуться все еще на рассвете, все еще с кровью на виске, все еще с трясущимися руками, обнаружив, что двойника больше нет.       Тогда Гарри решит, что это был посмертный отголосок Темного Лорда. Такое ведь однажды уже было.       Тогда Гарри не придаст этому никакого значения.              Примерно месяцев через восемь Гарри Поттер поймет, что это не отголосок Темного Лорда.       Примерно через год Гарри Поттер поймет, почему двойник зовет себя Джеймс.       Примерно через три года Гарри Поттер потеряет над ним осознанный контроль и очнется в момент, когда Драко Малфой (весь в чертовых засосах) будет выходить из его ванной на площади Гриммо.       Примерно через пять лет Гарри Поттер осознает глубину своих чувств к Драко Малфою, но контроль начнет терять все чаще, чаще, чаще.       Примерно через девять лет Гарри Поттер решит перестать прятаться, открыться, признаться и наконец-то получить свое: получить Драко Малфоя.       

      Определенно точно через девять лет Гарри Поттер потеряет контроль, выпустит Джеймса Поттера на свободу и осознает, что ничего не изменилось.       Он все еще такой же расчетливый, скрытный и темный, каким стал за годы жизни под одной крышей с Джеймсом.       Он все еще больше Слизеринец, чем Гриффиндорец – и он готов пойти на самые изощренные способы, чтобы поймать в капкан своего противника.

      - Это точно был хороший план?       Рон сидит напротив него в гостиной. На нем удобная одежда и алая мантия, он не использовал ее уже лет семь.       - Это не самый плохой план, что мог быть.       Гарри Поттер в аврорской мантии максимально сосредоточен. Он сидит на табуретке напротив камина и ждет.       Честно говоря, ждет не только он.       Еще Рон.       Еще целый отряд авроров: сила, собранность, дисциплина и много палочек.       Десять часов назад Гермиона получила печенье с малиной. Гарри тогда улыбнулся и съел половину.       Шесть часов назад Гермиона отправилась по камину домой. Она была не готова смотреть на уставшего Гарри, который в очередной раз пил бодроперцовое – а еще она была против использовать Драко.       Два часа назад Главный Аврор Гарри Поттер с трудом смог объяснить Министру Магии что происходит и зачем ему нужен целый отряд авроров в выходной к особняку лорда Малфоя.       Час назад ему дали отряд. Министр Магии был в панике, поэтому приготовил еще несколько запасных и поднял экстренную бригаду Мунго.       Гарри не стал ему говорить, что это было наилучшим решением, которое он принимал за последние девять лет.       Десять минут назад он получил письмо, что артефакт готов.       Камин вспыхнул зеленым пламенем.       Вперед выступила высокая фигура в черной длинной мантии и белой маске. Авроры за спиной мага напряглись, но не двинулись, остановленные жестом Гарри Поттера.       Рон имел мужество в этот раз не падать в обморок.       - Мистер Уизли. Мистер Поттер.       - Все готово?       В руку брюнета выпала рубиновая подвеска.       - Вы осознаете риски, мистер Поттер?       - Осознаю, мне же уже не семнадцать – Гарри Поттер сунул артефакт в карман и взмахнул палочкой – но сегодня, я все равно убью эту тварь, профессор.       Гарри Поттер аппарировал в Малфой Мэнор с улыбкой на губах.

      Что Рон, что дорогой бывший Пожиратель Смерти были абсолютно уверены, что это была не благородная Гриффиндорская улыбка.