Дарование жизни

      Ещё одна захудалая деревня в отдалении от шумных городов встретила незваных гостей раздражающим запустением. Из раза в раз всё не менялось. Двое заклинателей стремительно спустились со своих мечей, сразу задавая набившие оскомину вопросы, и не узнавали ничего нового в ответ. Адепты именитых орденов тщетно обыскивали поселение в поисках зацепок, а после сражались с мертвецами. Поднятые из земли словно подгадывали момент, когда прибудут главные фигуры, чтобы попасться на глаза и быстро быть развеянными в пыль. Из-за недавней смерти некоторые духи ещё не покинули начавшую разлагаться плоть, и их можно было расспросить.       Ханьгуан-цзюнь, признанный лучшим в этом деле, вышел вперёд, присаживаясь на землю. Он взмахнул рукой и извлёк гуцинь, устраивая его поудобнее и выставляя в нужную позицию руки. Струн коснулись длинные пальцы, и зазвучали первые ноты:       «Сколько вас?»       Духи не могут соврать, когда расспрос играет этот человек, но для большей уверенности стоило проверить. Почти сразу прозвучал ответ:       «Пятьдесят ше…семь»       Казалось, ответчик в последнее мгновение решил изменить свой ответ. Ванцзи поднял взгляд на адептов, которые оживлённо пересчитывали останки. Окинув беглым взглядом окружение, он засомневался. И верно, через минуту один из юношей выступил вперёд и отчитался:       — Тел всего пятьдесят шесть.       Ванцзи кивнул, и адепт вернулся на своё место. Тогда второй нефрит клана Лань продолжил спрашивать:       «Кто вы?»       Незамедлительно струны издали несколько отрывистых звуков:       «Жители этой деревни»       Ванцзи уже хотел задать следующий вопрос, когда струны вновь дернулись без его вмешательства:       «И…чужак…»       Адепты, облачённые в белые одежды, опешили; те же, что носили фиолетовые, и вовсе не могли разобрать, что происходит. Глава Цзян подошёл вплотную к сидящему на земле Лань Ванцзи:       — Что-то важное? — серьёзный тон его был слегка приправлен ноткой интереса и предельной настороженностью. Сложив руки на груди, Ванинь остался стоять прямо за спиной второго нефрита. Он уже едва ли верил в полезность сей процедуры. В первый раз он участвовал в допросе лично, требуя переводить каждый ответ, после лишь стоял в стороне, безучастно наблюдая. Ведь всё это вплелось и замкнуло бессмысленный круг их изысканий. Но, кажется, этот раз наконец-то чем-то отличался.       — Среди них чужак, — коротко ответил Ванзци.       — Чужак?! — брови мужчины удивленно взлетели вверх. — А вот это уже необычно. Кто он? Что здесь забыл? Может хоть он сможет сдвинуть дело с мёртвой точки. Если я правильно понял, его тело не здесь, верно?       — Мгм.       Верно, если он умер не здесь, то должна быть другая причина его присутствия. В следующее же мгновение струны запели под умелыми пальцами:       «Тот, кто не жил здесь, кто ты?»       Тишина. Ванцзи едва различимо нахмурился, он был уверен, что сыграл правильно, а значит, призрак обязан был ответить, причём, незамедлительно.       «Ты знаешь»       Струны едва подрагивали, издав тихий звук. Отвечающий будто не хотел или боялся говорить, но мастерство второго нефрита не оставило ему шанса на отступление. Грудь мужчины пронзило очень нехорошее предчувствие, оно стремительно окружило его и без того страдающее от разлуки с любимым сердце и сжало в своих тисках.       «Почему ты здесь?»       Тишина. Адепты вокруг ошарашенно переглядываются между собой. Ответа нет, неслыханное дело. Сердце Лань Чжаня замерло и пустилось вскачь, боясь собственной догадки.       «Кто ты?»       И вновь ничего. Пальцы возвращаются на струны, не дождавшись ответа. Их движения стремительно срывают ноты, звучащие непривычно отрывисто и резко для столь искусного мастера.       «Кто ты?! Почему ты здесь?!»       Ванцзи не видит, как шокированы адепты вокруг, не обращает внимание на скрещенные руки и вопрошающе поднятую бровь главы Цзян. Он только боится не услышать ответа за безумным биением собственного сердца, что клокочет внутри и отдаётся в висках. И в тоже время, что-то внутри кричит ему закрыть глаза, заткнуть уши, только бы не получить подтверждение своим диким мыслям. Холодеющие руки, замершие над неподвижными струнами, била мелкая дрожь.       «Лань Чжань»       Ванцзи бросило в холод, весь мир померк и шум замолк. Он замер, уставившись вниз, и чувствовал, словно его погребает под собой огромная невидимая тяжесть.       «Лань Чжань, я умер»       Сознание мужчины затопила невыносимая боль, разрывая нутро в одночасье. ***       Фиолетовая вспышка, мелькнувшая в ночном небе, резко упала вниз. Цзян Чэн практически рухнул в белые объятия ожидающего его перед входом в спальню супруга.       — Добро пожаловать домой, — с нежностью поприветствовал Лань Хуань, прижимая любимого к себе. Он едва ощутимо коснулся губами чужой шеи и аккуратно положил голову на плечо, обтянутое фиолетовой тканью.       Ваньинь молча вернул крепкие объятья. Он всё ещё слегка дрожал и с блаженством ощущал тепло, которым с ним радушно делились. Сичэнь поднял голову, вглядываясь в родные черты напротив. Хмурое лицо, посеревшее от усталости, сжатые губы, слегка прикрытые глаза. Он едва держится. Лань Хуань мягко коснулся чужой щеки.       — А-Чэн.       Глаза распахнулись, обращая вопросительный взгляд на зовущего.       — Пойдём спать, скоро начнёт светать, — слабая улыбка касается уст мужчины, когда Цзян Чэн слабо кивает и тянется вверх к концам его ленты, легко разбираясь с узлом. Глава Лань покорно ждёт, а после подхватывает любимого на руки, направляясь внутрь комнаты к их ложу. Глава Цзян, не сопротивляясь, прижимается ближе, отстранённо осматриваясь по пути. Его внимание привлекает островок, освещённый несколькими танцующими огоньками ламп. Стол, заваленный бесчисленными свитками. Они не только громоздятся сверку, но и лежат вокруг. Однако не в привычном беспорядке, как это обычно бывало, когда он покидал на несколько дней Пристань Лотоса, а аккуратно сложенные друг на друга. Ваньинь присмотрелся. Один из свитков был развёрнут, а рядом на подставке осталась недавно покинутая кисть, на кончике которой всё ещё виднелись едва высохшие чернила. Обхватив шею мужа, он тихо сказал:       — Спасибо.       Ответом послужили нежная улыбка и лёгкий поцелуй. ***       В дверь одной из комнат постоялого двора неуверенно постучали.       — Отец, ты спишь?       Голос молодого адепта звучал сдержано и тихо, чтобы никого не потревожить. Не получив ответа, он уже хотел уйти, но после передумал. Решившись, он толкнул незапертую дверь, осторожно шагая внутрь. С тех пор, как похитили папу, Сычжуй ненавязчиво приглядывал за вторым родителем, переживая за его состояние. Расстеленная постель оказалась пуста, но всё ещё сохранила остатки тепла недавнего гостя. На стуле рядом было пусто. Лань Юань мог явственно представить, как совсем недавно здесь лежали аккуратно сложенные одежды и меч. Почувствовав дуновение холодного ночного ветра, он обернулся. Прямо напротив оказалось окно, распахнутое настежь. Выглянув на улицу, он констатировал:       — Никого.       Тихо вздохнув, Сычжуй потёр переносицу, прикрывая слипающиеся глаза. Его отец наверняка ушёл недавно через это самое окно. Адепт снова тяжело вздохнул. Он хотел разделить переживания отца, хотел помочь ему и в тоже время самому себе. Возможно, вместе им было бы легче чем по одиночке выносить неопределённость, тоску и страх.       Очередной тяжёлый вздох сорвался с губ, когда Сычжуй вгляделся в светлеющее небо. Подходит к концу ещё одна ночь в компании мучительной бессонницы.