Последнее задание Северуса Снейпа

Чувство долга! Чудное понятие, действующее на душу не посредством увлекательных доводов лести или угроз, но одной силой ничем не приукрашенного, непреложного закона и поэтому внушающее всегда уважение… Иммануил Кант

— Ты? Откуда ты… Как узнала, где я живу?.. — Недоброго тебе дня, — Гермиона без приглашения переступила порог и прошла в гостиную дома на Марлборо-лэйн, оставив позади ошарашенную хозяйку. — Ладно, проходи… — растерянно пробормотала та, закрывая дверь. — Кажется, ты забыла о нашем уговоре. Снова пишешь свои мерзкие пасквили, — Гермиона расположилась в мягком кресле рядом с кофейным столиком. Слева комнату украшала скульптура неизвестного волшебника, который то и дело в задумчивости закусывал кончик пера, справа стоял треногий подсвечник причудливой формы, на стене висели абстрактные картины с движущимися фигурами. Вся обстановка — несуразная, вычурная — говорила о том, что здесь живёт личность, стремящаяся произвести впечатление творческой натуры. — С чего ты решила, что это я их пишу? — журналистка присела на диван цвета зелёной лужайки, перекинула ногу на ногу и гордо выпрямилась, сцепив руки в замок. Её ногти покрывал лак оттенка маринованных огурцов. — Ты думала я не узнаю твой претенциозный слог? Твой вульгарный язык, Линда Скиннер? — Но-но, милочка! Мой стиль — это изысканность! Оригинальность! Конечно, людям, вроде тебя, не одарённым литературным талантом, этого не понять. — Твой стиль — бульварная писанина, а ты — ничтожный и жалкий человек. Твои статьи так популярны только потому, что ты выдумываешь всякую грязь про тех, кто этого не заслуживает. — Нет, глупенькая. Мои статьи так популярны потому, что людям нравится читать всякую грязь. Гермиона сложила руки на груди. — Боюсь, скоро они лишатся этой возможности. Насколько мне известно, незарегистрированная анимагия всё ещё карается штрафом, а за использование анимагической формы ради личной выгоды сажают в Азкабан. Рита встрепенулась, заморгала глазами. Выражение лица сделалось серьёзным и заискивающе-тревожным. — Но я ничего не писала про тебя и твоих друзей! Про Северуса Снейпа уговора не было! — Теперь есть. Завтра я жду статью с опровержением! Гермиона направилась к выходу, но остановилась у двери. Её взгляд, всегда умевший подмечать малейшие детали — например, спрятанный люк под трехголовой собакой — задержался на мужском пальто и шляпе. Любовник? Гермиона вопросительно посмотрела на журналистку. — У тебя гости? Скитер так рьяно замотала головой, что Гермионе захотелось задать ей ещё пару вопросов, но, поколебавшись, она промолчала. В конце концов, личная жизнь этой женщины её не касается. Как только дверь за Гермионой закрылась, открылась другая, которая вела из гостиной в кабинет. В проёме стоял высокий мужчина. Он заговорил властным, хрипловатым голосом: — Анимаг, значит… — Я бы рассказала вам. Просто… — Скитер нервно хохотнула… — Как-то вылетело из головы. Знаете, когда живёшь с этим так давно, воспринимаешь как должное… — Разумеется, — его тихий, обманчиво-вежливый тон пугал сильнее, чем громкие угрозы Грейнджер. Мужчина прошёл в гостиную и уселся в ещё тёплое после гостьи кресло. Журналистка продолжила глупые оправдания, пока он не перебил ее: — У вас проблемы, Рита. С одной стороны, опасность вашего разоблачения, с другой… — он красноречиво промолчал. — Что выберете? — Я… — Скитер сглотнула, забегала глазами по комнате, остановилась на скульптуре писателя, в очередной раз закусившего кончик пера, словно тот мог подсказать ей какое-то решение. — Вы в ловушке, Рита. Но я помогу вам выбраться. Словно в подтверждение своих слов мужчина протянул ей руку, и Скитер вздрогнула, когда её ладонь сжали холодные пальцы. Днём позже, когда действие экспериментального зелья сошло на нет, к Снейпу вернулась ясность рассудка, а вместе с нею злость. Он грыз себя за то, что не смог распознать обмана, не сумел закрыть свой разум и позволил Грейнджер узнать о тайном задании. Его терзал жгучий стыд, стоило вспомнить какое-нибудь из своих изречений, сказанных в порыве откровенности: «Такие, как я, созданы для войны, а не для любви», — ну что за пафос! Прямо трафаретный герой из Шекспировской трагедии! Или вот ещё: «Я очень давно ни с кем не говорил вот так…» — скорее бы стереть девчонке память. За этими размышлениями его застал Тим и сообщил, что запрещённых ингредиентов авроры не обнаружили, и с этой минуты он свободен. Чтобы поговорить, они нашли пустующий кабинет. — Прочти, — Тим отдал Северусу старый номер «Пророка», и Снейп углубился в ту часть, которую он всегда нарочно пропускал — светскую хронику. В интервью, напечатанном неделей ранее, Уилкоксоны заявляли, что живут в обычном маггловском районе, что их сын играет с детьми магглов, и они наслаждаются таким положением вещей. Далее следовали целые абзацы восхваления магглов, способные затмить даже восторженные дифирамбы старшего мистера Уизли. Дурное дело не хитрое. После войны многие знаменитости и политики начали признаваться в любви к магглам. Это стало модно, популярно и доросло до таких масштабов, что Министерство разработало совершенно нелепый закон «Об унижении достоинства магглов», по которому о магглах и слова плохого сказать было нельзя, даже если это ужаснейшие люди вроде Дурслей. Снейп поморщился. Не нравилась ему вся эта показная пропаганда любви к «не таким, как мы». — Ты думаешь, кто-то из бывших Пожирателей, увидев статью, решил проучить этих оппортунистов? — предположил он. — Эту версию мы и отрабатываем. В моё дежурство поймали ещё четверых. Бестолку, правда — у всех алиби. Но один из них, Хадсон, рассказал кое-что любопытное. Когда этот прыщ работал в архиве, к нему пришёл Торфинн Роули* и потребовал завещание Дамблдора, но впоследствии выяснилось, что Роули ничего об этом не помнит, оказалось, он подвергся заклинаниям Империус и Обливиэйт. — Когда это произошло? — спросил Северус. — Семнадцатого мая. — Копия документа сохранилась? — Утеряна. Сам знаешь, какой бардак здесь царил при Скримджере. Снейп задумался. Завещание было единственной ниточкой, которая могла бы помочь ему напасть на след врага. Разумеется, оно не просто так интересовало Господина Н. Он искал там ответ, кому Дамблдор передал Воскрешающий камень. — Спасибо за информацию, Тим. Скажи, где я могу получить назад свою палочку? — Я сожалею, — вздохнул аврор. — Мы её потеряли. Глаза Снейпа опасно сверкнули. — Что ты сказал? — Кто-то ошибся, положил не туда. Скорее всего, она среди улик других арестованных. Мы продолжим искать. — И часто в вашем отделе теряются палочки? — с недоверием спросил зельевар. — На моей памяти это первый случай, — развёл руками Тим. Матерчатый футляр лежал раскрытым на столе, являя взгляду Северуса семь запасных волшебных палочек, которые он иногда использовал. К сожалению, по своему характеру ни одна из них не подходила для такой тонкой, ювелирной работы, как ментальные чары. А как было бы здорово, просто взять и стереть Грейнджер память! Чёртовы министерские олухи! Поворчав, Снейп вытащил палочку из пихты* с сердечной жилой дракона, двенадцать с половиной дюймов, которая неплохо показала себя в боевых заклинаниях, и убрал футляр на место. Рабочий день пролетел, как сон. На последнем занятии профессор Снейп сообщил классу неприятную новость: — Раз мы за сегодня столько прошли, я переношу тест на завтра. Приятной вам зубрёжки. — Профессор Снейп, — неуверенно произнёс Гарри, подходя вместе с Роном к учительскому столу. — Сегодня вторая игра первенства по квиддичу. — Неужели? — он скептически приподнял бровь. — Я сегодня вечером проверяю контрольные и тесты, так что игру мы пропустим оба. Мстительно? Возможно. Но это то немногое, что меня радует. Следом за удручённым Поттером к нему подошла Грейнджер. Она мялась в нерешительности. Снейп не смотрел на неё, проставляя отметки в ведомости. — Профессор Снейп, я много думала… — Очаровательное занятие, мисс Грейнджер. Не гнушайтесь им и впредь. На этих словах Северус встал и ушёл в соседний кабинет, захлопнув дверь. Всё вокруг желтело и блестело, казалось, сам воздух пропитался золотом кленовых листьев, в которых утопали улицы Хогсмида. Стены домов укутались в приятный тёплый свет заходящего солнца, который сверкал и подмигивал, отражаясь от окон домов. Ещё немного, и за поворотом показался нужный трактир с отрубленной головой на скрипучей вывеске. — А-а, Северус! Заходи. Налить чего? — послышался грубоватый бас из-за стойки. — Не сейчас, Аберфорт. Лучше вспомни, приходили ли к тебе необычные клиенты с расспросами в период с середины мая по сегодня? — Нет. — Никто не вламываться в кабак, не угрожал, не требовал информацию? — Да нет. В начале лета только какие-то хулиганы устроили погром, да и всё. — С этого места подробнее. — Да что тут рассказывать-то. Я в больнице был, тебя навещал. Красть у меня нечего, поэтому защиту на кабак поставил самую стандартную. Вернулся, а там погром, даже не украли ничего. — Свидетели были? — Спрашивал народ, окромя слепой Мэри никто ничего не слыхал, а слепую спрашивать и смысла нет. — Что за слепая Мэри? — Да бродит здесь иногда, пряниками торгует. От Мэри Снейп и вправду мало чего добился. Девушка запомнила только необычный голос одного из взломщиков — властный, с хрипотцой. Наступило время дополнительных занятий, и мисс Грейнджер вошла в кабинет Зельеварения. Профессор Снейп, однако, не был расположен к общению. Это она поняла по стремительно захлопнувшейся перед носом двери. В другой день он объяснил невозможность проведения занятий инвентаризацией лабораторного оснащения кабинета. В следующий свой приход Гермиона была отвергнута, потому что занятия не проводятся по вторникам. На самом деле была среда. А затем профессор и вовсе перестал выдумывать причины, с нордической стойкостью избегая её общества. Гермиона дала ему время успокоиться, остыть, но проходили дни, недели, а ситуация не менялась. Надо было что-то с этим делать. Снейп как раз строчил очередную жалобу в Министерство магии, когда Грейнджер ворвалась к нему в кабинет чуть ли не крича: — Да, я предала ваше доверие! Можете злиться на меня, можете разорвать контракт о Поручительстве, тем более, что наши занятия давно уже существуют только на бумаге! Но вы не имеете права так глупо рисковать своей жизнью! И я знаю, что у вас нет никого, кто согласился бы участвовать в этом ритуале, так что моя помощь вам необходима! — Мисс Грейнджер, закройте дверь, — холодно ответил он. Гермиона обернулась. И правда — дверь была нараспашку. Она торопливо подошла и прикрыла её. — С той стороны, — поправил Снейп. Гермиона бросила на него негодующий взгляд и отчеканила: — Книга и камень у меня, зелье у вас. Предлагаю заключить перемирие и начать совместную работу. У вас нет другого выхода, сэр. — Неужели? — кисло протянул он. — Вы использовали меня, чтобы скрыть улики от Аврората. Если бы кто-то обнаружил, что я храню темномагическую литературу… — Вы действительно хотите поговорить о том, кто кого использовал, мисс Грейнджер? — прошипел он, вставая из-за стола. — Я была вынуждена, потому что… — Потому что вы — невыносимая всезнайка, не способная сдерживать своё неуёмное любопытство. — Это неправда! Я переживала за вас! — Так сильно переживали, что испробовали на мне зелье непонятного состава с неизвестными последствиями? — Я не горжусь собой, — потупила она взгляд, — я думала вы… снова взялись за старое. — И бросились спасать меня от себя самого. Как это благородно! Как по-гриффиндорски! — Сэр… — Вот только никто вас об этом не просил. Вы, как назойливая муха, вечно суёте нос туда, куда не следует. — Хватит! — сказала она очень тихо, но он услышал. От горького кома в горле стало трудно дышать. Вспомнились слова Парвати: «Иногда ты можешь быть слегка навязчивой». Гермиона подождала, пока к ней вернётся голос, а потом выкрикнула, громче чем хотела: — Почему тогда вы не поступите со мной также, как с профессором Флитвиком?! Чего вы ждёте? Сотрите мне память! В широком кармане своей мантии Снейп с недовольством сжал пихтовую палочку, которая совершенно не годилась для наложения ментальных чар на надоедливых студенток. — Вы забываетесь, Грейнджер, — угрожающе сказал он. — Кричать можете на Поттера с Уизли, а со мной ведите себя подобающим образом. И не испытывайте моё терпение. Покиньте кабинет. Немедленно. — Вы не можете вечно… А-ах! Снейп сделал быстрое, чёткое движение палочкой, и Грейнджер отшвырнуло за порог. Дверь с шумом захлопнулась. Так и не сумев заснуть, Северус принялся бесцельно бродить по замку, пока ноги сами не привели его в директорский кабинет. Тот тихо распахнул свои двери перед ним без всякого пароля — видимо это было частью магии Хогвартса, признававшего в нём бывшего директора. — Не спится? — послышался знакомый голос с портрета. — Мне казалось, ты не любишь это место. — Не люблю. Завязалась беседа, которая не обошлась без горьких воспоминаний и целительных речей про «Высшее благо», и которая плавно перетекла в обсуждение насущных проблем. — Ну так позволь ей помочь, — сказал Дамблдор. — Тебе не обойтись без проводника. — Вы хоть представляете, какая блестящая карьера может ждать эту ведьму? Если ее репутация будет запятнана тёмной магией… — Я не ослышался, Северус? Ты переживаешь за будущее той, которая напоила тебя зельем неизвестного происхождения? Которая, как ты недавно выразился, использовала тебя в качестве подопытной крысы? — иронически уточнил Альбус. — Если бы кто-то отговорил меня вступать в ряды Пожирателей, когда я был подростком, я был бы ему очень благодарен. — Поэтому ты пытался довести девочку до слёз? Хотел оттолкнуть её? — Откуда вы… — Гермиона приходила сюда. Минерва отлучилась по делам, и мне представилась возможность пообщаться с мисс Грейнджер. Оказывается, она хотела сообщить Макгонагалл, что разрывает контракт о Поручительстве. Я, конечно, её отговорил, — улыбнулся Дамблдор. — Вы что сделали?.. — с ужасом переспросил Снейп. Старый волшебник ехидно покачал головой. — Ты не настолько безрассуден, чтобы «пуститься в путешествие» без страхующего. — Но не с ней же… Мерлин… — Уничтожь камень, Северус. Это важнее всего остального. Поспав от силы пару часов, Снейп встретил новый рабочий день вялым и более бледным, чем обычно. Выпитый утром кофе давно перестал действовать, а бодрящие зелья он старался лишний раз не использовать, прекрасно зная об их побочных эффектах. Накопленная усталость не оставила ему к вечеру никаких сил, лишь одно отчаянное желание — поскорее завалиться спать. В таком состоянии Снейп вошёл в свой кабинет и увидел её. «Как можно было не сменить пароль?! — мысленно отругал он себя. — Совсем растерял бдительность после войны. Волки мертвы, овцы целы, а ты, значит, решил, что можно расслабиться». Грейнджер расположилась в кожаном кресле за рабочим столом, на котором сложила руки, спрятав что-то в ладонях. — Что вам здесь нужно? — решил он отвлечь её разговором, чтобы незаметно вытащить палочку. — Было очень грубо с вашей стороны применять ко мне Импедимента**, — сказала она с укоризной. — Да, вы правы. Надо было воспользоваться Ступефай***. Грейнджер улыбнулась, оценив иронию, и развела ладони в стороны. Между ними, переливаясь светом немногочисленных свечей, лежал Камень воскрешения. На лице Снейпа не дрогнул ни один мускул, только взгляд стал внимательным и сосредоточенным. — У меня дежавю, — сказал он, правой рукой медленно приближаясь к рукаву мантии левой. — Я определённо уже бывал в подобной ситуации. — Позвольте мне помочь вам, — тихо попросила она. — Ради Мерлина, смените пластинку, — пальцы коснулись древка, скользнули выше, обхватили основание. — Вы обязаны мне жизнью и не можете так безрассудно рисковать ею! Вы должны разрешить мне участвовать в ритуале! Снейп уже крепко держал палочку, готовясь обезоружить девчонку и призвать камень, но тут, откуда ни возьмись, возникли невесомые мерцающие путы и стали окутывать его с ног до головы, словно цепи. — Что это? Что вы делаете? — испуганно спросила Грейнджер, с которой творилось то же самое. Снейп стоял в боевой позе, сжимая палочку в руке, так что со стороны всё действительно выглядело так, будто он сам привёл в действие эти странные чары. — Это не я, — бросил он и тут же произнёс, — Гоменум ревелио****! Ничего не изменилось. Релашио*****! — в свою очередь крикнула Грейнджер, выпустив сноп искр в сторону профессора, но заклинание, дотронувшись до мерцающих оков, вспыхнуло и отрикошетило, повалив Гермиону с ног. Снейп почувствовал в области живота тепло и покалывание. Пучок света вырвался оттуда и устремился вперёд, навстречу такому же, исходившему от Грейнджер. Ещё миг их словно связывал световой туннель, а потом всё прекратилось. Не успела Гермиона оправиться от изумления, как профессор оказался рядом, стал щупать пульс, внимательно всматриваться в лицо и задавать вопросы о самочувствии. — Вы уверены, что вам не нужно к мадам Помфри? — Абсолютно. Мне хватит мази от ушибов. Но что всё это значит? — Я не знаю. Когда Гермиона глянула на стол, камня там, разумеется, не оказалось. В директорском кабинете было пусто, только жужжали многочисленные волшебные приборчики, да пара портретов негромко переругивалась друг с другом. — Опять ты за старое! И не надоело тебе играть чужими судьбами, Альбус? — пробурчал Финеас Найджелус Блэк. — А я вовсе и не играю. Я подталкиваю людей к правильным решениям. — Так ты это называешь! — фыркнул самый непопулярный директор Хогвартса. — Я буду делать то, что считаю нужным ради достижения высшего блага. — Ты всё такой же, — покачал головой Финеас, — даже после своей смерти. — Было бы странно, если бы изменился, не находишь? Пихта* — Пихтовые палочки одобряют владельцев собранных, сильных духом, а иногда и пугающих своей манерой себя вести. Импедимента** — сглаз, сбивающий жертву с ног. Ступефай*** — ещё более неприятное заклинание. Сшибёт с ног, мало не покажется! Гоменум ревелио**** — чары, позволяющие обнаружить присутствие другого человека в помещении. Релашио***** — заклинание, освобождающее человека или предмет из захвата, зажима и пр. В основном, используется для того, чтобы избавиться от оков и цепей.