Любовь - это непредсказуемый случай

Близилось новое столетие. Тихий и мирный городок Вьен встречал гостей. Семья Майклсонов нашла новый дом — поиски завершились после многочисленных странствий-бегств. Это новая попытка, новая жизнь, возможность пожить спокойно. Их осталось четверо — Финн покинул их рядом близко пяти столетий назад после встречи с братством пяти. На краю поселения их ожидал новый дом, что позволяло жить в одном месте, питаться в другом, при этом быть вне подозрений. Они — обаятельны, красивы и умны. Три брата и сестра за короткий срок покорили сердца местных, однако всегда старались держаться, поодаль страшась разоблачения. Слухи о тварях ночи распространялись по всем землям. Майклсоны прожили сотни жизней за чуть более семи сотен лет и сейчас просто искали дома, в котором ощущался уют и тепло. А также безопасность вдали от охотника и отца, который был страшнее любого. Порой страх сильнее физической силы. Сейчас же они, что были вечно в бегах, вроде как нашли то укромное место с зачаровывающей природой, невинными и доверчивыми и невинными жителями и соседями-едой. Они остались. Жили тихо и мирно, даже не подрывая семейные узы — никто не вонзил другому клинок в грудь, а то и в спину. Как уже говорилось, семья Майклсонов стала местными знаменитостями. Не было таких, что не хотел завязать хоть один разговор в надежде на дальнейшее общение. Ребекка тонула во внимании мужчин. Её редких светло-блондинистый оттенок волос, почти белый, был довольно редок в тех краях, тем самым еще больше выделяя девушку из серой массы. В то время как Клаус с Элайджей пристально следили за сестрицей, дабы история с её бывшей любовью не повторилась, иногда позволяя себе развлечься. Лишь Кол Майклсон наслаждался бессмертием, насколько только мог. Убивал невинных девушек, выпивая до последней капли их кровь. Не убирал их тела, никак не пытался скрыть содеянного. Оставлял их на месте происшествия. Не задумывался о последствиях. Он был свободен душой, если та всё еще была, и телом уже чуть более семи сотен лет. Кровь теплыми струями стекала по его лицу, пачкая одежду. Черные венки вокруг глаз продолжала пульсировать, клыки оставались на месте. Самодовольная улыбка на лице парня оставалась неподвижной, словно у статуи. Ей нравилось это место — оно было особенным. Поэтому почти каждое даже самое ранее утро проводила там. Тот день не стал исключением. Александра Кюри заворожено вновь наблюдала за течением реки Роны, сидя на её левом берегу. Оно было то быстрым и неспокойным, то ровным. Это напоминало её жизнь — это место было её укрытием. Она приходила туда, чтобы успокоиться после очередной ссоры с родителями. Вода камень точит. Александра — камень, вода — окружающие, что сточили почти всю её выдержку. Для них она кем только не являлась. Дочь местного знахаря и домохозяйкой, неплохой соседкой, местной красавицей, соперницей, девушкой с другими взглядами на свою жизнь и всех, кто каким-либо образом связан с ней — одним словом чудачкой. За её сравнительно короткую жизнь она успела испробовать вкус предательства неоднократно. Друзья оказывались предателями, врали, вставляли ржавые и кривые ножи в спину. Да, не смертельно, словно специально, чтобы была возможность увидеть всё содеянное — осознать всю суть их победы и их награды. Родные не понимали и не разделяли её интересов. Они любили её, но своей и непонятной для девушки любовью. Все перечисленные факторы не могли не отразиться на Кюри. Она почти всегда предпочитала быть одной, скрывая истинные эмоции глубоко внутри и не желая делиться ими с кем-либо еще. На людях Александра носила маску безразличия абсолютно ко всему. А после каждого такого прожитого дня, молодая девушка приходила к этому руслу или в лес, который знала, как свои пять пальцев, и могла быть собой, вылить всё горячими и обжигающими слезами, ударами о камни и деревья хрупкими конечностями, бросая пустые проклятья в себя. Медленно водя рукой по глади воды, Александра заметила, что окрас воды слегка изменился — добавился бардовый оттенок. Кровь. Это факт не смог пройти мимо этой девушки, и та начала стремительно направляться в поисках «источника». Долго идти не пришлось и вскоре её взору пало мертвенно-бледное тело неизвестной девицы, голова которой была близко с водой, а из шеи всё еще медленно стекала кровь. Кюри опустилась к бездыханному телу, при этом на лице у неё не выражалась ни одна эмоция. Ни ужас, ни страх, ни сожаление. Это не первое покушение, однако, это можно сказать, на территории Вьен. Но ей было все равно. Глаза неизвестной были открыты, что изменилось, когда девушка их закрыла. Все заслуживают покой. Она огляделась, не зная, что хочет увидеть. На небольшом холмике стоял парень, в котором Александра разглядела одного из новоприбывших Майклсонов. Кол. А лицо всё еще полно безразличия к происходящему, но теперь с долей интереса. Его ли рук дело? Почему он стоит там и просто наблюдает? Но впрочем это продлилось около нескольких секунд, поэтому вопрос испарился вместе с ним с того холма, стоило только на миг отвести взгляд, оставив в раздумьях. Оставаться рядом с трупом было крайне опасно, так как могли принять её за убийцу — за тварь ночи. Домой шла она, не оглядываясь медленными и тяжелыми шагами. За днем близился вечер. Сумерки стали сгущаться. Это означало, что вскоре разожгут костер, весь городок соберется, и начнутся пляски до поздней ночи. Иногда приходили и молодые люди для новых знакомств. Так было каждую пятницу. Старики рассказывали детишкам легенды и мифы, одним словом запугивали их и местных дурочек. Александра давно не принимала в этом участия, но пропустить не могла. Когда не когда она танцевала вместе с остальными. А когда эта девушка кружилась в танце, за этим наблюдала добрая часть селения. Это были плавные движения, не отличавшиеся особо от иных, но её подача придавала этому утонченности — они исходили из души. Коса была распущена, и волосы подобно огненному водопаду рассыпались по её плечам и спине, поблескивая от костра. Да, Кюри не отличалась особой красотой и богатством от остальных девушек — истинная красота была в её богатом внутреннем мире, которого многим недостает. Это выделяло её от других и привлекало излишние внимание. Ребекка не собиралась уступать кому-либо в чем-либо, и после Алекс реабилитироваться, когда та ушла, после того как ощутила на себе изучающий взгляд первородного. Ощущения не проходили до тех пор, пока она не скрылась из виду. А дома очередная ссора, недопонимание и в итоге боль, очередной побег в лес, очередные удары по твердой коре деревьев до кровотечения. Так до рассвета. Вновь встречать восходящее солнце, смывая собственную кровь и накладывать лечебные травы на образовавшиеся ранки для скорейшего их исчезновения. Вскоре нужно возвращаться к обязанностям, к семье. С первыми лучами девушка надевает свою маску, становится другой — своей противоположностью. Так легче переносить боль, которой слишком много. Но до этого еще пару глотков тишины и свободы. До этого еще расслабиться в своих мыслях, мечтах о чем-то хорошем, верить, что оно скоро случиться и изменит её жизнь в лучшую сторону; наслаждаться течением реки Роны. До этого еще встретить таинственного парня на соседнем береге достаточно узкой реки, чтобы суметь разглядеть на его сорочке бардовые пятна и такие же вокруг рта. Если быть точнее тот же парень, что и днем ранее. Он словно проверял её, хотел лицезреть её реакцию. Его голова была чуть наклонена, выжидая дальнейшего расклада событий и открывая больше кровавых потеков. Она это понимала и не желала оправдать его ожидания, хотя этим доказывала его предположения. Её лицо оставалось таким же спокойным. Другая бы завопила во всё горло, рванулась бы в лес со всех сил, но эта девушка стала исключением. Кюри лишь усмехнулась, встала со своего места и как обычно зашагала в сторону своего дома. Позади послышался плеск воды, та обернулась — никого не было, но вернувшись в исходное положение, увидела перед собой высокую фигуру парня с тонкими и изящными чертами лица. У него был небольшой низкий хвост, а темно-карие глаза почти черные были устремлены прямо в чужие серо-голубые. — Здравствуй, таинственная незнакомка, — произнес тот приятным слуху тембром голоса. — Кол Майклсон, — представился он.