Последнее задание Северуса Снейпа

Наш специальный корреспондент провела расследование и выяснила, что бывший Пожиратель смерти, а ныне преподаватель зелий Северус Снейп хранит у себя в кладовой запасы запрещенного Poligonum aviculare, также известного, как спорыш или птичья гречиха. Это растение используется для приготовления незаконных зелий. Спрашивается, чему такой человек может научить наших детей? Газета настоятельно просит Министерство магии и Аврорат разобраться. «Ежедневный порок»

— Что это такое, мисс Грейнджер? — Снейп подошёл к столу с ингредиентами и взял растение. Гермиона внимательно посмотрела на длинный побег с чёрными листьями, напоминавшими слёзы: — Чёрная твирь, печальница-трава, — узнала она. — Редкое и очень сильное растение. Связывается с магией волшебника и направляет ее на уничтожение последствий тёмных проклятий. Он положил печальницу обратно и сделал приглашающий жест рукой. — Что ещё вы видите здесь и почему? Гермиона подошла к столу, осмотрела аккуратно разложенные ингредиенты и перечислила свойства каждого — тимьяна ползучего, растопырника, крапивника рдяного, горькой полыни. — Заучивать информацию вам удаётся хорошо, мисс Грейнджер, но посмотрим теперь, как вы приготовите зелье, рецепт которого вам нужно составить самостоятельно. — Простите, сэр, но как я пойму технологию приготовления без рецепта? — забеспокоилась она. — Попробуйте задействовать свои серые клеточки, — он резко взмахнул волшебной палочкой, и на доске в такт его шёпоту нарисовались два магических круга с символами внутри. Надписи на латыни внутри левого круга означали величины: температуру, степень измельчения и прочее; внутри правого круга отображались закономерности: общее меняет цвет, общее следует за всем, горячая вода бесцветна, потом зеленеет и так далее. Это были ключи к рецепту. — Вот вам ещё подсказка: два котла стоят здесь не просто так. Приступайте. Профессор достал из ящика стола книгу Абаддона, обложка которой была декорирована глазом в центре, и взял ещё одну с полки, чтобы прикрыть ею этот компрометирующий символ, изображавшийся на большинстве книг тёмномагического толка. Когда кабинет наполнился парами, он услышал обращённый к нему вопрос: — Позвольте поинтересоваться, профессор, что вы читаете? Он вздрогнул, поскольку не сразу вспомнил, что спрятал запрещённую литературу за другой книгой. Но какой? Мельком глянул на обложку, и страдальчески прикрыл глаза — то была книжонка Флитвика. — Это — роман? — не отступала Гермиона. — Это — чтиво. — Сэр, неужели это одна из тех вредных книг, которые вы давеча ругали за их бесполезность? — забавлялась она. — Я вижу, вы так хороши в зельях, что вам хватает времени на пустую болтовню. Может быть, вы и от поручительства моего откажетесь? Гермиона ничего не ответила, только усерднее начала толочь тимьян в ступке. Семь потов сошло с неё, прежде чем зелье наконец приобрело нужный оттенок. Это значило, что оставались последние два этапа. Гермиона добавила жала веретенницы и перелила отвар из второго котла в первый, подождала, пока загустеет. — Я закончила. Профессор Снейп критически глянул на результат её стараний, принюхался; провёл палочкой по тыльной стороне своей ладони и смазал образовавшийся порез зельем, — рана тотчас затянулась — с сомнением и недоверием посмотрел он на свою подопечную: — Вы знали рецепт заранее? — Нет, сэр, — честно ответила Гермиона. — В таком случае, мне будет крайне интересно, мисс Грейнджер, — раздался его обманчиво-мягкий баритон, — послушать, как вы мыслили, как именно вы использовали мои подсказки. Гермиона затараторила: — Я следовала кругу закономерностей. Например, правило: «общее меняет цвет». Здесь два растения, оказывающих общее действие на волшебника, но только печальница изменяет цвет в процессе варки. Правило: «общее связывается с холодной водой и следует за частным», означает, что печальницу нужно начинать варить в холодной воде и добавлять в самом конце — поэтому вы и приготовили два котла. Ещё есть правило: «горячая вода должна быть бесцветной». Только растопырник не меняет цвет воды, значит мы бросаем его в кипящую воду, затем… — Достаточно, — грубо прервал её Снейп. — Мисс Грейнджер, я говорил, что мне не доставляет удовольствия обучать вас? — Да, сэр. — Забудьте, что я это говорил. Гермиона аж пошатнулась. Его слова отозвались в теле приятной дрожью. Она хотела запечатлеть в памяти каждую деталь свершившегося чуда: сам кабинет, наполненный влажным, бальзамическим ароматом, образ мужчины напротив с привычно сложенными на груди руками и серьёзным лицом, по-своему красивым в эту минуту, и — самое замечательное — его взгляд, в котором читалось уважение. Наверное, в следующий раз, когда придётся вызывать патронуса, она вспомнит именно этот момент. Гермиона выслушала задание к следующему занятию, прибрала за собой и попрощалась с профессором Снейпом. — И ещё одно, мисс Грейнджер, — голос настиг её у порога. Она обернулась, придерживая дверь рукой. Снейп, сидел в кресле с книгой и даже не смотрел в её сторону. На губах играла ехидная ухмылка:  — Очки с красными стёклами? Я думал у вас есть хотя бы минимальные понятия о стиле. Дверь выскользнула из пальцев и с шумом захлопнулась. Гермионе показалось, что за нею она услышала хриплый сдавленный смех. На втором этаже "Кабаньей головы", в пыльной тёмной комнатке, что не сдавалась постояльцам уже много месяцев, беседовали двое. — Ты думаешь, эта статья его работа? — спросил седой волшебник с портрета. — Если это так, то мы имеем дело не просто с фанатиком, а с фанатиком, у которого есть деньги, — заключил Снейп. — Камень надёжно спрятан? — В самом неприступном месте. — Значит, Гринготтс. Но что, если тебя арестуют? Аврорат получит доступ к твоей ячейке. — Не думаю, что до этого дойдёт. — Тебе стоит быть начеку. Нам неизвестно, кто этот человек, какие у него связи и каким будет его следующий шаг. — С Волдемортом было проще, — сказал Снейп, — мы хотя бы знали врага в лицо. — Что с зельем? — Проблема не в нём, а в том месте, куда я собираюсь отправиться. Мне потребуется помощник. Альбус поправил съехавшие на нос очки-половинки и тяжело вздохнул. — Это плохо, Северус. Я не знаю человека, который согласился бы запятнать себя участием в таком тёмном ритуале. Утром следующего дня над Хогвартсом сгустились тучи. Ветер надсадно завывал и долбился в дрожащие стекла, злой сквозняк бродил по коридорам, дождь барабанил в окна. Мерный стук начищенных до блеска ботинок профессора Снейпа — почти мелодия, играемая на нервных струнах — создавал гнетущее напряжение. Снейп высматривал кого-то с опущенной головой или спрятавшегося за учебником — ученики знали это его настроение, знали, что сегодня он с особым удовольствием будет мучить нерадивых студентов. Наконец Снейп остановил взгляд на худощавом юноше: — Томпсон, что такое сухой и мокрый способ? — Эм… Сухой это когда используют сухие ингредиенты, а мокрый когда мокрые? — неуверенно произнёс парень, глупо хмуря брови. — Вижу, я зря вас потревожил. Возвращайтесь в своё забытьё, Томпсон. Минус пять баллов с Гриффиндора. Он поискал взглядом, кого бы ещё подвергнуть пытке: — Лонгботтом. Невилл встал со стула, шумно сглотнул, постоял, елозя глазками туда-сюда, но так ничего и не сказал. Его спасло то, что в коридоре зашумели голоса, послышался топот. Снейп, недовольный тем, что ему мешают вести занятия, уже хотел выйти и приструнить нарушителей дисциплины, но дверь кабинета сама отворилась и внутрь вошли пятеро человек в форменных тёмно-зеленых мантиях с дополнительными нашивками из драконьей кожи. Самый осанистый из них выступил вперёд: — Старший аврор Вилард Крафт. По личному распоряжению министра вы должны немедленно явиться в Министерство магии, — произнёс он громко. Усы, торчавшие воинственными щетками, подпрыгивали в такт каждому слову. Снейп смерил его неприязненным взглядом: — Мне жаль, мистер Крафт, но я не могу отправиться сейчас, как видите, у меня урок. Передайте министру, что я буду позже. — Исключено. Вы должны пойти с нами немедленно. Снейп внимательно осмотрел всю компанию. Одного он узнал — плечистый мужчина участвовал в его конвоировании. Был среди авроров и его однокурсник, Тим Макгонагалл, племянник Минервы, так называемый «свой человек» в Министерстве. Снейп вышел из кабинета вместе с прибывшими и тихо спросил его: — Я что, арестован? — Нет. Пока нет, — ответил Тим. Факты в голове Снейпа складывались в малоприятную картину: авроры непременно сунутся в Гринготтс и заберут Воскрешающий камень. Надо перепрятать его. Кого просить? Минерва откажется или потребует объяснений, у Поттера язык без костей, о Флитвике он даже думать не хотел… — Чего встали? Идёмте! — рявкнул мистер Крафт. — До отбытия я желаю переговорить с одним человеком. — Нет необходимости. Мы уже известили директора. — Это не директор. Человека, который мне нужен, зовут Гермиона Грейнджер. — Где нам её найти? — спросил Тим. — Она в классе. — Эй, Смит, — обратился он к аврору помладше званием, — пригласите сюда мисс Грейнджер. Бледная, как снег, она появилась из-за двери и на негнущихся ногах подошла к нему. — Поскольку я не арестован, то имею право на приватность беседы, — Снейп строго посмотрел на столпившихся вокруг мужчин. Те с недовольным видом отошли в сторону, а мистер Крафт сердито буркнул: — У вас пять минут. Авроры ожидали совсем недалеко, а слух у них наверняка был острый, так что Снейп наклонился к девушке настолько близко, насколько позволяли рамки профессиональной этики. От него пахло травяными настоями и микстурами. Гермиона потянула носом, чтобы глубже вдохнуть аромат — он ей нравился. Над самым ухом раздался низкий рокочущий полушёпот: — Я хочу попросить вас об одолжении, мисс Грейнджер. Но сначала пообещайте мне, что это останется между нами. — Обещаю, — слабо произнесла она. Внутри клокотала тревога. — Заберите Воскрешающий камень из моей ячейки Гринготтса и спрячьте его. Ключ в моей спальне. Пароль — «жала веретенницы». — Хорошо, сэр. — И книгу, что в верхнем ящике стола, тоже заберите. И маленький чемодан в тумбе у кровати. Мой кабинет могут обыскивать. — Да, сэр. «Как легко она согласилась». Словно увидев вопрос в его глазах, Гермиона сказала: — Вы необыкновенный человек. Я… я горжусь, что помогаю вам. Не беспокойтесь, я все сделаю как надо. Слышать это было неожиданно и оттого приятно. Снейп поискал, что бы ей сказать такое же приятное, и придумал: — Не беспокоюсь. Совсем.