Последнее задание Северуса Снейпа

Волны неутомимо катятся одна за другой и сглаживают все твердое, буду и я неутомимой! Г. Х. Андерсен, "Дикие лебеди"

Осот, пырей, просянка. Тень ползла по стволам деревьев. Гермиона ступала мягко, ибо всем известно — не буди понапрасну уснувший древний лес. От ветра ее укрывала обыкновенная прогулочная мантия, а кашемировый свитер спасал от ночного холода. Мантия-невидимка покоилась в корзине для трав. Осот, пырей, просянка. Она следовала той же тропой, что ранее днём, и вышла на ту же поляну. Заклинание давно перестало действовать, и сорная трава заняла своё законное место. Над кустами кружили стайки светлячков, а застенчивый лунный телец прятался за деревом. Луна в эту ночь светила ярко и проливала свой свет на всё сущее. Под её началом многое выглядело по-иному, и даже мысли текли иначе: свободнее, прозрачнее. «Профессор, может, его нашли кентавры? По дороге сюда я заметил участок с полностью вытоптанной травой, и ещё несколько, где трава росла реденько». — Гарри, ты гений! — воскликнула шёпотом Гермиона. Осот, пырей, просянка. Удивительно, стоит только посмотреть на то же самое при лунном свете — и начинаешь замечать, начинаешь «видеть». Воистину, ночь — трещина между мирами. Если её догадка верна, то волшебный камень преспокойно лежит на полке среди остальных. Она двинулась в сторону дуба, у которого росло одинокое растение крапивника рдяного. Осот, пырей, просянка. Продираясь сквозь сорняк, она наконец обнаружила словно бы светящийся в темноте белый бутон. Гермиона наклонилась, чтобы рассмотреть его поближе, и увидела то, чего не заметила днём — весь стебель растения был утыкан острыми шипами. И не было на нём даже маленького местечка, где можно было бы схватить и не пораниться! «Это очень нежное растение, оно любит тепло рук, особенно девичьих». Да на её руках не останется живого места! Шестьдесят шесть побегов, о Мерлин! Снейп решил проучить её за упрямство? За то, что она теперь будет отнимать его личные шесть часов в неделю? Шестьдесят шесть побегов! Разве это не жестоко? «Собирать его нужно без применения палочки или драконьих перчаток». Она ещё раз посмотрела на шипы и решительно задумалась о том, чтобы развернуться и уйти. В Англии полно и других зельеваров, ведь так? Снейп не единственный. Она вздохнула. Но он лучший. А Гермиона слишком хорошо понимала, как много зависит от того, кто твой учитель. Подмастерья практически всегда копировали манеру работы своего Мастера. Она поставила корзину на землю и стала засучивать рукава. В конце концов, руки заживут, а мастерство останется с ней на всю жизнь. Она опустилась на колени и начала рыть землю вокруг стебля, чтобы попытаться уцепить его за корень и вытянуть. Почва была холодной, твёрдой и плохо поддавалась. Когда Гермиона откопала корень наполовину, она уже сильно утомилась: на лбу выступила испарина, руки гудели, движения стали порывистыми и менее аккуратными. — Ай! — вскрикнула она и отдёрнула руку. Кожа пылала. На указательном пальце сочился кровью глубокий порез. Горячая капля упала на растение и лепестки бутона разомкнулись наполовину. Гермиона ахнула. Это её кровь придала ему сил? Она схватила стебель большим и указательным пальцем и, зажмурившись, обломила. Новая кровь омыла его. Бутон продолжил раскрываться, пока не превратился в цветок. Что за дьявольщина с этим растением? Гермиона направилась к месту у болот, которое указал ей Хагрид, и обломила другой не распустившийся цветок. Всё в точности повторилось. Она сорвала третий, четвёртый, десятый… — Элиза рвала крапиву голыми руками. И я смогу, — приговаривала Гермиона, нагибаясь и сжимая зубы от боли, и снова нагибалась, и снова сжимала зубы. С рук уже ручейками стекала кровь, но она продолжала этот изуверский процесс. — Снейп, видимо, ждёт, что я сломаюсь. Не дождётся! — со злостью она бросила в корзину тридцать шестой побег. Воздух болот душил и дурманил терпкой сыростью, сердце подпрыгивало от каждого шороха, на который Гермиона тут же направляла палочку. Мимо неё, прямиком в заросли багульника, пробежало что-то мелкое и пушистое. — Стой, глупый! — крикнула ему Гермиона, но было поздно — зелёная поверхность поколебалась и сомкнулась, и стала ждать новой жертвы. От кого он так рьяно убегал? Наклонившись за очередным растением, Гермиона вдруг явственно уловила чужое присутствие. Резко выпрямившись, она выхватила палочку и обернулась, но сзади никого не было. Когда она вновь посмотрела вперёд, то посреди болота, на одной из кочек, заметила одноногую фигуру, сотканную из струек дыма. В руке существо держало горящий фонарь, другой рукой подзывало к себе. — Болотный фонарник, — вспомнила Гермиона третий курс ЗОТИ. — Эта тварь заманивает к себе путников. Кто долго на неё смотрит, лишается рассудка и шагает прямо в топь. Так вот от кого бежал пушистик. Гермиона накинула мантию невидимости. Существо растерялось, перестало манить к себе и теперь глупо озиралось по сторонам. Постояв ещё какое-то время, оно исчезло. Гермиона продолжила сбор растений, уходя вдаль от болот, где воздух был свежее и чище. Медленно заполнялась её корзинка, но вот наконец остался последний — шестьдесят шестой побег. Сорвав его, Гермиона без сил опустилась на траву. Ни о какой аппарации она и думать не могла — лишний шаг казался ей подвигом. Она достала волшебную палочку, наколдовала круг защиты и, укрывшись мантией-невидимкой, уснула глубоким непробудным сном, какой бывает только на открытом воздухе. Где-то в дупле копошились белки, Гермиона была в этом совершенно уверена. Открыв глаза, сквозь полупрозрачную мантию она действительно увидела торчащий из дупла беличий хвост. По ясному голубому небу было понятно, что солнце уже встало. Гермиона пошарила вокруг себя и, нащупав корзину с растениями, облегчённо выдохнула. Она быстро собралась и направилась к выходу из леса. Корзина с побегами, подчиняясь заклинанию левитации, плыла перед ней, потому что нести что-либо тяжёлое в руках было больно. Выйдя из леса, Гермиона свернула к избушке, над которой уже поднимался дымок. Подойдя к двери, она постучала. Большая чёрная собака Хагрида спала неподалёку, уткнувшись мордой в траву. — Иду, иду, — отозвался хозяин на стук. — Доброе утро, Гермиона. Ты чего так рано? — Рано? А сколько сейчас? — переступив порог, она отлевитировала корзину на рядом стоящий табурет и стала глазами искать те самые полки. — Восьми ещё нет. Я только завтракать собираюсь. Ты что-нибудь будешь? — То же, что и ты, но порция в пять раз меньше, спасибо, Хагрид, — согласилась она, потому как на завтрак в Большом зале уже не успевала. Заприметив стеллаж, она подошла ближе — на полках лежали различные горные породы, среди которых были базальт, сланец, гранит, гнейс и другие. — Нравятся камушки? — спросил хозяин дома, ставя сковороду на огонь. — Я тоже их люблю. Иной раз иду кормить братца, увижу что-нибудь интересное, да и подберу. — Ты ведь всегда одной и той же тропой ходишь — мимо той поляны, где мы вчера встретились? — Гермиона рассматривала минералы, но ничего необычного среди них не было. — Ну да, — пробасил Хагрид — А ты не находил что-нибудь странное на той поляне в начале мая? — она выжидающе посмотрела на него. — Вообще-то, была одна диковинка, — Хагрид разбил на сковороду десяток яиц, приправил и достал из-под горшка с визгопёркой ключ. Морщинистое растение недовольно заёрзало, когда его потревожили, и издало неприличный звук. Скрипнули дверцы шкафчика в дальнем конце избушки, Хагрид достал оттуда предмет и выпрямился. На его большой ладони камушек казался крохотным. — Хагрид, это он! — Гермиона чуть ли не подпрыгнула от радости. — Это тот камень, который Гарри выронил в тот день, когда… в тот самый день. Он принадлежит ему. — Ну, что ж, — пожал плечами великан, — если его, так его. Забирай. Гарри и Рон, обогнав профессора Зельеварения, преградили ему путь. — Гермиона ушла этой ночью в Запретный лес и до сих пор не вернулась. Мы думаем, она попала в беду, — сообщил Гарри. Снейп почувствовал, как сковало мышцы живота, и стало трудно дышать. Какого дементора происходит?! Грейнджер что, в самом деле?.. Да нет, не может быть. Любой нормальный человек не стал бы выполнять это изуверское и опасное задание. Она должна была отказаться от поручительства и только! Да что с ней, в самом деле!? Эта сумасшедшая действительно попёрлась в лес рвать крапивник?! Он что, своим бездумным поступком убил героиню войны? Снейп привык во всем предполагать наихудший исход, однако не был склонен предаваться панике на публику. Тяжело вздохнув, он унял внутреннюю дрожь и овладел голосом. — Вы уже сообщили директору? — бесстрастно спросил он. — Причем тут директор? Это из-за вас она туда пошла! — выступил вперёд Рон. — Это вы велели ей собирать эти дурацкие цветы! — Вот эти? — послышался голос, на который тут же все обернулись. По главной лестнице поднималась Гермиона, а впереди неё плыла по воздуху корзина. — Ты об этих цветах говоришь, Рон? Она отлевитировала корзину с побегами к ногам профессора и быстро убрала палочку. От Снейпа не ускользнуло, как старательно она прячет руки под широкими рукавами мантии. — Здесь ровно шестьдесят шесть, как вы и просили, — заявила Гермиона. Ей доставило немало удовольствия наблюдать сейчас за Снейпом. Гордая осанка и невозмутимость на бледном лице могли бы обмануть кого-то менее внимательного, но его долгий, немигающий взгляд говорил сам за себя. — Очень хорошо, мисс Грейнджер, — только и смог выдавить он. — Где ты была? Почему пропустила завтрак? — засыпал её вопросами Гарри. — Я заснула в лесу, завтраком накормил Хагрид. Кстати, у него обнаружилась одна интересная вещица. Из Большого зала всё ещё выходили ученики и разбредались по кабинетам. — Мистер Поттер, мистер Уизли, отправляйтесь на занятие, — опомнился Снейп. — Мисс Грейнджер, следуйте за мной. Они вошли в комнату, расположенную недалеко от кабинета Зельеварения. Судя по всему, это была гостиная. — Ждите здесь, — Снейп указал Гермионе на кожаное кресло и вышел, заперев дверь. Комната была просторная, раза в полтора больше гриффиндорской гостиной. Здесь было, где разгуляться любопытству. Взгляд проследил целые ряды книжных стеллажей, которые облепили стены от пола до потолка; затем переместился на портрет волшебника над каминной полкой, в котором Гермиона узнала Зигмунта Баджа; в углу, справа от камина, была ещё одна дверь, возможно, ведущая в спальню; наконец, внимание её привлёк письменный стол в углу, над которым висел огромный портрет ещё одного знаменитого зельевара — Финеаса Борна. Гермиона подошла ближе, чтобы рассмотреть, что там такое лежит на столе. Уложенные в аккуратные стопки пергаменты и книги, чистые новые перья рядом с изящной бронзовой чернильницей — всё здесь говорило о чрезвычайной любви хозяина к порядку. Среди царившей тут гармонии выделялась одна книга, небрежно брошенная на середину стола. Рассмотрев название, Гермиона раскрыла рот от удивления. Он читает дамские романы? Над этим стоило поразмыслить. Из коридора послышались шаги, и она юркнула обратно в кресло. Открылась дверь, и Снейп подошёл к ней. — Намажьте этим руки, — он поставил баночку лекарственной мази на столик, и сел напротив, намеренно вперив взгляд в дальний угол комнаты, вероятно, чтобы не смущать её во время деликатного процесса. Гермиона открутила крышку и почувствовала удивительно приятные ароматы мяты и бадьяна. Но как только она опустила туда пальцы, чтобы набрать мазь, их обожгло. Когда стала размазывать средство по тыльной стороне ладони, кожа начала гореть, словно ее руку то погружали в огонь, то тёрли наждаком. Глаза слезились. — Не могу. Очень щиплет. — Надо. Терпите. Гермиона лёгкими, почти невесомыми движениями размазала по ладони оставшееся. Снейп мельком взглянул на неё. — Не так. Втирайте. Иначе это бесполезно. Гермиона зло посмотрела на него: — Я втираю! Он закатил глаза. Засучил сначала один, потом второй рукава сюртука и властно потребовал: — Давайте сюда руку. Их ладони соприкоснулись. Его взгляд задержался на порезах, и пальцы непроизвольно дёрнулись, сильнее сжав ее запястье. Он зачерпнул из банки мазь и стал втирать аккуратными движениям в кожу. Мазь была холодная, а его руки — тёплыми. Мысль о таком контрасте отвлекала от боли. Закончив с одной, Снейп взялся за другую руку. Во время процедуры он ни разу не посмотрел ей в глаза, полностью сосредоточившись на процессе. Обработав последние несколько ран, он вытер руки о мантию закрыл банку с чудодейственной мазью. — Спасибо, — тихо поблагодарила Гермиона и посмотрела на свои руки. Многие раны затянулись, и было похоже, что она просто неудачно поиграла с котом. — Вечером проделайте то же самое, и оставшиеся царапины уйдут. Снейп уже собрался спровадить её, но тут Гермиона выпалила на одном дыхании: — Крапивник рдяный питается кровью волшебников? — Нет, он питается, как и все растения, углекислым газом. Мисс Грейнджер, вам пора на занятие. Однако Гермиона не спешила покидать его комнаты. Она внимательно смотрела на профессора. — Но моей кровью он всё же питался. Северус Снейп обычно не терпел неповиновения от своих студентов. Но в этот раз он только устало повторил: — Отправляйтесь на занятие, мисс Грейнджер. Вопросы оставьте на потом. Меня тоже ждут в классе. Ну вот, снова он отмахивается от неё, как от назойливого насекомого. И Гермиона решилась. — Как я уже сказала, у Хагрида обнаружилась одна интересная вещица, — она сунула руку в карман, положила на стол и раскрыла ладонь, на которой переливался Воскрешающий камень. Снейп застыл. Его дыхание перехватило, но уже в следующую секунду он задышал намного свободнее, будто клещи, сдавливающие его грудь последние несколько дней, разомкнулись. Снейп потянулся за камнем, но Гермиона отдёрнула руку. Он вопросительно посмотрел на неё. — Сначала ответьте на мои вопросы, профессор. Снейп сощурил глаза, в них мелькнула искра любопытства. Казалось, он исподтишка изучает её. — Вы меня шантажируете, мисс Грейнджер? — Нет… А впрочем, да. По его лицу скользнула тень улыбки. Он откинулся на спинку и сложил руки на груди. Весь его вид будто говорил: «Ну что же, попробуйте подёргать тигра за усы». — Так спрашивайте. Или вы язык проглотили? — Я уже задала вопрос, — Гермиона выпрямилась в кресле. — В редких случаях, когда волшебник подходящий, крапивник забирает себе его кровь. — Что значит подходящий? Снейп в ответ процитировал отрывок из «Поэмы о целебных растениях»: — И затянутся вскоре раны, Сосуды жизнью наполнятся вновь, Как умоет крапивник рдяный Целомудренной девы кровь. Лицо Гермионы залило краской. Теперь она поняла, почему Снейп так упорно избегал ответа. — Вы это специально затеяли? — сказала она и посмотрела ему прямо в глаза. — Что именно? — спросил Снейп. — Вы дали мне это задание, чтобы избавиться от меня? Вы ведь ждали, что я разорву контракт. — Любой нормальный человек поступил бы именно так. — Но я не нормальный человек. — В этом я не сомневаюсь. — Я хочу сказать, вы просчитались, профессор. Я не какой-нибудь обычный студент, которого легко запугать. — Безусловно. Вы сами кого угодно запугаете, мисс Грейнджер. Гермиона сощурилась. — И что дальше? Вы будете заваливать меня подобными поручениями, пока я не сдамся? Снейп долго и пристально смотрел на неё. — Давайте условимся, что вы занимаетесь у меня не более часа. — Полтора, — она покатала между большим и средним пальцами Воскрешающий камень. — Он ведь очень нужен вам, не так ли, сэр? — Будь по-вашему, маленькая несносная шантажистка, — в тоне его голоса звучала философское принятие, мол «хотя я и проиграл, но игра была интересной, а соперник достойным». Гермиона положила на стол перед ним волшебный артефакт. — До понедельника, профессор Снейп. — До понедельника, мисс Грейнджер. Надвигалась ночь. Каждый в Хогвартсе думал о том, что его больше всего занимало. Гермиона, Гарри и Рон предвкушали выходные, прогулку по любимой Косой Аллее, встречу с Джорджем. А ещё должна быть огромная распродажа в книжном и в магазине «Всё для квиддича». Директор Макгонагалл переживала о том, что от неё всё время что-то ускользает. Она чувствовала, что под самым её носом происходит нечто важное, что ей никак не удаётся ухватить. Вдобавок не все преподаватели воспринимали её как главу Хогвартса, страдала дисциплина. И как Снейп справлялся? Северус прокручивал в голове предстоящий эксперимент с зельем. Филиус пойдёт на это, если будет удовлетворена его странная потребность в обсуждении сентиментальных книжек. Делать нечего. Снейп зажёг свечу и, скрипя зубами, продолжил чтение дамского романа.