Четыре бетонных ступеньки

На улице прохладно, но Чимину даже жарко, пожалуй, потому что они стоят под домом с Юнги, тот все еще держит его за руку и не перестает отчитывать, как маленького. Что ему нужно спать, не засиживаться до утра в закусочных, и вообще такое поведение для молодого человека недопустимо. Чимин послушно кивает головой, улыбается, а затем подается вперед и сам нежно целует Юнги в скулу, замирая так и прислушиваясь к своим ощущениям. Сердце снова бьется быстро-быстро, город перестает существовать, и он хочет остаться навсегда в этом моменте, где под его губами будет бархатистая, необычно светлая для Южной Кореи, кожа Юнги. — Не вздумай меня целовать, — тут же бурчит Юнги, щурясь, как котик, и Чимин автоматически подается вперед снова, целуя скулу с другой стороны. И щеку. И нежно вжимается в нее носом, глубоко вдыхая. От Юнги пахнет не то чтобы слишком приятно, если быть откровенным. Это запах закусочной, горелого масла, но также и теплый запах выпечки. Сверху есть опять та туалетная вода, которую всегда использует Юнги, и которая вообще не нравится Чимину. А под всем этим есть едва ощутимый запах сырости, и Тэхен уже говорил ему, что так пахнет гошивон. Но когда тебе девятнадцать лет, и ты так сильно влюблен в кого-то такого прекрасного, как Юнги, тебя не отталкивает и это. К тому же, Юнги нежно обнимает его за талию, и они стоят так пару минут, пока Чимин осторожно кладет руки на плечи парня, затем обвивает руками его шею и нежно запускает пальцы в короткие волосы на затылке Юнги, поглаживая и почесывая, пока Юнги не издает какой-то невероятный мурлыкающе-стонущий звук, заставляющий Чимина прижаться к парню еще крепче, жарко выдыхая ему куда-то в шею. — Мне пора домой, Чимин-и, — тихо шепчет Юнги. — Через пару часов вставать на учебу. И я обожаю прикосновения к волосам, не используй это против меня. — У меня от тебя перехватывает дыхание, — тихо признается Чимин. — Но я знаю, что тебе надо идти. — Пошли, проведу тебя, - вздыхает Юнги, взяв себя в руки. Они расстаются у двери в квартиру Тэхена, и Юнги тут же направляется вниз, бережно прижимая к себе букет, и оборачиваясь на секунду перед тем, как исчезнуть за углом. Их опять разделяют бетонные ступени, но сейчас они не кажутся Чимину такими непреодолимыми, как еще пару дней назад.

***

Чимин еще никогда не был таким счастливым, поспав при этом на ужасном диване Тэхена всего четыре часа. К счастью, у него не было первой пары, и он смог поспать хоть немного. Дольше, чем Юнги, во всяком случае, и это было ужасно грустно. Чимин не мог перестать думать, что Юнги столько работает, так устает, мало спит, много учится, а еще и нашел на него вчера полчаса, чтобы они прогулялись. Все время на парах это не давало Чимину покоя, а еще воспоминания об их объятиях. Он так хотел повторить это, что никакие доводы здравого рассудка не помогли ему отговорить себя от того, чтобы купить для Юнги обед и большой стакан кофе, и прийти к нему домой. Точнее, как обычно, остановиться на лестнице, вот только после стука Юнги не открыл. И снова. Чимин рискнул и осторожно надавил на дверь, с удивлением понимая, что она поддается. Они переписывались днем, так что он точно знал, что Юнги дома. И теперь… теперь он видел, что такое «дома». Вся квартира Юнги и правда занимала меньше комнаты Чимина. Электрическая плита, рядом с ней ступенька и шторка душевой, еще одна шторка — для туалета, очевидно. И в крошечной второй комнате без двери он увидел сначала свой букет, стоящий прямо на полу в банке, матрас, а потом висящие на стенах полки и стоящий прямо на матрасе, под узкой полоской окна, раскладной столик, на котором лежала книга и тетрадь, прямо на которой и уснул Юнги. Его прекрасный, невероятный Юнги, дремал, вжавшись щекой в тетрадь и умостившись между стеной и столиком, на краю матраса, заправленного пледом. В его наушниках достаточно громко играла музыка, и вот поэтому он не слышал ни стука, ни вошедшего Чимина. Тот попытался найти место для еды и кофе, но пришлось поставить пакет прямо на пол, медленно опускаясь на колени на матрас рядом с Юнги и осторожно убирая серебристые прядки с чужого лица. Ощутив прикосновение, Юнги вздрагивает и распахивает глаза, удивленно хлопая ресницами. — Ты… какого хрена, Чимин, ты в курсе, что это вторжение в частную собственность?! — тут же бурчит Юнги, выключая музыку и вытаскивая из ушей наушники. — Я принес тебе обед и кофе, ты не отвечал, и я вошел. Ты забыл закрыть дверь! Это опасно! Боже, ты представляешь хотя бы, какой ты красивый, когда спишь? - тараторит Чимин, заставляя Юнги нахмуриться. — Не представляю, извращенец, — вздыхает Юнги, скрывая смущение и пытаясь поправить волосы. — Ты так и собираешься тут сидеть? Тут и мне одному места маловато, прямо скажем, так что пошли лучше на улицу. — Нет. Давай посидим тут? — осторожно просит Чимин. Он не идиот и может понять почему Юнги хочет сбежать и увести его, но Чимин также хочет показать ему, что все в порядке. Что это не худшее место в мире. Ему вообще нигде не будет плохо, если рядом будет Юнги. — Тут уютно, - добавляет Чимин и для убедительности кивает головой. — Нихрена тут не уютно, - упрямо трясёт головой Юнги. — Но мне тут нравится. С тобой. Чимин медленно протягивает руку и накрывает ладонь Юнги своей, рассматривая то, какие разные у них руки. Размер, цвет кожи, форма пальцев. А потом Юнги нежно обхватывает его руку и тянет Чимина к себе, убрав свободной рукой столик в сторону. — Ты меня раздражаешь. — Но чем? — грустно спрашивает Чимин, потому что он еще не до конца привык к особенностям выражения эмоций Юнги, и ему кажется, что он все-таки сделал что-то не так. Что влез, помешал, напряг Юнги и пересёк границы. Он ведь и правда многое позволял себе с Юнги. Мог даже быть навязчивым, если уж на то пошло. — Ты пахнешь персиками, у тебя такие красивые волосы, и глаза, и шея, и губы и мне становится нехорошо, когда ты рядом, потому что у меня все зудит от желания к тебе прикоснуться. — Не сдерживай себя, — мягко шепчет Чимин, ощущая, как пылают его щеки от смелости, потому что он и не думал, что способен сказать что-то такое. — Чимин-и, ты… — Нет, Юнги-хен, не надо «но», пожалуйста. Просто… давай просто быть? Чимин, конечно, все понимает, но сейчас совсем не хочет думать. Он правда хочет просто быть. И очень надеется, что его поддержат. Юнги вздыхает и наклоняется, нежно скользя губами по маленькому носу Чимина, по его лбу и скулам, наклоняется ниже и целует в нижнюю челюсть, глубоко вдыхая запах кожи и поднимаясь снова вверх, легонько прихватывая мочку уха и заставляя Чимина рвано выдохнуть, поскуливая. — Черт, ты такой чувствительный. Я еще ничего не сделал, а ты уже весь в мурашках. Чимин даже не находит, что ответить. Он только дрожит, обнимает Юнги за шею и жмется к нему, собираясь отдать ему всего себя без остатка, не оглядываясь и не раздумывая. Юнги, правда, предпочитает брать частями, поэтому он оставляет нежные поцелуи в уголках губ Чимина, а только после этого накрывает его рот своим, медленно втягивая парня в поцелуй и унося не то что наверх, на крышу этого здания, но в чертовы небеса. Нет никакой разницы, где они находятся, как тут тесно и чем пахнет, потому что Чимин теряет голову в этой ласке, снова скулит и жмется-жмется-жмется, пытаясь врасти в Юнги и сделать все, чтобы тот никогда его не отпустил. Он никогда ещё не испытывал ничего похожего. — Ты так пахнешь, Мини, — нежно шепчет Юнги, отрываясь от чужих губ и зарываясь носом в волосы Чимина и глубоко дыша им. — Ничто не пахнет так, как ты. — Хен, — все, на что хватает Чимина, которому хочется плакать от переполняющих чувств, потому что он и не надеялся, что все случится так быстро. Был почти готов месяцами и годами ходить за Юнги и ждать от него взаимности. Но за узкой полоской окна вовсю цветет апрель, а Юнги снова целует его, сминая губы и плавно укладывая Чимина на матрас за его спиной, нависая сверху и продолжая целовать, пока Чимину не приходится хватать ртом воздух, когда того становится мало. — Там… там обед, — смущенно напоминает зацелованный Чимин через полчаса. Его волосы в полном беспорядке, рубашка измята и выправлена из брюк, но он чувствует себя самым счастливым парнем на свете, прижимаясь головой к плечу Юнги, который лежит на спине и нежно поглаживает плечо Чимина ладонью. — Да? Тогда надо пообедать. — Кофе только остыл… — Плевать, я люблю холодный. Юнги садится и потягивается, с улыбкой разглядывая Чимина, но тихо добавляет: — Тебе здесь не место, Мини. Это место… — Это место, где я счастлив, — тут же перебивает его Чимин, садясь рядом и самостоятельно прижимаясь к чужим губам. — Так что перестань ворчать и давай лучше поедим, — немного смутившись своего порыва, добавляет он, но успокаивается, видя улыбку Юнги.