Последнее задание Северуса Снейпа

Вдова мистера Малфоя в своём траурном наряде была похожа на грациозного чёрного лебедя. Изящным движением руки, словно взмахом крыла, она предложила Северусу Снейпу расположиться в кресле напротив. Сквозь окна библиотеки лился прохладный слабый свет, выхватывая из темноты углы резных стеллажей с книгами. Снейпа не удивило, что она предпочла встретиться здесь, хотя эльфы давно отмыли кровь с камня в парадной комнате. — Стакан огневиски или бокал красного эльфийского? — На бледном лице хозяйки поместья отчётливо обозначились морщины, под глазами залегли тени. — Ничего не нужно, спасибо. — Северус, ты очень помог нашей семье в прошлом году, — Снейп нахмурился, вспомнив, чего стоила ему эта помощь, — ты спас моего сына, за что я в вечном долгу перед тобой. — Так ты позвала меня, чтобы вернуть долг? Вдова опустила глаза. — Я беспокоюсь за Драко. Он заперся в кабинете Люциуса и уже сутки не выходит. Скоро опустошит винный погреб. Келебримбор — наш домашний эльф — отнёс наверх уже пять бутылок. — Тогда ему лучше вернуться в Хогвартс, по крайне мере, там он не сляжет с отравлением. — У Драко такой сложный характер, ему всегда нужен был авторитет, на который он мог бы равняться. Его отец… эта позорная казнь… Он сломлен, потерян. Моих слов не слушает. Северус, может быть, ты сможешь на него повлиять? — Глупая идея. Меня он тем более не послушает. — Но вы раньше ладили. — То было раньше, а сейчас… — он вздохнул. — Видишь ли, в чём тут дело: его отец мёртв, а я — жив. Снейп посмотрел Нарциссе в глаза, надеясь найти там понимание, и не увидел. В них были только слёзы и надежда. Какая-то жизнь по Канту получалась. Впору самому становиться философом и выпускать книгу: «Как жить согласно долгу». — Северус, прошу тебя, — голос Нарциссы был тих, но в нём слышалась непривычная для неё мольба. — Он отталкивает меня. Оттолкнёт и тебя, скорее всего, но ты хотя бы попробуй. Снейп отвернулся, словно изучая древесный узор на стеллаже. Он знал, чем это кончится. Сначала он пойдёт к Драко — не потому, что хочет, а потому, что по-другому не умеет. Скажет несколько слов, выслушает в ответ поток злости и отчаяния. И останется. Потому что в мире, где долг перевешивает желания, иначе быть не могло. — У него твой характер, Нарцисса, — сухо заметил он. — Такой же упрямый, когда страдает. Она не ответила. Просто смотрела на него всё тем же взглядом — взглядом, в котором не было гордости, только усталость и надежда. Он кивнул, поднялся, поправил мантию. — Хорошо. Но не жди, что я сотворю чудо. — Спасибо, Северус. Она произнесла это едва слышно, но он уловил в её голосе облегчение. Как будто одно лишь его согласие уже давало надежду, что Драко не сломается окончательно. Снейп вошел в комнату бесшумно, как тень. Тусклый свет камина выхватывал из темноты строгие очертания его фигуры. Драко, развалившийся в кресле, поднял на него мутный, злобный взгляд. — Вас мать подослала? —  Снейп ничего не ответил. Он знал золотое правило переговоров: хочешь, чтобы тебя выслушали — сперва дай человеку выговориться.  — Я не нуждаюсь в вашей жалости! — голос Драко дрожал от гнева. — Когда была нужна ваша помощь, вы отсиживались в Хогвартсе. Как и всегда. Вы даже не пытались спасти его! А теперь пришли сюда, в его кабинет, в его дом. Стоите здесь, как будто имеете на это право! Как будто вам есть до меня дело! Драко с силой ударил кулаком по столу, и случайно смахнул на пол чернильницу. Чернильные капли брызнули на ковер, на облицовку камина, но он даже не заметил этого. В висках стучала злость. — Где вы были, когда его схватили? Когда мать ночами металась по дому, не находя себе места? Когда я пытался понять, отпустят его или… — его голос сорвался, но он тут же взял себя в руки. — Ах да. Вы были заняты. Как всегда. Прятались в Хогвартсе, отмахивались от нас важными делами. Великий, всемогущий Северус Снейп! Драко ухмыльнулся, но в его глазах не было веселья. — Вы что, думаете, я не понимаю? Вы играли в свою игру, и отец был для вас пешкой. Он всегда подозревал вас. И был прав. Вы использовали его, использовали нас всех, а когда стало по-настоящему опасно — переметнулись на другую сторону. Не пытайтесь убедить меня в обратном. Снейп и не пытался. Он молча поставил пузырек антипохмельного на край стола, чуть наклонил голову, изучая юношу с выражением то ли презрения, то ли жалости. Очевидно Драко не понравился этот взгляд. И теперь ему хотелось по-настоящему зацепить, задеть этого непробиваемого человека, от которого все его слова отлетают, словно отбитый бладжер. Пошатываясь, Драко поднялся из-за стола, ощутил, что его ведёт в сторону, и упёрся ладонями в стол для равновесия. — Убирайтесь. Снейп не шелохнулся. Тишина, повисшая между ними, была тяжелее любых слов. Пламя в камине потрескивало, отбрасывая дрожащие тени на стены. Драко смотрел прямо на него, задрав подбородок вверх в попытке сохранить остатки достоинства, но в его глазах читалось иное — злость, отчаяние, усталость. Северус медленно сделал шаг вперед, и Малфой, сам того не осознавая, отступил. — Боишься? — холодно поинтересовался Снейп. — Вас? — Драко хрипло рассмеялся. — Да вы просто…  Он осекся. Снейп продолжал приближаться, не сводя с него взгляда. — Вы лжёте. Вы всегда лгали, — Малфой попытался вновь набраться злости, но голос подвел его. Он сглотнул, будто ему вдруг стало трудно дышать. — Вы всё твердите, что заботитесь о нас, но на самом деле вам плевать. На моего отца, на мою мать, на меня. Снейп молчал. Он остановился в шаге от Драко, изучая его взглядом — долгим, пронзительным, проникающим под кожу. — А теперь вы стоите здесь и делаете вид, что вам есть до чего-то дело? — голос Драко дрогнул. — Всё, что вы сделали, вы сделали ради неё. Ради грязнокровки. Ради мертвой. Щелчок. Драко не успел даже вздохнуть, прежде чем оказался впечатан в стену. Холодные пальцы сомкнулись у него на горле, и он вздрогнул, когда ощутил, как под чужими ладонями бешено забилась жилка. Снейп наклонился ближе, и его голос прозвучал мягко, почти ласково, но в этом шепоте было больше угрозы, чем в любом крике. — Не смей произносить это слово своим грязным ртом. Губы Драко подрагивали, глаза смотрели с опаской, он шмыгнул носом. Снейп выдержал паузу, затем резко разжал пальцы и отступил.  — Сейчас вы сядете и спокойно выслушаете меня. Драко рухнул обратно в кресло, тяжело дыша. Даже в пьяном состоянии он понимал: сопротивляться человеку, который троекратно превосходит тебя по силе, неразумно. Снейп сел напротив, чуть подался вперёд, опираясь локтями о стол. Драко, всё ещё тяжело дыша, машинально потирал шею там, где только что были пальцы учителя. Взгляд его метался по комнате, он не хотел смотреть Снейпу в глаза, но тот не оставил ему выбора. — Ты многого не знаешь, — начал Северус ровно, без нажима, — о своём отце. Драко скривился. — О, конечно, расскажите мне, профессор, о моём отце, — усмехнулся он, но заметив острый предупреждающий взгляд замолчал. — Ты думаешь, твой отец верил в этот бред про «чистую кровь»? Что он действительно считал, будто маглы — ничтожества, а маглорождённые не имеют права жить? — Конечно! — воскликнул Драко. Снейп наклонился ближе. — Тогда почему он позволил мне учить тебя зельеварению? Драко нахмурился. — Что?.. — Почему он не потребовал убрать меня из Хогвартса? Ведь я — полукровка. Почему он поддерживал школу, где полукровки и маглорождённые учились наравне с чистокровными? Малфой молчал. Снейп продолжил: — Истина в том, что твой отец служил Тёмному Лорду не из-за идеологии. Он служил из страха. Как и многие. Драко стиснул зубы. — Ложь. — Правда, — мягко возразил Северус. — Иначе зачем он пытался откреститься от Волан-де-Морта после его падения? Почему говорил, что был под Империусом?  — Чтобы избежать Азкабана. Снейп продолжил, не обращая внимая на слова Драко. — Почему он метался, пытаясь угодить и Министерству, и Лорду, даже когда тот вернулся?  Малфой молчал, сжав кулаки. Снейп выпрямился. — Твой отец не был жестоким человеком, Драко. Он ошибся. Он сделал выбор, а потом понял, что пути назад нет. Драко вдруг резко встал, подошёл к камину. Его плечи дрожали. — Я… не верю вам. — Не веришь? — Снейп чуть приподнял бровь. — Тогда задай себе один вопрос. Малфой сжал пальцы в кулаки. — Какой? Снейп медленно встал, обошёл стол и остановился рядом. — Почему Темный Лорд, который так превозносил чистоту крови, сам был полукровкой? Драко резко повернулся, глаза его расширились. — Что? Северус смотрел на него внимательно, почти с жалостью. — Его мать была ведьмой, но отец — маглом. Он ненавидел отца, и перенёс эту ненависть на всех магглов, создал идеологию, в которую сам не верил. Потому что первым нечистокровным волшебником, от которого ему следовало бы избавиться, был он сам. Темный Лорд просто искал фанатиков, готовых служить ему, готовых убивать ради него. И твой отец был одним из них. И я… когда-то. Драко смотрел на Северуса умоляющим взглядом. — Нет… нет, это неправда… Снейп склонил голову. — Ты ведь не глупый мальчик, Драко. Ты сам знаешь, что это правда. Малфой сглотнул. В комнате повисла тишина. Только огонь в камине потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на стены. Они проговорили до утра.  В замок Северус вернулся вымотанным. Хотелось лишь одного — забыться сном, пускай бы даже только на пару часов до первого урока. Уходя из мэнора, он оставил домовому эльфу Малфоев записку:

Цисси, вскоре ты обнаружишь, что твой сын переменил взгляды и стал смотреть на некоторые вещи иначе. Он будет задавать тебе много вопросов. Не переубеждай его. Дай ему возможность жить с незамутненным разумом. Это твой долг мне. И ему.

Гермиона и Рон напряглись, когда к их столику, небрежно держа кружку сливочного пива, подошёл Драко Малфой. Он не спросил разрешения, просто сел, опустив взгляд на пену напитка. Несколько секунд он молчал, и они тоже молчали, переглядываясь поверх его светлой головы. — Спасибо, — вдруг произнёс он, подняв на них усталые серые глаза. Гермиона замерла, Рон осторожно поставил свою кружку на стол. — За то, что прикончили этого гада, — продолжил Малфой. Он говорил ровно, но в голосе его слышалась напряжённость, словно эти слова давались ему нелегко. Он медленно перевёл взгляд на Луну Лавгуд, которая сидела рядом, отрешённо вчитываясь в статью «Придиры». — И ты, — добавил он, склонив голову набок. — Ты ведь тоже помогала, да? Полумна подняла взгляд от газеты и улыбнулась ему — легко, почти незаметно, но в её глазах не было радости. В них было что-то знакомое, тревожное. Что-то, что их неуловимо роднило, мучительное и удушливое, как казнь Люциуса Малфоя или безжизненное тело Ксенофилиуса Лавгуда, распластанное на лестнице с разметавшимися, спутанными волосами, испачканными в крови. Малфой отвёл взгляд, резко выдохнул и пробормотал: — Из-за него столько детей осталось без отцов… Рон и Гермиона снова переглянулись. Оба подумали одно и то же: Гарри не поверит. Луна медленно сложила газету и произнесла: — И без матерей. И без дома. И без средств к существованию. Совсем маленькие, и некому о них позаботиться. Министерство конечно выделяет деньги, но этого недостаточно. — Недостаточно, — задумчиво повторил, Малфой. — Моя двоюродная тётя в Америке учредила фонд помощи сиротам. Вот бы кто-нибудь сделал что-то подобное для детей здесь, в Англии. — А это можно! — неожиданно живо подхватил Малфой. — Деньги у меня есть! Рон поперхнулся пивом, Гермиона приподняла бровь. — А где Поттер? — спросил Драко, обводя взглядом зал, но, не дождавшись ответа, продолжил размышлять об идее фонда для сирот войны. А потом плавно перешёл на тему: каким же гадом был Тот-Кого-Теперь-Можно-И-Нужно-Оскорблять. Полумна изредка вставляла замечания, остальные молча слушали, терпеливо допивая пиво. Малфой говорил всё быстрее, увлекаясь собственной речью, но в какой-то момент вдруг оборвал себя на полуслове. Он шумно поставил кружку на стол и встал. — Ну, ладно. Бывайте. Прежде чем уйти, он пожал руки каждому из них. Рон от неожиданности чуть не уронил свою кружку, Гермиона сжала его пальцы с натянутой вежливостью, а Луна ответила мягким рукопожатием, задержав его руку в своей чуть дольше. Малфой посмотрел на неё, но ничего не сказал. Только кивнул, отвернулся и исчез в толпе. Луна тут же взялась дочитывать газету. Рон и Гермиона молча проводили его взглядом. — Это было… странно, — наконец пробормотал Рон. Гермиона нахмурилась. — Он был пьян? Луна, не отрываясь от газеты, перевернула страницу и спокойно сказала: — Думаю, он просто пытается стать кем-то другим. При нарезке бубонтюбера у Гарри сильно дрожали руки, так что Гермионе пришлось взять это на себя. Рон тоже пожаловался на дрожание рук, но подруга только фыркнула на него. — У тебя плохо заточено лезвие, вот, возьми, — сказала Луна и протянула ему свой нож. — А вы уже выбрали поручителя? — спросила она у всей троицы. Только Гермиона ответила утвердительно. — А кого? — поинтересовался Рон. — Профессора Снейпа. — Снейпа?! — удивились Гарри и Рон, кажется, слишком громко, потому что расхаживающий между рядами профессор зелий остановился и смерил их грозным взглядом. — Ага. А ты кого выбрала? — обратилась она к Луне. — Сначала профессора Флитвика, но к нему записалось так много студентов, что я уже не влезла в список, поэтому я выбрала профессора Хагрида — к нему никто не записался. — Надо к нему заглянуть, — оживился Гарри. — Надо сначала выяснить, что с тобой, — одернула его Гермиона. — Со мной всё в порядке. — Оно и видно: разговариваешь с синхронистами во сне, теряешь контроль над магией, а все выходные проторчал у озера, совершенно забыв о своих друзьях. — И о своей девушке, — Джинни, шедшая мимо за новой порцией ингредиентов, дала ему мягкий подзатыльник. — Почему тебя так тянет к озеру? — спросила Гермиона. — Не знаю… там так… спокойно. И голова перестаёт болеть. — Это очень, очень странно, Гарри, — серьезным тоном сказала Гермиона. — Жаль, что команду по восстановлению Хогвартса распускают, — грустно сказала Луна, витающая где-то в своих мыслях. — Рано или поздно это должно было случиться, — вставила Джинни, проходя мимо них обратно. — Это ещё почему? — удивился Рон. Джинни остановилась и закатила глаза. — Здание школы — историческая ценность. Нужно множество согласований, чтобы отреставрировать замок в первозданном виде. Новых подвижек, возможно, придётся ждать годы. — А ты откуда знаешь? — Минус пять баллов с Гриффиндора, мисс Уизли, — раздался строгий голос профессора. — Ты бы почаще с отцом общался. Он у нас всё-таки в Министерстве работает, — прошептала Джинни и поспешила на своё место, чтобы не потерять ещё баллы. Вечерело. Гарри сидел, завернувшись в трансфигурированный из травы плед, на берегу озера у самой кромки воды. Погода была прохладная, и русалки не высовывали из дома своих хвостов. Голова не болела, Гарри больше не вздрагивал от обычных звуков, казавшихся ему слишком громкими. Вода давала ощущение покоя и безмятежности, звала в свои глубины, приглашала дотронуться. Гарри сбросил с себя плед и пошёл. Двигался он в каком-то полубессознательном состоянии, но это казалось правильным. Вот так, глубже. Там, на дне — что-то важное, что-то, что он должен забрать. Гарри уже был по пояс в воде, когда его окликнула Джинни. Он вздрогнул, словно от резкого пробуждения, и поскорее выбрался из воды. Джинни подозрительно нахмурилась: — Решил искупаться? — она направила на него палочку и произнесла: Impervius!* — Ага. Погода хорошая, — Гарри очень глупо себя чувствовал. — Вместо тренировки? Он промолчал. А Джинни не терпящим возражений тоном сказала: — Гарри Джеймс Поттер, ты сейчас же объяснишь мне, что здесь происходит. Он не объяснил. Потому что сам не понимал, что с ним творится. Но они шли по дороге в замок и говорили друг с другом так откровенно и долго, как давно не случалось. Джинни ругала его за то, что он молчал о своих трудностях. — Мы вместе, Гарри, понимаешь? Вместе. А значит, твои проблемы — это и мои проблемы тоже. Гарри смотрел на неё и кивал. Но стоило им отойти от озера на значительное расстояние, он почувствовал слабость и сильную боль в висках, снова. Первый дополнительный урок у профессора зелий был короток. Снейп начал с того, что объяснил Гермионе разницу между хорошим зельеваром и мастером. — Для вашей цели уровень хорошего зельевара — то, что нужно. Первые полгода схема будет такая: я даю вам тему, вы приносите мне эссе. В конце каждой главы учебника тест, его тоже сдаёте мне. Во втором полугодии мы потренируемся варить зелья, которые входят в программу экзамена, одно из них вы сумели изготовить, будучи на втором курсе, так что с этим, думаю, проблем не возникнет. К следующему занятию прочитайте первую главу и сделайте тест. Эссе на тему «Сравнение дикорастущих мандрагор с тепличными». Вопросы? Гермиона, обескураженная услышанным, потеряла дар речи и в ответ невнятно что-то промычала. — Повторите, используя слова, мисс Грейнджер. — Сэр, практических занятий в первом полугодии вообще не будет? — Вы же ясно слышали, что я сказал. — Но… Я не так себе это представляла, — растерянно пролепетала она. — Любопытно. А как именно вы себе это представляли? — Я надеялась, что будет больше практики. — Повторюсь, для вас это не обязательно, — втолковывал он ей, как маленькой глупой девочке. — Целители сами почти не варят зелий. Вы должны только разбираться в них, а это теория, мисс Грейнджер. — Позвольте мне объяснить, сэр. Помимо целительства, меня интересует разработка лекарственных зелий. И я бы хотела иметь возможность работать в лаборатории. — Я тоже много чего хотел бы, мисс Грейнджер, — Снейпа уже начинал раздражать этот разговор. — Сэр, я вас очень уважаю как мастера зельеварения. Но заниматься по учебникам я могу и в библиотеке. Я пришла к вам не за этим. Вы же знаете, чтобы стать лучшей, нужно учиться у лучших. Поэтому я здесь. «Ну и заноза», — обречённо вздохнул Снейп. Ситуация складывалась плачевная. Он не был готов тратить столько времени на варку зелий с Грейнджер. Но контракт защищал студента таким образом, что преподаватель выплачивал тому крупную сумму денег при желании прекратить занятия, и только если инициатором являлся сам студент, контракт расторгался просто и без денежных потерь. «Интересно, сколько времени потребуется этой девочке, чтобы осознать, какой я монстр, и сбежать из-под моего поручительства». — Мастерство складывается из трёх компонентов: трудолюбие, опытность, точность. Без них вы не мастер, а обыкновенная кухарка, — самодовольно поучал Снейп. — Истинный зельевар должен уметь не только варить зелья, но и разбираться в растениях. Все зельевары древности были опытными травниками. Это сейчас любую поганку можно купить на рынке, в те времена такой роскоши не было. Чтобы прочувствовать, — это слово он сказал, по-особенному растягивая гласные, — что такое быть зельеваром, вам придётся немного побыть травником. Он замолчал, наслаждаясь тем, какой эффект на Грейнджер произвела его речь. Та явно не ожидала подобного, и на лице её проступало тревожное понимание, что Снейп постарается сделать её жизнь невыносимой. — Что я должна делать? — не собиралась сдаваться Гермиона. — Для начала принесите мне шестьдесят шесть побегов крапивника рдяного. — Крапивника рдяного? Я никогда о таком не слышала. — О, это очень нежное растение, оно любит тепло рук, особенно девичьих. Поэтому собирать его нужно без применения палочки или драконьих перчаток. Растет редкими кучками, по одному-два, любит тень. Можете спросить у Хагрида, он знает места. И не вздумайте хитрить, мисс Грейнджер, я легко отличу покупной крапивник от дикорастущего. Вам ясно задание? — Да, сэр. Снейп поднялся из кресла, подошёл к камину, поворочал угли. Один из них, раскалённый до красна, напомнил ему камень, который был ему так нужен. Камень, который, вероятно, был сейчас у Грейнджер или у Поттера. — Вы так и не выяснили, что с вашим другом? — как бы невзначай спросил он. — Я по-прежнему в замешательстве. — Так думайте лучше. Что есть у Поттера, чего нет у вас и мистера Уизли? — Близорукость? — через какое-то время ответила она. Снейп скривился: — Я был лучшего мнения о ваших умственных способностях. Раздался стук в дверь. Затем в кабинет вбежал Рон, весь взмокший и раскрасневшийся. — Гарри в Больничном крыле! Ему плохо! — Что с ним? — взволновалась Гермиона. — Лихорадка. Он бредит. Она глянула на Снейпа. — Идите, мисс Грейнджер, я оповещу директора. Спустя некоторое время вокруг постели Поттера выстроились полукругом Макгонагалл, мадам Помфри, Септима Вектор — новый декан Гриффиндора, профессор Снейп, Гермиона, Рон, Джинни. — А потом он взял, да и упал в обморок, — закончила свой рассказ Джинни. — У кого-нибудь есть предположения? — директор окинула взглядом собравшихся. Гермиона многозначительно посмотрела на Снейпа, тот отвернулся к окну. — Всё это очень плохо, — вздохнула Макгонагалл. — Транспортировать его в таком состоянии опасно. Я напишу, чтобы утром прислали специалиста из Мунго. — Я позабочусь о нём, Минерва, — сказала школьный целитель, прикладывая больному холодный компресс на лоб. — Я в тебе не сомневаюсь, Поппи. Профессор Вектор, проследите, чтобы ученики добрались до своих спален. Не прошло и часа, как Грейнджер постучалась в его кабинет. — Не спится? — Вы знаете, что с ним. — Догадываюсь, — ответил Снейп. Ситуация складывалась слишком удачно. — Так скажите же! Как ему помочь? Глаза профессора сверкнули. Створки грифельной доски раскрылись, и взмахом палочки Северус начертил на ней знак в виде треугольника с вписанной в нём окружностью и вертикальной линией. — Дары Смерти, — проговорила Гермиона. — Даже по отдельности они наносили вред своим владельцам, если те были недостаточно сильны духом, — сообщил Снейп. — Первого брата палочка заставляла постоянно рисковать жизнью, что в конечном итоге привело его к гибели, второго брата камень свёл с ума. История не знала человека, который владел бы тремя дарами одновременно. Одни считают, что такой волшебник обретёт невиданное могущество, другие — что рано или поздно дары сведут его в могилу. Вероятно, с мистером Поттером происходит именно второе. Артефакты медленно убивают его. — Этого не может быть. Снейп вопросительно приподнял бровь. — Дело в том, что у Гарри остался только один артефакт — мантия невидимости. — Куда же делись остальные? — Бузинную палочку он сломал и выбросил в озеро — сказала она простодушно, и по лицу Снейпа было видно, какой ущерб его душевному равновесию нанесли эти слова. Та палочка, из-за которой он получил шрам на шее, валялась теперь на дне водоёма, как какой-то хлам. — Что с камнем? — хрипло спросил он, ожидая услышать в ответ что-то вроде: «Гарри обменял его на базаре на волшебные бобы». — Он выкинул его в лесу, — невинно ответила подруга мальчика, который разбрасывается великими магическими артефактами направо и налево. Снейп напряжено потёр переносицу. — Интересно, столь непроходимая тупость это прерогатива всего Гриффиндора или только вас троих, — задал он риторический вопрос. Затем вышел из кабинета и стремительно направился прочь. — Вы куда? — выбежала за ним Гермиона. — Идёмте! Они добрались до Больничного крыла. Снейп осторожно отворил дверь и тихими шагами прошёл к постели Поттера, достал волшебную палочку и применил заклинание левитации на больном. — Что вы делаете? — шёпотом спросила Гермиона, которая семенила за ним. — Его нельзя перемещать. Утром придёт целитель… — До утра он может не дожить! Дементор побери вашу троицу, почему вы раньше молчали? — обрушил он свой гнев на неё и тут же замолк, услышав, как эхо разносится по палате. На дальней койке кто-то заворочался, послышался стон. Гермиона отступила в сторону, освобождая проход, и двинулась следом за профессором, тело Гарри Поттера плыло по воздуху перед ними. Из замка вся процессия направилась к озеру. Снейп остановился и кивнул Гермионе на землю недалеко от берега. Она наколдовала шерстяное одеяло из травы, на которое был положен Гарри. — Следите, чтобы не замёрз, — сказал Снейп. Гермиона плотнее укутала друга. Профессор подошёл к краю озера и произнёс что-то на латыни. Вскоре из воды показались два светящихся жёлтых глаза, зашевелились на голове зеленые волосы-щупальца, и на поверхность выплыла рыбья морда. Существо открыло рот с острыми, как кинжалы, зубами и зашипело. «Мерроу**», — вспомнила Гермиона описание из книги Ньюта Саламандера. Снейп зашёл в воду. — Вы куда? — Беспокойтесь лучше о Поттере. Он погрузился с головой. Какое то время на поверхности озера булькало — они разговаривали, затем всё стихло. — Профессор Снейп?! — спустя некоторое время позвала Гермиона. Ничего не менялось. Надоедала мошкара, в камышах стрекотали цикады. Гермиона начала обдумывать план действий на случай, если профессор не появится. Но вот Снейп показался из воды. Мокрые волосы облепили лицо, отяжелевшая одежда мешала двигаться, но в руке он сжимал Бузинную палочку, целую и невредимую. Он соскреб с неё улиток и высушил себя. — Но как? — удивилась Гермиона, когда Снейп вложил артефакт в руку Гарри. — Я сама видела, как он сломал её пополам. — Это Дар Смерти, мисс Грейнджер, — устало сказал Северус. — От него не так просто избавиться. Молчаливый лес зашумел под порывом ветра, в глубине чащи протяжно завыл то ли волк, то ли оборотень. — Надвигается ночь. Пора возвращаться в замок. __________________________________ Impervius!* — Заклинание моментальной сушки. Мерроу** — (англ. Merpeople) разновидность русалок, отличающихся крайней непривлекательностью.