What's the worst that I can say?

      Я терпел. Клянусь, терпел неделю. Что может быть тяжелого в том, чтобы провести всего неделю с любимым братом? Только лишь то, что эта неделя стала для меня тяжелейшим испытанием. Именно в тот момент я понял, насколько у меня развита эмпатия.       У вас бывает так, что вы заходите в комнату к человеку со сломанной ногой, смотрите на него и чувствуйте, как тут же начинает болеть уже ваша нога? Скорее всего вы постараетесь избегать этого человека до тех пор, пока его нога не заживет. А я не мог избегать Майки, потому что безумно его любил. И эти семь дней стали для меня личным адом. Нет, с ногами у Майки все было в порядке. Чего не скажешь о психике. Он перестал разговаривать, перестал есть, его глаза теперь всегда были красными и пустыми, он предпочитал целый день лежать в кровати. Я даже не мог понять, когда он спит, а когда бодрствует. Может это проявление паранойи, но иногда я подходил к дверному проему в свою комнату (Майки спал только в моей комнате) и проверял, дышит ли он. Я не думал, что смерть бабушки так его сломает. А сломала ли она меня? Да. Но я старался справиться с этим привычным для меня способом: алкоголем. До тех пор, пока не пообещал Майки неделю назад… Теперь я чувствую себя обязанным помочь младшему брату, стараюсь не впасть в депрессию. Но все, что я чувствую, это отчаяние, когда смотрю в его пустые глаза. И сам медленно попадаю в капкан своих мыслей, потому что даже не могу уйти в этот чёртов бар и напиться до потери сознания! И я люблю и ненавижу Майки Уэя.       В это воскресенье я сидел на скамейке в парке. В это солнечное воскресенье я сказал Майки, что выйду немного проветриться, потому что в доме было очень душно даже с открытым окном. Сказал, что приду через час. В ответ получил уже привычное за неделю безразличное мычание, похожее на «угу». На самом деле, меня это устроило, потому что я не мог находиться в доме вовсе не из-за духоты.       Сидя в парке, я все еще думал, что такого брата, как я, и врагу не пожелаешь. Майки нужна поддержка. Он тоже потерял любимого человека. А я при любой возможности пытаюсь сбежать от него, находя довольно глупое оправдание в метафоре с зыбучим песком. Вся эта ситуация похожа на зыбучий песок. И мы оба туда проваливаемся. Разница лишь в том, что Майки гораздо быстрее проваливается, чем я. Еще немного, и он пройдет ту точку невозврата, откуда будет выбраться уже невозможно. Но в попытках его спасти я проваливаюсь сам. Эгоистично. Меня самого тошнит от этих мыслей. Поэтому теперь я просто сижу на скамейке в единственном парке в нашем городе и наблюдаю за мальчиком лет четырех, который упал с горки и теперь орет на всю округу. «Малыш, ты еще не знаешь, что ждет тебя впереди. Разбитый нос – это лучшее, что случится с тобой в этой жизни» - с горькой усмешкой подумал я.       Вернувшись через полтора часа домой, я крикнул: «Майкос, я пришел!» Из комнаты вышло нечто, что еще недавно было моим братом. Борцовка в черно-оранжевую полоску свисала с худющего тела. Могу поклясться, что под ней были выпирающие ребра. Майки всегда был худым, но сейчас он был просто скелетом. Под глазами черные синяки ярко выделялись на бледной коже. Всю неделю Майки почти не вылезал из кровати, а потому я даже не мог толком рассмотреть его внешний вид. И пришел в ужас от того, что увидел. Он еле стоял на ногах, а вместо глаз на меня смотрела пустота. - На час, да? – лицо Майки перекосила гримаса отвращения и злости. – Думаешь, я ничего не вижу? Скажи, что ты просто не хочешь сюда приходить! - О чем ты? – ошарашенно спросил я. - Не прикидывайся придурком, Джерард. Ты вовсе не такой. Мне плохо, но я не слепой. Думаешь, я не вижу, как ты хочешь уйти из дома, чтобы не находиться здесь со мной! – казалось, на последний словах он начал задыхаться.       Черт, он бросал в меня слова, как дротики. Иронично, что Майки никогда не играл в дартс из-за проблем со зрением. - Майки, тебе нужна помощь. Я не могу с тобой сидеть целыми днями, не выходя из дома. - Чья помощь? – он прищурил глаза. – Мне не нужны психотерапевты! Мне нужен брат! Сколько раз за эту неделю ты сматывался в бар?!       Я был шокирован тем, что молчавший всю неделю Майки вдруг резко выдает такую тираду. Но за шоком пришло осознание его слов. Мои внутренности будто начали наполняться ядом, который копился всю неделю. Он прожигал изнутри. Сжигал все человеческое, что было во мне. Он растекался по венам и артериями стремительно несся к мозгу. Кто-то будто опустил рычаг в моей голове, и я полностью потерял над собой контроль. - Ты издеваешься? Какой к черту бар?! Я всю неделю сидел с тобой! Тебе не кажется очевидным, что у тебя проблемы? Да, черт возьми, тебе нужна профессиональная помощь. Если я еще неделю просижу с тобой, то она понадобится и мне! Я не долбанный психиатр! Господи, Майки, я и так пытаюсь тебе помочь, а ты тянешь меня на дно! Всю неделю я только и делаю, что бегаю вокруг тебя. «Майки, ты должен поесть», «Майки, ты должен выйти на улицу». Да я умолял тебя пойти к психотерапевту! Ты прав: я сбегаю не из дома, а от тебя, потому что мне больно смотреть на то, как ты превращаешься в это и абсолютно ничего с этим не делаешь, – за собственной злостью я не видел, как мимолетные эмоции пробегают по лицу брата. Ярость меня полностью ослепила. - Это так эгоистично, что ты даже не спешишь мне помогать. Думаешь, тебе одному плохо? А ведь я тоже потерял ее! – злость сжала мне горло, я не смог произнести больше ни слова. Грудная клетка вздымалась как после спринта. Я никогда не был силен в беге, а вот в дартсе, как оказалось, был.       Майки застыл, но все также продолжал смотреть на меня в упор. Его била мелкая дрожь, но лицо оставалось непроницаемым. Он будто впал в транс в то время, как во мне все еще кипела ярость. Голова была заполнена словами, которые я давно хотел сказать Майки, всеми обидами, но я молчал и тяжело дышал, чувствуя, как от переизбытка эмоций начинает жечь глаза. - Прости, - прошептал Майки. Губы почти не двигались, а слова прозвучали как дуновение ветра. Я поймал его взгляд и отчетливо увидел неприкрытую ненависть. Это стало последней каплей.       Я пулей выскочил из дома, сел в машину и поехал в уже знакомое мне место.