Последнее задание Северуса Снейпа

Министерство магии в рамках программы толерантности выпустит новый тип паспорта волшебника, где больше не будет графы «Чистота крови». Все те, кто уже имеет паспорт, должны в течение двух недель поменять старый образец на новый, иначе их документ окажется недействительным и не будет приниматься никем и нигде.

«Ежедневный Пророк»

Лучи солнца пробивались сквозь узкие окна гриффиндорской башни, рисуя на подушках и лицах учеников причудливые узоры. — Этот день слишком хорош, чтобы учиться, — зевнул Рон Уизли, потягиваясь на постели. — Очнись, Рон! — улыбнулся Гарри, — сегодня воскресенье! — Воскре… Мерлиновы носки! Мы идём к Джорджу! — вскочил он. Парни быстро переоделись и, найдя внизу уже собранных Гермиону и Джинни, вместе с ними отправились на завтрак. А позже к ним присоединились Луна и Невилл. В полном составе компания через каминную сеть прибыла в Косую аллею, которую впору было назвать «Толкучей аллеей» — народа на улицах было хоть отбавляй: гомон, топот, хохот слышались отовсюду. Люди толпились у гостеприимного «Флориш и Блоттс» и высоколобого книжного напротив; облепили витрину с мётлами так, что Гарри и Рону было не пробиться; топтались на главной площади, в центре которой установили фонтан в честь победы, изображающий волшебника и маггла держащимися за руки. Прохладный ветерок гладил лица прохожих, из солнца струилась ясь и степенность. Улыбки, детский смех, тепло, льющееся с небес, утверждали мир и спокойствие, которые, казалось, ничем не могут быть нарушены. В Косую аллею вернулся её прежний, чарующий и неповторимый дух. Но что-то едва уловимое темнело на полотне всеобщего благоденствия, как гнилое зёрнышко на початке солнечной кукурузы. — Свежие новости! Свежие новости! Пропал ребёнок! — кричал взобравшийся на парапет маленький продавец газет в кепке. — Свежие новости! Сын известных игроков в квиддич пропал! — Почём? — спросила у него Луна. — Три кната, — ответил щербатый мальчишка. Уплатив деньги, Луна взяла газету и, насвистывая, присоединилась к компании, ждавшей её неподалёку. — Ты же не читаешь «Пророк», — удивился Невилл. — Это не «Пророк», а «Тень». Фадж прикрыл издание ещё в начале своего правления, а после войны ее снова стали выпускать, — пояснила подруга. — А чей сын пропал? — спросила Гермиона. — Уилкоксонов, — сказала Луна и сунула газету в наплечную сумку. — А это не они давали интервью «Пророку», где признавались, что обожают магглов? — нахмурилась Джинни. — Точно! — вспомнил Невилл. — Статья называлась: «Почему ненависть к магглам — это глупо и немодно». — Может, за интервью то им и отомстили, — озвучил мысль Рон. Проходя мимо лавки Олливандера, вернее, теперь уже лавки некоего Смита, Гермиона засмотрелась на человека в витрине. Старик неприветливо зыркнул на их компанию и, пожевав губы, задернул штору. Гермиона обернулась, и их с Гарри взгляды встретились. Друзья думали об одном и том же. Спустя пару домов, перед ними вырос магазинчик Джорджа Уизли, развеселый, как рождественский пряник. Внутри все пестрело и шумело, а покупатели бродили от одного прилавка к другому, мучась сомнениями. Джордж, заметив друзей, спустился со второго этажа, и от его широкой улыбки всем стало тепло: — Ну что, надоело тухнуть в Хогвартсе? Что новенького? Старая кошка справляется? А как поживает старина Филч? Всё также шпыняет молодёжь? А Белоснежка по-прежнему строит из себя ужас подземелий? Но мы-то знаем, что внутри он душка, да? — его задор и жизнерадостность оказали общее оживление на компанию. — Мне кажется, Макгонагалл хороший руководитель, — решила удовлетворить его любопытство Гермиона. — Филчу отказали в использовании домовиков для слежки за студентами, так что теперь он ловит нарушителей вдвое активнее и наверняка вынашивает новый план улучшения дисциплины. — Ах, Филч. Я по нему соскучился, — ностальгически произнёс Джордж. — А вот профессор Снейп… С ним как раз что-то неладное, — театрально вздохнула Гермиона, — он читает женские романы. — Да ладно! — воскликнул хор голосов. — Вот это новости! — удивился Джордж. — А Снейп, оказывается, не так прост, — развеселился Невилл. — Может, его заколдовали? — предположила Джинни. — Чем? Заклятием сентиментальности? — пошутил Рон. — А это мысль! Зелье сентиментальности! Спасибо, братец! — Джордж достал из кармана блокнот и записал идею в графе «будущие изобретения». — У нас два новых преподавателя, — поделился новостями Невилл. — Да, Рон писал мне. Пробивная ирландка и длинный чудаковатый индус. — Он араб, — поправила Луна. — Да всё равно. Главное, что он чудик и преподаёт ЗОТИ. Вижу, Хогвартс не изменяет своим традициям. Ну ладно, детки, хотите посмотреть на наш новый отдел? Все дружно согласились, и рыжий изобретатель повёл компанию наверх. — Здесь у нас любовные зелья на любой вкус, — Джордж обвёл рукой ряды розовых полок. — А здесь для студентов перед экзаменами — мудрость в каждой капле, память без пробелов и прочие. У вас же выпускные в конце года, так? Вам бы не помешало. От восторга, в который это место приводило всякого, Рон чуть не позабыл, ради чего всё затевалось: — Слушай, Джордж, ты ведь не используешь резину для приготовления ирисок? — Конечно, использую! — отозвался брат. — Замечательный материал, если ее правильно обработать! Рон перевёл полный ужаса взгляд на фантик от только что съеденной ириски в своей ладони. Он вернул на место несколько конфет, которые успел прихватить, а про сопли тролля даже спрашивать не стал. Гермиона тем временем наблюдала за владельцем магазина, который нахваливал своё детище и знакомил их со всё более необычными изобретениями. «Интересно, замечает ли ещё кто-нибудь, что Джордж постоянно говорит «мы», «нам», «нас»? — размышляла она. — А ведь с тех пор, как из магазина уволилась Верити, он не нанимал себе помощников. Тут ведь и с ума сойти можно от одиночества. Ему определённо нужен друг, кто-то, кто будет о нём заботиться, кто-то такой же сумасшедший, как Фред». — Я возьму зелье «Вверх тормашками», — вдруг послышался голос Луны Лавгуд, — давно хотела пожить вниз головой. — Хороший выбор, — подмигнул ей Джордж. — Нет-нет, это не для продажи, — отобрал он пузырёк у Джинни. — А что это? — заинтересовалась Гермиона. — Лукуомини — экспериментальный образец. Сделано на основе Веритасерума, но по действию гораздо мягче. Человек под ним не просто отвечает на прямые вопросы, а, сам того не замечая, стремится выболтать все секреты. Ну, по крайне мере, так оно должно работать. Испытания на людях я пока не проводил. — Невероятно, — Гермиона вожделенно рассматривала бутылочку из синего стекла. — И это изобрёл человек, даже не окончивший школу! — Что ещё раз доказывает ценность образования в современном мире, — иронично подметил Джордж. — Но как? У тебя же по зельям всегда было «Выше ожидаемого»! — Вообще-то, это был наш со Снейпом секрет, — Джордж заранее отвёл Гермиону в сторонку, чтобы их не услышали. — Со Снейпом? — С четвёртого курса я брал дополнительные уроки по зельям. Само собой, мы оба не хотели, чтобы об этом узнали: Снейпу нужно было поддерживать авторитет самого несносного преподавателя, а мне репутацию школьного хулигана. — А Фред? — спросила Гермиона, для которой профессор вдруг открылся с неожиданной стороны. — Ну разумеется, он знал. Но больше никто. И лучше пусть так и остаётся, — Джордж подмигнул, и по его веснушчатому лицу скользнул солнечный зайчик. Было уже далеко за полдень, когда друзья, пообедав в «Дырявом котле» и обсудив всё важное, договорились встретиться здесь же в условленное время и разбрелись по разным местам Косой аллеи, каждый по своим делам. Гермиона предсказуемо отправилась исследовать новый книжный магазин. Осмотрев стеллажи в центре, она взяла старинное издание с полки у окна и в пыльном прямоугольнике увидела знакомую фигуру в чёрной мантии. Неужели это он? Действуя интуитивно, она поставила книгу обратно и выбежала из магазина. Зачем ей понадобилось следить за профессором, Гермиона сама не знала. Её притягивали загадки, а Северус Снейп был тем ещё сфинксом. Некоторое время он шёл по прямой в сторону от Гринготтса, а затем свернул с оживлённой улицы вглубь переулка. Гермиона мысленно поблагодарила министра, подписавшего временный запрет на использование отводящих чар, иначе Снейп непременно бы ими воспользовался, с другой стороны, она и сама рисковала попасться. Гермиона стянула волосы резинкой, трансфигурировала в шарф носовой платок и надела его на французский манер, а рубиновую брошку превратила в огромные очки с тёмно-красными стёклами. Брусчатка плыла под ее заколдованными на бесшумную ходьбу лоферами, убывающее солнце вспыхивало в окнах и витринах, а пара выбившихся кудряшек под лёгким ветерком щекотала лицо. Преследовать Снейпа оказалось непростой задачей — бывший шпион то и дело останавливался у какой-нибудь витрины и оглядывался по сторонам, словно боялся быть обнаруженным. Такая его осторожность наводила на подозрение, что прибыл он в Косую аллею не за шкурками бумсланга. Снейп завернул в безлюдный проулок, а Гермиона, спрятавшись за углом каменного дома, прислонилась спиной к стене. Она вслушивалась в его удаляющиеся шаги, пока они не прекратились, а затем глянула за угол: Снейп стоял посреди улицы и как будто поправлял манжету сюртука. Вдруг он резко обернулся. Гермиона отпрянула назад и вжалась в камень. Её сердце громко билось о рёбра, грудь высоко вздымалась, а в ушах гудела тишина. Она вслушивалась в неё, пытаясь уловить стук подошв о мостовую. Ей померещился хлопок аппарации — вот сейчас профессор появится перед ней и уличит в слежке, но это всего лишь ставни ударились о раму — хозяин пекарни на соседней улице закрывал её на обед. Шаги возобновились, становясь всё глуше, пока совсем не стихли. Через несколько минут Гермиона выбралась из укрытия. Снейпа нигде не было. Дорога вела прямо — ни поворота, ни развилки — и упиралась в кущи сада, из-за которых выглядывало единственное здание в три этажа. Она уже решила, что упустила профессора, как вдруг заметила движение между зарослями кустарника, а вскоре из-за темно-зелёной гущины показался и сам Снейп. Он позвонил в дверь и, кивнув появившемуся в проёме привратнику, скрылся за ней. Немного выждав, Гермиона приблизилась к зданию, прочла табличку и отшатнулась, густо покраснев: там было выгравировано: «Клуб для одиноких джентльменов мадам Роуз». Солнце повисло над горизонтом, не желая оставлять этот прекрасный день. Когда из «Дырявого котла» компания аппарировала к воротам Хогвартса, зелёные луга вокруг замка сияли, залитые светом предзакатного неба. Наблюдая за ускользающей красотой природы, каждый молчал и думал о своём. Мысли Гермионы были противоречивы: увиденное в Косой аллее вызвало смущение и замешательство, более того, оно перевернуло её представление о профессоре Снейпе, сбросило его с воображаемого пьедестала. Теперь это был не только великий шпион, не только Мастер зельеварения и поручитель, но и… мужчина? Да, пожалуй. Обыкновенный и, наверное, очень одинокий мужчина, у которого тоже есть… потребности. При этой мысли Гермиону взяла лёгкая оторопь. Такое открытие было одновременно и удивительным и неприятным, сродни тому, когда ребёнок понимает, что аиста, разносящего младенцев, не существует; или что подарки под ёлку кладут родители, а не Санта Клаус. Тем временем в клубе мадам Роуз, за столиком в самой тёмной части зала, беседовали двое джентльменов: — Необычное место для встречи, — подметил мужчина с пронзительными голубыми глазами. — Если бы была слежка, то никто и не подумал бы, что ты пришёл сюда ради книги, а не ради, скажем, вон той бледнолицей красавицы, — кивнул он головой на скучающую в углу долговязую брюнетку. — На то и было рассчитано, — отозвался Снейп. Он не видел школьного товарища с самого окончания Хогвартса. Абаддон был таким же нескладным подростком, как и Снейп, но его природный магнетизм уже тогда притягивал девичьи взгляды. Теперь же он окреп, возмужал, тело и движения сделались более твёрдыми, основательными, а тот туман мистического обаяния, которым он был окутан с юношества, загустел, стал почти осязаемым. В его глазах можно было прочесть то же, что в глазах тех немногих, кто осмелился зайти дальше установленных рамок, покусился на знания, не предназначенные смертным, и был вознагражден горьким нектаром мудрости, выжигающей душу, вынуждающей рисковать собственным рассудком и стирающей всякие иллюзии относительно фундаментального устройства мира. Те вещи, изучению которых Абаддон посвятил жизнь, многих волшебников сводили с ума, и эта смелость не могла не восхищать Снейпа. Во время учёбы в Хогвартсе их роднила страсть к тёмным искусствам. Снейп пытался уговорить товарища примкнуть к Волдеморту, но Абаддон, после знакомства с Томом Реддлом, высказался о нём весьма резко и отказался принять метку, чтобы служить неуравновешенному тирану. На этом их пути разошлись. — Как поживаешь, Северус? — Нормально. — Я по тебе скучал. Снейп ничего не ответил. — Так значит, ты был на светлой стороне? Умно. Если бы победил Том, никто и не узнал бы. — Я помогал Ордену не поэтому. Под пристальным взглядом Абаддона Снейп ощутил давно забытое состояние: когда он должен был ежедневно доказывать свою верность Тёмному лорду, у которого в последний год обострилась паранойя и которому всюду виделись предатели и враги чистой крови. Такое ощущение, что всё это было в прошлой жизни. А ведь прошло всего ничего — несколько месяцев спокойствия, и вот опять его пытаются втянуть во что-то мутное. Абаддон прекратил сверлить его глазами, видимо, сделав какие-то выводы. — Разумеется. Реддл мне самому никогда не нравился. Так зачем ты решил спуститься в подлунное царство? — Не будем отнимать друг у друга время, Абаддон. Назови цену, и давай покончим с этим. Собеседник состроил обиженную мину: — Как грубо. А я думал, мы друзья. — Ты знаешь, что нет. — При всём уважении, Северус, я одного не понимаю: школьный учитель? — Абаддон, я уже ответил в письме, я не буду помогать тебе в твоих ритуалах. — Ты неверно меня понял. Я не предлагаю тебе роль слуги при господине, каковую ты исполнял у Реддла. Я предлагаю равное партнёрство. Северус, профессия учителя не для человека с твоим потенциалом. Приходи на собрание во вторник. Послушаешь, о чём мы толкуем, может быть, захочешь остаться. Удерживать никто не будет. — Я работаю. — Учителем? — сказал Абаддон с несерьёзной интонацией а потом усмехнулся, словно это была отличная шутка. Снейп сидел с каменным лицом. — Не злись, Северус. Ты же знаешь моё отношение к Хогвартсу. — А ты знаешь, зачем я пришёл. — Да. И меня огорчает, что ты не хочешь поделиться со мной, для чего тебе книга о подлунном мире. Абаддон пытливо посмотрел на Снейпа, давая понять, что не расстанется с книгой, пока тот не назовёт причину. Снейп отвёл глаза, торопливо воссоздавая в мыслях правдоподобную конструкцию, которую он придумал заранее, и которая могла бы устоять под натиском последующих вопросов: — Я хочу вернуть Лили к жизни, — наконец сказал он. Было ужасно пачкать её имя такой вульгарной ложью, но ничего лучше в голову не пришло. Самая лучшая ложь та, которая содержит в себе правду. Снейп никогда не решился бы провести тёмный ритуал воскрешения, тем более тревожить покой Лили, но какая-то часть его действительно этого хотела. — Хм, Лили… это та магглорождённая ведьма, в которую ты был влюблён в школе? — Она. — Для этого Смерти нужно предложить нечто равноценное. Неужели ты… — Да. Моя жизнь в обмен на её, — Снейп поджал губы. Столь цинично солгать, предать светлую память о ней… Чувство гадливости от собственного поступка подступило к горлу, но разум учтиво подсказал, что миссия превыше всего. Он не знал, насколько Абаддон за эти годы преуспел в окклюменции, поэтому применил тот же приём, который выручал его на собраниях у Тёмного Лорда — изо всех сил верил в собственные слова. Кажется, и Абаддон поверил. — Благородно, — заметил тот. — Справедливо. — Если ты делаешь это только из чувства справедливости, ты заблуждаешься. Никакой справедливости и несправедливости нет. Есть лишь наше восприятие этого феномена, основанное на чувствах и убеждениях. Понимаешь? Наша субъективная оценка происходящего, и только. — Знание этого не отменяет чувства вины. А качество этой оценки, в конечном счёте, делает нас теми, кто мы есть, — ответил Снейп. Он уже позабыл, какое интеллектуальное наслаждение могут доставить разговоры с умным человеком, пусть и распущенным, аморальным с точки зрения общества. Это не сентиментальные романчики обсуждать. — Я понимаю твоё желание её вернуть, но не наказывай себя за то, в чём ты не виноват. Есть и другие способы. — Я не намерен заниматься некромантией. — Я не об этом. Ты можешь не только воскресить её, но и быть с ней, не принося себя в жертву. Приходи на собрание, Северус. Адрес ты знаешь, пароль — здесь, — Абаддон протянул ему клочок пергамента. Снейп не торопился забирать его, тогда волшебник положил обрывок на стол: — А ты изменился, Северус, — сказал он, доставая из портфеля и отдавая ему старую книгу в чёрном кожаном переплёте с вышитым посредине глазом. — Тебе показалось, Абаддон. Люди не меняются. — Перед тем, как бездумно и глупо умереть, не забудь вернуть книгу. На этих словах старые приятели распрощались. Вечером Снейп столкнулся в коридоре с Флитвиком, который не удержался и подсунул ему очередной роман: — Как ваши научные изыскания? Кажется, мы так и не завершили испытание зелья. Скажите мне, когда у вас будет свободное время, заодно сможем обсудить сюжет. — С опытами покончено, — сухо произнёс Снейп. — Я понял, что ошибся в формуле и уничтожил остатки зелья. Больше я над ним не работаю. — Как жаль. Но мы ведь всё равно сможем потолковать с вами об этом романе? Флитвик не подозревал о том, что самим своим существованием напоминал Северусу о его чудовищной ошибке. — Извините, Филиус, вам лучше найти более достойного собеседника, — напряжённо ответил Снейп и ушёл в противоположном направлении.