Последнее задание Северуса Снейпа

«Северус Снейп: талантливый шпион или коварный манипулятор?!» В этом выпуске: специальное расследование Линды Скиннер (имя и фамилия изменены ради безопасности нашего корреспондента). Оказывается, член Визенгамота Мортимер Ибенгауз является старым другом семьи Снейп и был знаком с Эйлин Принс. Надо же, какое совпадение! Именно этот человек был в составе судей по делу Снейпа! Удивительно ли теперь, что бывший пожиратель избежал наказания? Фальсифицировав свои воспоминания, Северус Снейп обманул всё магическое сообщество. Но коварство этого человека поистине не знает границ! Он пошёл дальше — устроился преподавателем в Хогвартс, чтобы продолжать оказывать вредоносное влияние на умы молодого поколения. Куда смотрят Министерство и директор Макгонагалл?! Кто допустил убийцу к обучению детей?! Нам всем нужно спросить себя: хотим ли мы жить в мире, где преступники благодаря связям пребывают на свободе, а правосудие и справедливость попраны? Единение против общего врага — вот наша сила! Сила, которая может выйти на улицы и заявить о своём несогласии! «Ежедневный пророк»

Второй день подряд Зельеварение вёл преподаватель ЗОТИ. Гермиона скучающе, даже с некоторым раздражением, наблюдала за скованными движениями неумелых пальцев профессора Надиффа и решала внутри себя моральную дилемму: стоит ли ей повести себя честно со Снейпом или действовать обманом. Послышался голос Макгонагалл: — Это школа! Вы не имеете права! Дверь распахнулась. — Я глава департамента охраны правопорядка и могу входить туда, куда захочу, — Вилард Крафт не утруждал себя долгими объяснениями, — проводится следственная проверка, немедленно покиньте кабинет! Профессор и студенты не посмели ослушаться человека в форме. А вот Макгонагалл свирепела на глазах и была готова наброситься на авроров с когтями. — Вы срываете уже второй урок! Устроили тут охоту на учителей! Искали бы лучше настоящих преступников! — Успокоитися мадам, ни месаите нам лаботати, — сказал мужчина азиатского происхождения. — А вам значит мешать работе школы можно?! Я обо всем напишу Кингсли! — Минерва гордо удалилась. — Да хоть самому Мерлину! — равнодушно кинул Крафт, копаясь в шкафу с ингредиентами. — Ни зэнщин, а сталь! — восхитился ей вслед аврор. — Не отвлекайся, Чангпу. Гермиона зашагала по коридору прочь, подальше от этого балагана. Она попросила директора отпустить её с уроков и одолжила Маховик времени, а потом заглянула в магазин Всевозможных Волшебных Вредилок. — Ты уверен, что оно не причинит вреда? — в руке Гермионы блеснул синий флакон. — На людях я его не испытывал, но эльфы остались живы, — бодро заверил Джордж. — И какова дозировка? — Пары капель должно хватить, чтобы жертва выложила тебе самые страшные секреты. — Вот, возьми, — она протянула изобретателю звякнувший мешочек с монетами. — Э, нет. Золотишка мне хватает. Ты лучше вот что сделай: понаблюдай и сообщи, как будет действовать зелье на каждой стадии. — А сколько их? — У эльфов было три: сперва они чуть не разнесли магазин, потом сникли, с грустью вспоминали прошлое, под конец затянули эльфийскую народную и пошли плясать. Гермионе представился Снейп, горланящий Песенку бродячего лудильщика:

Я, ваша честь, Паяю жесть. Лудильщик я и медник. Хожу пешком Из дома в дом. На мне прожжён передник.

«Не дай Мерлин, увидеть такое». — По рукам? — Джордж протянул ладонь. — По рукам. У входа в Министерство Магии Гермиона увидела протестующих с плакатами, которые громогласно скандировали: «Уволить зельевара!», «Убийцам в школе не место!» и прочие речевки, почерпнутые из утренней статьи. Поднявшись в отдел выдачи чрезвычайно важных разрешений, который символично находился этажом выше отдела выдачи пустяковых разрешений, Гермиона полчаса отстояла в очереди и с облегчением узнала, что Снейп находится вовсе не в Азкабане, как она думала, а в подвальных помещениях Министерства. Бумагу на посещение временно задержанного она получила без труда и сразу отправилась на минус второй уровень. Появление в дверях камеры Грейнджер с сэндвичем в руке было настолько неожиданным, что сразу отвлекло профессора от дурных мыслей. — Ясно. Вы, наконец, решили шантажировать меня едой, — шутя, сказал он. — Шантажировать? — Не знаю, что вам нужно, но я на всё согласен. Давайте его сюда, — скомандовал Снейп. — Кормят тут отвратительно. Я нахожу, что это одна из форм пыток, чтобы обвиняемые быстрее сознались. — Сегодня обыскивали ваш кабинет. Снейп замер, быстро глянул на Гермиону, а та кивнула — успела. Выдохнув, он саркастично продолжил: — Странно, что не вчера. Впрочем, с их бюрократией… Наступила неловкая пауза, когда двое не знают, о чём ещё поговорить. Грейнджер, словно чего-то дожидаясь, рассматривала свои ногти. Снейп молча ел сэндвич. В тот момент смутное чувство охватило его, становясь всё яснее и достовернее, пока не превратилось в отчетливую мысль: «Я рад её видеть». Почему? Привыкший в любой странности находить логику, Северус объяснил себе это очень просто — ему чертовски наскучило сидеть в клетке. В таких условиях он обрадовался бы даже компании домовика, не то, что Грейнджер. — Ой, я же забыла вам показать, — Гермиона вынула из сумочки и отдала Снейпу свежий выпуск «Ежедневного Пророка с порочащей его статьёй. Закончив чтение, профессор равнодушно изрёк: — До одурения вдохновляющая писанина. Я использую это в качестве туалетной бумаги, вы не против? — Он отложил газету. — У ворот Министерства толпа протестующих воинственно требует вашего увольнения. Снейп закусил губу. — Что ж, видимо, нам с вами скоро придётся расстаться. — Не говорите так! — испугалась Гермиона. — Кингсли во всём разберётся, он на вашей стороне. На лице профессора мелькнуло выражение, словно он только что проглотил лимонную дольку. — Вы до неприличия простодушны, Грейнджер. Если господину министру политически будет выгоднее меня убрать, он сделает это без всяких колебаний. Или вы думаете, я по собственной воле отказался от поста директора? За два десятка лет службы — и Тёмному Лорду, и Дамблдору, — я усвоил одну неприятную, но крайне полезную истину: людям нет до тебя решительно никакого дела — либо дерись, либо сдохни. А вот это было странно. Никогда ещё его не тянуло откровенничать со студентами. — Это не всегда так, — возразила Гермиона. — Верно. Вы спасли меня, хотя считали врагом. Но вы — исключение. А исключения только подтверждают правило. От его речей веяло холодом. Стали очевидными ответы на вопросы, которыми Гермиона ненароком задавалась — «А есть ли у профессора другая жизнь? Есть ли что-то ещё, кроме Хогвартса?» Нет. Ни близких, ни друзей, ни даже домашнего питомца — последнего пристанища одиноких. Нет ничего и никого, способного удержать на месте. — Вы собираетесь пуститься в бега? — спросила она прямо. — Вижу, вы уже осмотрели содержимое моего саквояжа, — ядовито протянул Снейп. — Что, и книгу успели изучить? — Как вы понимаете, ваши вещи находятся у меня, и дальнейшей их судьбой распоряжаюсь тоже я, — намекнула она. — У вас необычайные способности к шантажу, мисс Грейнджер. — Благодарю. А теперь выкладывайте. Всё. Снейп усмехнулся: — Вот это нахальство! Девчонка далеко пойдёт… — Он резко осёкся, словно кто-то нажал кнопку «стоп». На лице отразилось одновременно недоумение и лёгкий животный испуг: с какого, собственно, момента его внутренние размышления стали так бесконтрольно слетать с языка? Когда он перестал себя контролировать? Что успел наговорить? Снейп с явным подозрением покосился на Грейнджер, которая сидела с раскрытым ртом, затем, сухо, как хирург, указывающий на источник заражения, кивнул на обёртку от сэндвича: — Что вы туда подмешали? Отпираться было бессмысленно. — Пару капель экспериментального зелья, чтобы разговорить вас. Снейп устало выдохнул: — Бойтесь данайца, дары приносящего. И где же вы его взяли? — Этого я не скажу. В любом случае, вся ответственность на мне. — Конечно, на вас! — рассердился он. — Вы следите за мной, копаетесь в моих вещах, приходите ко мне в камеру с этим нелепым бутербродом. Откуда у вас такой нездоровый интерес к моей персоне? — Откуда у вас книга? — Одолжил у старого знакомого. Да что же это такое! — Снейп вскочил и заходил по камере. Он мог бы позвать дозорного, попросить выпроводить девчонку вон, но, если тот заметит, что он под зельем… Нет, лучше вспомнить приёмы ментальной защиты. — Зачем она вам? Вы же не собираетесь на самом деле варить то отвратительное зелье? — Уже сварил. Чёрт! — он замолчал, пытаясь вернуть себе контроль. Грейнджер тоже поднялась и вперила в него испытующий взгляд, ожидая услышать нечто вроде: «Успокойтесь, я пошутил. Я же не сумасшедший», но в камере висела тишина. — О Мерлин… — выдохнула она, — вы действительно сварили его. Сварили ЭТО… Вы — ужасный человек. — Слова прозвучали как приговор, а во взгляде было требовательное ожидание покаянных оправданий. — Какой прелестный фатализм! — скучающе протянул Снейп. — Такие фразы нужно приберегать для более драматичных моментов, мисс Грейнджер, а не разбрасываться ими впустую. Гермиона опешила. — Немедленно говорите, что вы задумали! — Она ещё и требует! — саркастично изумился профессор. — Неужели вы думаете, что я, окклюмент с многолетним стажем, не смогу противостоять примитивному зелью, сваренному, наверняка, какими-нибудь студентом-недоучкой, таким же бездарным, как вы в вопросах шпионажа и добычи информации. — Для чего вам книга? — не отступала Гермиона. — Чтобы попасть на ту сторону, это же очевидно! — он раздражённо прикрыл глаза и выдохнул. — Как только мне вернут палочку, я запущу Обливиэйтом в вашу лохматую голову. Гермиона машинально пригладила непослушные волосы. — Зачем вам понадобилось на ту сторону? Кого вы хотите вернуть к жизни? Это девушка, которую вы любили, да? Лили Поттер? — Лили?.. Нет. — Его взгляд вдруг стал отсутствующим, обращённым вглубь себя. Он пошатнулся, словно от вина, сел и заговорил, будто беседовал сам с собой. — Лили… самое светлое в моей никчемной юности. Добрая, жизнерадостная… и жалостливая к сирым и убогим, — кривая улыбка исказила его лицо. — Я был дураком. Дал ей учебник с пометками, просил никому не показывать, а через неделю болтался вверх ногами от собственного заклятия. Она отдала мою вещь Поттеру. Разумеется я вскипел, наговорил всякого. Распинал себя за это и часто думал, что было бы, не обзови я её тогда... Даже спустя годы в его голосе звенела старая обида и злость на самого себя. — Я не надеялся больше, чем на дружбу. Она была слишком красивой для меня… Но Лили отдалялась. А вместе с ней из моей жизни исчезало всё хорошее, становилось меньше света. Она поддерживала со мной связь, но больше по инерции, чем по желанию. Или из жалости. Чувства редко бывают взаимны, не так ли, мисс Грейнджер? — Чувства непостоянны, сэр. — Верно. Но тогда я многого не понимал. Я злился. Я винил во всём Поттера и его шайку, и весь Гриффиндор целиком. Я думал, что добьюсь высокого положения в обществе, и Лили… может, взглянет на меня иначе. Глупо, да? Пытаться завоевать ту, которой ты никогда не был нужен. В те годы я так рьяно стремился продвинуться по службе, что многое делал, не задумываясь. Если бы не… — он уставился в пустоту, словно увидел там безобразную и уродливую правду. — Такие, как я, годятся для войны. Не для любви. Резко накатившая на профессора меланхолия, на которую Гермиона считала его неспособным, могла объясняться только тем, что его рассудок, поначалу сопротивлявшийся зелью, теперь окончательно сдался ему во власть. — Тогда зачем вам всё это? — присев ближе, проговорила она мягким, кротким голосом, каким на исповеди говорят священники с раскаивающимися грешниками. Пелена воспоминаний спала. Он поднял на неё холодный ясный взгляд. — Встретиться со Смертью. Вернуть ей Дар. Только так можно избавиться от Воскрешающего камня. — Избавиться?! Я не понимаю… вы говорили, что хотите спрятать его. — А не надо верить словам двойных шпионов, мисс Грейнджер, — лукаво сверкнул он глазами. Гермиона делала мысленные заметки. «Как скачет его настроение, однако. Те же стадии, что и у эльфов: от злости — уход в воспоминания и самобичевание, и вдруг, откуда ни возьмись, весёлость. Состав явно не обошёлся без растений семейства дурмановых». — Как вы себя чувствуете, профессор? — Вполне обыкновенно, если не считать странного… А впрочем, что здесь необычного, мы ведь знакомы много лет. Я уверен, вам можно довериться. Мне очень хочется всё вам рассказать. «Вот оно! Наконец-то!» — Так говорите же! — поторопила она, боясь, что в следующий момент его расположение духа снова переменится. Узник сел рядом и корпусом повернулся к Гермионе, его лицо оказалось так близко, что она невольно отстранилась, ибо это расстояние было пугающе непривычным, ломающим все устоявшиеся границы. Но, очевидно, не для Снейпа, который только удивился её поведению. Ах да — зелье. Она быстро исправилась и склонила голову в доверительном жесте, как будто они были старыми добрыми друзьями. Тогда он заговорил полушёпотом. — Год назад ко мне пришёл человек — назовём его господин Н., ибо представился он фальшивым именем. Этот человек объявил себя заклятым врагом Дамблдора, всучил мне в подарок бутылку эльфийского и завёл разговор о Воскрешающем камне, который я тогда считал выдумкой из детской сказки. Мы расстались весьма мирно, он дал мне адрес на случай, если я что-то узнаю. Естественно, я сообщил обо всём портрету Альбуса, и выяснились три любопытные вещи. Во-первых, Дары смерти не просто существуют, а находились в Хогвартсе весь прошлый год. Во-вторых, господин Н. заходил не только ко мне. Остаётся гадать, как он вышел на Дамблдора, но то, что у него хранится Воскрешающий камень, знал наверняка. Ничего не добившись уговорами, незнакомец атаковал Альбуса, и весьма успешно. Если бы не вовремя подоспевший на помощь Фоукс, в списке злостных деяний, за которые меня судил Визенгамот, было бы одним пунктом меньше. Но господину Н. не удалось воплотить задуманное, и он бежал. Сравнив наши с Альбусом словесные портреты этого человека, которые отличались, как день и ночь, мы пришли к выводу, что незнакомец пользовался Оборотным. И в-третьих, с помощью этого камня можно воскресить самые тёмные, самые разрушительные силы Вселенной. А раз есть волшебник, который так отчаянно его ищет, значит, мы в большой опасности. Альбус попросил меня уничтожить артефакт. — Но зачем кому-то воскрешать тёмные и разрушительные силы Вселенной?! — Грейнджер, только не говорите мне, что и вы, вслед за остальными, поддались этой наивной вере в то, что со смертью Волдеморта исчезло всё мировое зло. — Действительно… Прошу вас, продолжайте. — После войны я начал искать способ избавиться от Дара Смерти, и обнаружил, что существует лишь один — лично вручить его Той, которая подарила. — Госпоже Смерти. — Или господину. Точно никто не знает. — И для этого вам нужно зелье. И книга. Снейп кивнул. — Но переход на ту сторону очень тёмная область магии. Если Министерство узнает, то вас… Он моргнул, как бы говоря «да». — Почему нельзя рассказать обо всём Кингсли? Камень спрячут в Отделе тайн, и господин Н. не сможет до него добраться. Он закатил глаза. — Вы сама простота, Грейнджер. Думаете я не сделал этого, если бы мог? Думаете, мне нравится быть под прицелом журналистов и Аврората? Думаете, я получаю удовольствие от того, что рискую жизнью коллег? У господина Н. есть связи в Министерстве. Отдать артефакт в Отдел тайн всё равно, что вручить ему желаемое лично в руки. — И всё же, то, чем вы занимаетесь, это тёмное искусство… Уголки его губ еле заметно шевельнулись. — Которое когда-то было светлым. Не смотрите так, мисс Грейнджер, почитайте на досуге историю магии. И не тот отредактированный, подправленный Министерством вариант старушки Бэгшот, а оригинал «Всемирной летописи чародейства» Кандиды Когтевран, который хранится в моей личной библиотеке, и вы удивитесь, как тональность того или иного вида волшебства менялась вместе со сменой эпох. Гермиона обречённо вздохнула: сколько всего она ещё не знает? Суждено ли ей узреть хотя бы половину той картины мира, понимание которой было у профессора Снейпа? — Вы уже путешествовали на «другой берег»? — Нет, но я отправил туда профессора Флитвика. Впрочем, он уже благополучно обо всём забыл. — Я не понимаю. Снейпу отчего-то вдруг захотелось исповедаться. Он в подробностях рассказал об эксперименте и о том, как чуть не погубил профессора заклинаний: — Как выяснилось, Экспериментальное зельеварение — единственная вещь, где я могу потерять над собой контроль. Моё высокомерие и самонадеянность чуть не стали причиной смерти доверившегося мне человека, — он пытливо посмотрел на Гермиону. — Что вы теперь обо мне думаете, мисс Грейнджер? Хотите ли продолжать у меня обучение? «А ему разве важно, что я о нём думаю?» Она впервые видела Снейпа таким откровенным, уязвимым, беззащитным и не могла проронить ни слова. — Ясно, — кивнул он и отвернулся, давая ей возможность уйти без лишних церемоний. Однако никаких шагов не послышалось, и он удивлённо взглянул на неё. — Вы меня не осуждаете? — Мне кажется, что в определённых ситуациях использование экспериментального зелья на ничего не подозревающем субъекте может быть оправданно. — Вы сейчас говорите обо мне или о себе? — Кто ваш «сопровождающий»? — переменила она тему, нервно покусывая губы. — О, вижу, вы уже прочли не мало. — Я люблю книги. — Особенно чужие, да, мисс Грейнджер? — Так кто будет помогать вам? — Никто. — Вы собираетесь путешествовать на «другой берег» без помощника? — Вы правильно поняли. — Вы с ум… то есть… Это очень опасно! Ваша книга этого не рекомендует! — Знаю, и потому не хочу подвергать риску ещё кого-либо, кроме себя. — Ох, вы совсем как Гарри! Снейп поморщился. — Я совсем не как мистер Поттер. И прошу вас впредь не делать таких сравнений, если только у вас нет намерения оскорбить меня. — Извините… Но как же зелье! Вдруг снова что-то пойдёт не так? Профессора Флитвика из подлунного мира вытащили вы, но кто вернёт вас? — Это не ваши заботы. — Я помогу! — выпалила Гермиона. — Я вам не позволю. — Но я уже храню у себя запрещённую книгу и незарегистрированный магический артефакт! Я уже рискую своей свободой! Между прочим, карты предрекли мне проблемы с законом! — Давно вы увлеклись прорицаниями, мисс Грейнджер? — Не меняйте тему. Вам придётся согласиться на мою помощь. — Я сказал — нет. Гермиона не стала продолжать спор, отложив его до поры до времени. Снейп тоже не нашёл, что добавить, и какое-то время они сидели в тишине. Вдруг он посмотрел на неё открыто и как-то по особенному пронзительно: — Я очень давно ни с кем не говорил вот так… И замолчал. Смущённая его долгим взглядом, Гермиона отвернулась, и завела речь о какой-то ерунде: — Представляете, они проверили мой сэндвич только на пару заклинаний! А если бы я захотела вас отравить?! На этом уровне система охраны никуда не годится. — Напишите жалобу. Гермиона издала нервный смешок: — И через пару лет они её прочтут. — Вам, наверное, пора уходить. Сколько занятий вы уже пропустили? — Нисколько. Я взяла Маховик времени. Когда вас отпустят? Смотреть на нелепые телодвижения профессора Надиффа нет никаких сил. — Минерва поставила на замену его? Бедняга Эбет. Касаемо вашего вопроса, меня не покидает мысль, что всё это кем-то спланировано — статья, мой арест, обыск — за этим спектаклем стоит изощренный кукловод, и моя свобода в его руках. — Господин Н.? — По всей вероятности. Гермиона нахмурилась. — Насчёт статьи: кажется, я знаю, кто скрывается под именем Линды Скиннер. Только один человек готов ради дешевой популярности выдумать такую нелепицу. — И? — Мне действительно пора, профессор. Пора кое-кого прижучить. Перед уходом Гермиона заглянула в Департамент магического транспорта. — Ваш отдел всё про всех знает, у кого и где установлен камин. Просто сделай запрос на это имя! — упрашивала она высокого рыжего парня в строгой мантии со специальной нашивкой. — Гермиона, я не могу вот так просто нарушать правила. — Перси, мне очень нужен этот адрес. Я не для себя прошу, а для одного из бывших членов Ордена, репутация которого пострадала от её наглой лжи. Перси поджал губы и посмотрел в сторону приоткрытого окна, откуда с улицы доносились голоса демонстрантов. — Я догадываюсь, о ком ты говоришь. Хорошо, я помогу, хотя мне это очень не нравится, — он вернулся спустя десять минут с листиком пергамента в руке, на котором был адрес одной скандальной журналистки. — Только будь благоразумна. Я не хочу потерять должность.