Четыре бетонных ступеньки

Чимин влюблен до ужаса и совсем этого не стыдится. Он, конечно, пока не говорит о своих чувствах Юнги, но не представляет, каким слепым надо быть, чтобы не видеть их. Как Чимин смотрит на Юнги, как улыбается ему, как меняется его голос, когда они разговаривают. Тэхен, закрутивший роман с другом Юнги, проводит с ним большую часть свободного времени, и Чимину ужасно не хватает ушей, на которые можно было бы присесть и поговорить о Юнги. Как минимум потому, что сам Юнги учится и вкалывает круглосуточно, и у них остается не так уж много свободного времени друг на друга. Но Чимин не жалуется ни секунды, потому что все то свободное время, что остается у Юнги после сна, достается ему. Конечно, Юнги не самый простой человек, но никто, в сущности, не простой. Юнги заботится о нем, он внимательный, нежный, а еще он удивительно умный и добрый. Они постоянно кормят вместе уличных котов и собак, несколько раз ездили вместе в приют и помогали там строить теплые домики. Юнги раз в месяц ездит в разные больницы и интернаты и помогает там. Проводит время с больными, с пожилыми людьми, уделяет им внимание, играет в игры и просто выслушивает их. Чимин понятия не имеет, как один человек обычного роста может умещать в себе целое море доброты. Юнги любитель ворчать, он бывает резким в высказываниях и никому не позволяет вытирать о себя ноги, но при этом в нем есть бесконечный запас тепла и терпения для тех, кому в этой жизни повезло меньше. Чимин восхищается Юнги и растет вместе с ним. Он делает все, чтобы соответствовать этому чудесному человеку, и это, конечно, не остается незамеченным. — Чимин, сокровище, — ласково обращается к Чимину мать во время семейного ужина, пока он пытается под столом отвечать на сообщения от Юнги. У того сегодня игривое настроение, а такое случается не слишком часто, и они обсуждают, куда именно Юнги поцелует его завтра, когда Чимин придет к нему на чай. — Да, мам? — Этот мальчик… с которым ты встречаешься. Мин Юнги, верно? Чимин кивает. — У тебя скоро день рождения. Ты пригласишь его к нам? — О… я не знаю, — Чимин смущенно чешет переносицу, переводя взгляд с матери на отца. Тема Юнги в их семье была неоднозначной. Им нравилось, что он учится, выбрал престижную профессию и весь из себя правильный, но совсем не нравилось его место проживания. И если мама всегда старалась быть максимально мягкой в высказываниях, то отец позволил себе несколько грубых высказываний в адрес Юнги, что повлекло за собой огромный скандал. Чимин был хорошим ребенком, но он также был без ума от Юнги, и на то были все основания. Он не мог позволить кому-то безосновательно и безнаказанно его обижать. После той ссоры тема Юнги закрылась. Он был почти уверен, что отец, а может и мать, просто ждут, пока он «наиграется». Отец сравнил Юнги с любимой машинкой на радиоуправлении, которую Чимин не выпускал из рук несколько лет, и это, честно говоря, было отвратительно. В общем, сейчас ему совсем не нравилось приглашение, но он понятия не имел, что говорить и как реагировать. Он и забыл об этом празднике, да и не хотел давать ответ, не обсудив все с Юнги. — Мы собираемся пригласить парочку самых близких друзей, так что ты можешь позвать и своих друзей тоже и его, — продолжила мама. — Честно говоря, я бы предпочел отпраздновать со своими друзьями отдельно, — вздохнул Чимин. — Нам будет скучно. Я же знаю, что вы все равно затеете что-то грандиозное, и моим сверстникам будет неловко. — Но там будет Сехун, он приедет с родителями, и вы могли бы после все вместе отправиться куда-нибудь в ночной клуб. Ах вот оно что. Сехун. Ну конечно. — Мам, я не собираюсь… боже, ну вы серьезно? Мне исполняется двадцать лет, я могу сам выбирать, с кем мне встречаться. И мне не нравится Сехун. Ни одной секунды не нравился. — Чимин, никто не говорит об отношениях, перестань, — вздохнула мама. — Ладно, тебе виднее. Тогда просто встретим семьей, а для друзей арендуем тебе ночной клуб на вечер и ночь, идет? Теперь Чимину было стыдно. Ну конечно. Он встал из-за стола и обнял мать за плечи, целуя в макушку. — Извини. И спасибо, мам. Я очень это ценю.

***

Чимин вошел в квартиру Юнги следом за хозяином, закрывая за ними дверь и тут же обнимая парня за шею, привстав на носочки, чтобы окутать всего Юнги лаской. — Я тоже соскучился, — шепнул тот, обнимая Чимина за талию и поворачивая голову так, чтобы поцеловать его в мягкую щечку. — Я больше! — проворковал Чимин, зацеловывая Юнги в губы быстрыми короткими чмоками. Ему все еще иногда не верилось, что он смог заполучить этот неприступный айсберг. Серебристые волосы Юнги теперь можно было перебирать маленькими пальчиками. Можно было разглаживать складочку между бровями. Гладить скулы и кусать щеки. Целовать губы. Шею. Сжимать руку. Можно было залезать сверху, садиться на колени, тыкаться носом в шею и тискать откормленный им мягкий живот. Чимин не чувствует запаха сырости, не замечает, что одежда Юнги порядком изношена, а он частенько не может позволить себе каких-то элементарных, как для Чимина, вещей. И дело не во влюбленности и не в розовых очках. Дело в том, что благодаря Юнги Чимин учится смотреть на жизнь под новым углом и замечать вещи, недоступные ему раньше. Он учится не спускать состояния на шмотки, учится питаться здорово и экономно. Учится готовить. Он начинает серьезнее относится к экологии, полностью переходит на многоразовый складной стаканчик для кофе, отказывается от пакетов и трубочек, а еду для Юнги начинает носить в картонных коробочках и бумажных пакетах. Удивительно то, что Юнги ни разу не сделал ему замечания и не пытался ничему учить, просто Чимин наблюдает за ним и повторяет за ним. Юнги для него — кумир. Образец для подражания. Учитель. Друг. И его любовь. В Юнги, несмотря на регулярное ворчание и специфические комплименты (однажды он назвал Чимина гусеницей и тот десять минут обижался) бесконечный запас терпения и нежности. К нему, Чимину, в том числе. — Ты чего такой ласковый? Я тебе не доверяю, — шутливо бурчит Юнги, когда они уже сидят на его матрасе после легкого обеда, смотрят выпуск любимого шоу с планшета, а Чимин никак не может отлепить руки от Юнги и перестать к нему приставать. — Я всегда ласковый, — фыркает Чимин, нависая над Юнги сверху и целуя в губы. — Но мне нужно поговорить с тобой на одну тему, которая мне не слишком нравится, и я оттягиваю этот момент, как могу. — О, ну я так и знал, — протянул Юнги, — тебе что-то от меня надо. — Да нет же, хен, не издевайся! Это касается моего Дня рождения. Он через две недели. — О? Я не знал. Ты почему не сказал мне? — Я забыл, — Чимин пожимает плечами. — Впервые за почти уже двадцать лет я совсем об этом не думал. Мы с тобой столько всего делали за это время, что я совсем не смотрел на дату, и учеба в университете в этом плане мне никак не помогала. — Ладно, понимаю, я тоже мало о чем мог думать в эти месяцы, все мои мысли были заняты одними щечками. — Ты хочешь сказать, что у меня такие большие щечки?! — возмутился Чимин. — Ну что ты, щеночек, они куда меньше твоей жопки, — рассмеялся Юнги, даже не пытаясь увернуться от маленьких кулачков, что прилетели ему в плечо. — Ну ты и гад, Мин Юнги. — Не обижайся, милашка. Ты же знаешь, как сильно мне нравится и то, и другое. Хочешь, чмокну? Прямо в жопку. Чимин смущенно захихикал и уложил голову обратно на плечо Юнги, прикрывая глаза. — Ты опять сбиваешь меня с темы! — пробурчал Чимин. — Мои родители хотят, чтобы ты пришел к нам. На семейный праздник. Но не волнуйся, я сразу сказал, что не хочу, чтобы мои друзья и ты сидел в этой скучище, — добавил Чимин. — Так что для нас родители сделают мероприятие после. В ночном клубе. У тебя получится по работе? Если нет, то все в порядке. Я понимаю, что сам виноват, что не предупредил тебя. Не знаю, как только из головы вылетело. Чимин правда очень не хотел, чтобы Юнги подумал, словно для него этот День рождения — какое-то супер-событие, потому что он им не был. Особенно после знакомства с Юнги. Он на столько вещей пересмотрел свой взгляд, что вообще сомневался, что хочет что-то праздновать. — Но я позову еще Тэхена и Чонгука. Можем кого-то с твоей работы. Юнги улыбнулся и провел рукой по волосам Чимина. — Это же твой день рождения, кроха. Конечно, я поменяюсь сменами на работе и приду на него. И если захочешь, то и на семейную его часть приду. Только скажи, что ты хочешь в подарок. — Правда?! О боже! Ничего не надо! Ты правда придешь?! Насчет семейного — не знаю, я и сам хочу избежать этой участи, потому что там еще и Сехун будет, — Чимин скривился. — К тому же, там наверняка будет очень скучно, как и всегда! — Кто-то будет? — заинтересовался Юнги, садясь в кровати и заставляя Чимина надуть губы, потому что его лишили удобненькой подушки. — Сехун. Это сын партнера по бизнесу моего отца. Он мерзкий и намного меня старше. — Намного? — Ну… он точно старше тебя, — рассмеялся Чимин. — А что такое? — Ничего? Что с ним не так? Он к тебе пристает? — Ой, да ему плевать на меня, как и мне на него. Просто родители узнали о том, что я гей и он гей и решили, что если уж потомства не дождаться, то было бы хорошей идеей… ну ты понял. Прошлый век, честное слово. Конечно, никто ни на чем не настаивает, но они вечно расхваливают нас друг другу и это неловко. А на этот Новый год он и сам типа… странно себя вел, не знаю. Стал таким обходительным. Юнги недовольно поджал губы и в одну секунду повалил Чимина на спину, заглядывая в глаза. — Это, — он ткнул Чимина пальцем в мягкое бедро, — моя жопка. И моя детка. И если кто-то будет совать к тебе свои грязные ручонки, я эти ручонки сломаю. Так всем и передай. Чимин почувствовал, как сладко трепещет в груди его сердце. Юнги чуть ли не впервые, а может и впервые, открыто заявлял на него права, пусть и наедине! И ревновал! И называл своей деткой. Боже, кажется, Чимин сейчас откинется от счастья. Так и умрет, такой молодой и красивый. — Юнги-я, — пропищал Чимин, обнимая парня за шею и притягивая к себе, заставляя упасть сверху и быстро целуя в губы. — Я твоя и только твоя детка. Поцелуй меня сильно-сильно! — И крепко-крепко? — рассмеялся Юнги, удобнее укладываясь сверху Чимина, просунув ногу между его ног и удерживая часть веса все-таки на локте. — И страстно-страстно, — кивнул Чимин, прикрывая глаза и млея, когда губы Юнги, теплые и настойчивые, накрывают его губы, раздвигают их и завладевают его ртом и всем его вниманием. Целоваться с Юнги, лежа на матрасе на полу, и не думать ни о чем, кроме его больших рук на своем теле — лучшее, что когда-либо случалось с Чимином.