Последнее задание Северуса Снейпа

Перемены, произошедшие в поведении профессора Снейпа, не могли не обратить на себя внимание Гермионы. Его природная замкнутость усиливалась в те дни, когда Гермиона пыталась заговорить о Воскрешающем камне, Абаддоне или пропавших детях. Она не упорствовала, следуя, вероятно, народной мудрости: «о чём не сказывают, о том не допытывайся». Вместе с этим бросалась в глаза его непринуждённость в словах и действиях, когда речь заходила о незначительном — о литературе, истории, текущих школьных событиях. Уже само то, что Снейп позволял себе обсуждать вещи посторонние, не связанные с Зельеварением, было необычно. Грейнджер дарила ему ощущение спокойствия и безопасности, с ней он осмеливался шутить на такие темы, на которые ни с кем другим не стал бы. За едкой иронией окружающие часто не улавливали смысла его шуток, и меткие замечания, каламбуры, афоризмы оставляли их равнодушными, либо вызывали осуждение. А вот Грейнджер, наоборот, нравилось его изысканное, горьковатое чувство юмора и манера высказываться прямо о самых разных аспектах действительности. С ней Северус не боялся быть самим собой, она понимала его, одобряла его, восхищалась им, и он испытывал к ней глубокую благодарность за саму возможность познать каково это, когда тебя принимают. Они могли сколько угодно долго делать вид, что пребывают в обществе друг друга вынужденно, что злодейка-судьба связала их сначала контрактом поручительства, а потом и долгом жизни. Но правда была в том, что они наслаждались присутствием друг друга. И всё же отлучки Снейпа из школы, скрытность, нежелание затрагивать важные темы заставляли Гермиону беспокоиться. Минул ноябрь. В последние дни месяца выпал снег, и окрестности замка укутались в уютные сугробы. Дети дружно повыбегали на улицу, старшекурсники сгорбились над учебниками в преддверии экзаменов, а Хагрид отправился подыскивать мохнатую ель под сруб. Хогсмид охватила предрождественская суета. Жители украшали свои дома сверкающими гирляндами, традиционными венками, ледяными скульптурами и неуклюжими снеговиками. Пабы и магазины напоминали пряничные домики с покрытыми белой глазурью крышами. Команды по квиддичу накануне последнего матча в сезоне тренировались как никогда активно. Поэтому в субботу в Хогсмид отправились только Гарри, Джинни и Гермиона. Несмотря на отсутствие в их компании главного шутника, день обещал быть замечательным. Они сытно поели в «Трёх мётлах» и направились на деревенскую ярмарку, где шла бойкая торговля. Гарри и Джинни встали в очередь на аттракцион «покати шаром», а Гермиона задержалась у одной из палаток, чтобы купить подарки. Её щёки горели на морозе, в ладонях дымилось ароматное какао, и ничто не предвещало внезапной встречи, пока вблизи не раздался низкий, неторопливый голос: — Радуетесь зимним денькам, мисс Грейнджер? Она подпрыгнула. Это её-то обвиняли в привычке подкрадываться! — Здравствуйте, профессор Снейп. По-вашему, радоваться — это преступление? — Смотря чему. Дурак и под коровий рёв пляшет. — Можно задать вам личный вопрос, сэр? — Рискните. — Когда вы последний раз радовались? Снейп принял задумчивый вид. — На днях мне приснилось, что ваша троица «неразлучников» наконец-то выпустилась из Хогвартса. Но поскольку это был всего лишь сон, я не помню, мисс Грейнджер, когда я последний раз радовался. Такое безобидное подтрунивание постепенно стало неписаным кодексом их общения, каждый почитал за свою обязанность уколоть другого пооригинальнее. Грейнджер улыбнулась: — Значит, Гарри, Рон и я вам снимся? Это довольно любопытно, сэр. Он неповторимо скривился, поскрежетал зубами, но, видимо так и не смог придумать достойного ответа, а потому сказал серьёзным тоном: — Мисс Грейнджер, нам необходимо поговорить. — Сейчас не могу, сэр, я с друзьями. — Вижу, — он посмотрел в сторону ледяной горки, за которой неумело прятались двое наблюдателей. — Я буду ждать вас в «Кабаньей голове», в три. — Приду. Снейп развернулся и зашагал прочь. — Чего он хотел? — спросил Гарри, когда Гермиона вернулась к незадачливым шпионам. — Он хочет, чтобы наша дружная компания поскорее закончила Хогвартс и не попадалась ему больше на глаза. — Он подошёл к тебе только чтобы сказать это? — Не совсем. Вообще-то, мы говорили о снах. — О снах? — Да, профессора Снейпа беспокоит то, что ему снятся ученики. — Профессиональная деформация, — вздохнула Джинни. Без пяти три Гермиона попрощалась с друзьями и направилась в паб. Грязная комнатка, пропахшая козлами, встретила её полутьмой. Она прошла вглубь помещения и села за деревянный стол напротив двух мужчин, лица которых еле освещал огарок свечи. Второго мужчину она узнала не сразу, лишь, когда Снейп представил его, она вспомнила, что тот участвовал в задержании зельевара — Тим Макгонагалл. С чёрного входа зашёл Аберфорт с бочкой. Поставив её в угол к остальным, он поздоровался с единственными гостями заведения и спросил, будут ли они что-то заказывать. Грейнджер и Снейп отказались, а вот Макгонагалл, не зная особенностей местной кухни, попросил пирог с почками и пинту пива. Вернувшись за стойку, Аберфорт навострил уши и притих. Снейп наложил антиподслушивающее заклинание. — Мисс Грейнджер, полагаю, вам знакомо имя Абаддон? — заговорил аврор. Гермиона кивнула, и он продолжил. — Уже несколько месяцев я гоняюсь за этим человеком. Кажется, его защищает сам Вельзевул, иначе невозможно объяснить его невероятную везучесть. Ни для кого не секрет, что Абаддон устраивает собрания тайного общества, на которых обсуждаются тёмные искусства, политика и чёрт знает что ещё. Естественно, разговорами всё это не ограничивается. Но как только кто-то из авроров пытается начать официальное расследование, его тут же переводят в другой отдел, закидывают бумажной работой или вообще, — на этих словах Тим Макгонагалл недовольно фыркнул, — грозят уволить без выходного пособия. Этот тип словно неприкасаемый. Когда я копался в его прошлом, я узнал, что Абаддона задерживали по обвинению в занятиях тёмной магией. Я захотел ознакомиться с материалами дела, и выяснилось, что сделать это невозможно! Никто не мог сказать, в каком архиве документы. Известен номер дела, известно кто и когда его возбуждал, а вот где находятся материалы, не знает никто. Удивительная штука! И это далеко не единственная странность. Снейп с нетерпением посмотрел на Макгонагалла, словно говоря: «переходи уже к сути». Аврор заговорил тише: — Северус любезно предложил мне свою помощь. Он согласился посетить тайное собрание Абаддона, чтобы потом поделиться в суде своими воспоминаниями. Лучшей улики и придумать нельзя, если бы не одно но: суд может решить, что Северус подправил или вообще создал с нуля свои воспоминания, тем более, что «Пророк» уже писал о таком. Поэтому ему нужна спутница с незапятнанной репутацией, воспоминаниям которой Визенгамот поверит безоговорочно. Макгонагалл посмотрел на Снейпа, как бы передавая ему слово. Снейп сидел неподвижно, казалось даже не дышал, на лице его была начертана твёрдость и трагическая бесповоротность, как у человека, который собирался взять на себя тяжкий грех. — Дела обстоят таким образом, что мне придётся просить вас, мисс Грейнджер, подвергнуть свою жизнь риску. Ситуация скверная, но я не знаю, что ещё можно предпринять. Я пойму, если вы откажетесь. Снейп выжидательно посмотрел на неё. Гермиона понимала, что отговаривать его от этой ужасной затеи бессмысленно. У неё вообще не очень-то получалось отговаривать людей от глупостей, с Гарри вот тоже… А по Снейпу было видно, что он уже давно всё решил. Что же, если предотвратить безумие невозможно, его необходимо возглавить. — У вас уже готов план операции? — спросила она деловито, но ответить никто не успел. К их столику подошёл Аберфорт и поставил перед Тимом Макгонагаллом тарелку с едой и стакан пива. Аврор поковырял вилкой содержимое пирога, из которого вывалилась серо-зелёная масса, впрочем в столь тусклом освещении нельзя было сказать наверняка, какого она была цвета, но консистенцией она менее всего напоминала потроха. Макгонагалл поднёс кусочек пирога к носу и понюхал. — Что это? — скривился он, отхлебнул пива и скривился ещё больше. — Что это?! Кривизна его лица сделалась не в пример выразительнее картин Пикассо. — Как это можно есть?! Как это можно пить?! — У мистера Аберфорта вся еда такая, — сочувственно сказала Гермиона. — Как можно предлагать это?! Продавать за деньги! — Я всегда считал блюда в этом заведении оскорблением человеческого достоинства, — выразил своё мнение Снейп. — Но вернёмся к обсуждению дела. — Раздери всех мантикора! — в отчаянии воскликнул Тим, и стукнул по столу, отчего Грейнджер и Снейп вздрогнули. — Я же только со смены вернулся! Не обедал, не спал толком! Голодный как тролль. Северус, мы могли бы поговорить в другом пабе? — Боюсь, что нет, Тим — ответил Снейп. — В любом другом месте конфиденциальность нашей беседы не будет обеспечена должным образом. — Чёрт! Гермиона начала копаться в своих пакетах с покупками. Мужчины прекратили разговаривать и вопросительно уставились на неё. Наконец, она извлекла на стол квадратную коробку, предназначавшуюся в подарок Рону, и подвинула её к страдающему голодному аврору. — Вот, возьмите. Это, конечно, нельзя назвать полноценной едой, но это всё, что у меня есть. Пойдёт? Тим открыл коробку, и взгляд его потеплел, а на губах заиграла улыбка. В коробке лежали рождественские пончики эльфийской работы. — Пойдёт, ещё как пойдёт! Спасибо вам. Эм… а запить будет? — Ага, сейчас, — Гермиона достала термос с её любимым лунным чаем, купленным в чайной Розы Ли и протянула аврору. — Благодарю. Снейп смотрел на всю эту возню с непередаваемым выражением. — Если с вопросами питания покончено, перейдём к плану, — процедил он. — Мы с вами, мисс Грейнджер, в качестве гостей посетим приём Абаддона, который состоится через неделю. Вам придётся полностью изменить внешность. Я представлю вас, как свою давнюю знакомую из Ирландии — скажем, Элизабет Пратт — интересующуюся тёмными искусствами. Наша с вами задача — собрать улики на Абаддона. Я спровоцирую его на обсуждение запретных тем, а вы меня поддержите. На приёме будет много гостей и ещё больше алкоголя. Если я откажусь пить, буду выглядеть подозрительно, а кроме того, могу оскорбить хозяина дома, но если откажется дама, все отнесутся с пониманием. Аппарация в состоянии опьянения чревата самыми тяжёлыми последствиями, поэтому вы, мисс Грейнджер, должны быть трезвы, как машинист «Хогвартс-экспресса». Именно вы перенесёте нас сюда, если портал не сработает. Также на случай, если меня попытаются отравить, в дамской сумочке у вас должен находиться необходимый набор противоядий. — Я хочу, чтобы у нас был особый способ связи на случай неотложных ситуаций, — заявила Гермиона. — Например, зачарованные монеты. — Это хорошая мысль. — И пусть меня зовут не Элизабет, а Джин. — Как скажете. — И мы не должны выпускать друг друга из виду. — Согласен. — Отлично, — сказал довольный и сытый Макгонагалл. — Раз все согласны, обсудим пути отхода. Дом защищён заклинаниями, аппарировать из него нельзя. При хорошем сценарии, вы выйдете через дверь, как вошли. Но если вас раскроют, вам нужно будет призвать портал, который перенесёт вас в этот паб. Если же у вас не окажется палочек, или попытка призвать портал по какой-то причине не сработает, вам придётся прыгать в окно и аппарировать в воздухе. Это экстремально, больно, и есть вероятность разбиться, но ничего не поделаешь. Как видите, я после такого манёвра остался жив. На первом этаже дома, сразу после прихожей и перед входом в гостиную находится арка, когда человек проходит под ней, вся его ложь открывается. Как я понял, это что-то типа водопада правды в Гринготтсе. Но арка выявляет только ту ложь, которая создана с помощью колдовства. Мой осведомитель видел, как у одной женщины её курносый носик, уменьшенный с помощью волшебства, превратился в огромный шнобель. Однако ему самому удалось вынести в карманах столовое серебро, и арка никак не отреагировала. Именно поэтому вам, мисс Грейнджер, придётся изменить внешность маггловскими средствами, не прибегая к магии. — Погодите. Я не понимаю, — перебила Гермиона. — У вас есть осведомитель? Человек, который был на собрании и слышал разговоры Абаддона? Почему он не может дать показания в суде? — По той же причине, что и Северус. Мой осведомитель — малолетний вор. Воспоминаниям таких, как он, Визенгамот не доверяет априори. Чтобы засадить Абаддона, нам нужен надёжный свидетель — такой, как вы. Слушайте дальше, пройдя через арку вы окажетесь в гостиной номер один… Гермиона и Северус внимали молча, изредка переглядываясь. Когда аврор закончил описывать план дома, заговорщики обсудили последние детали операции и разошлись. Макгонагалл аппарировал прямо из паба. Грейнджер и Снейп возвращались из деревни вдвоём. — Сэр, вы ведь идёте в этот дом за второй книгой? — спросила Гермиона на полпути к замку. — Да. — И мистеру Макгонагаллу вы не сказали? — Он знает, что я хочу взять у Абаддона некий предмет и готов закрыть на это глаза. — А как вы узнали о том, что мистер Макгонагалл следит за Абаддоном? — Я застал его в момент отчаяния, когда его расследование встретило очередные препоны со стороны начальства. Тим поведал мне о своей беде, и я понял, что цели у нас сходятся. Ещё через несколько шагов Снейп остановился и взглянул на свою спутницу. — Вы уверены, что хотите в этом участвовать? Она вздохнула, будто он спрашивал что-то нелепое. — Как я могу вас бросить? К преображению в Джин Пратт Гермиона отнеслась со всей серьёзностью. Она несколько часов провела в «Твилфитт и Таттинг», а потом ещё больше времени в маггловском салоне красоты, делая макияж и перекрашивая свои волосы цвета светлого каштана с золотистыми переливами в скучный чёрный (парикмахер с жалостью в голосе спросил, уверена ли она). Вечером Гермиона добавила последние штрихи своему образу и появилась в подземельях к назначенному времени. Надо ли говорить, что, когда Северус Снейп увидел мисс Грейнджер, он, что называется, потерял дар речи. Застыв на пороге собственной гостиной, он долго её разглядывал, пытаясь привыкнуть к её новому облику. Длинное чёрное платье на корсете, идеально уложенные на затылке волосы, красная помада, томный взгляд из-под длинных ресниц — сейчас перед ним стояла кто угодно, но только не заучка Грейнджер. — Надо же, какое превращение, — ядовито протянул Снейп, отступая в сторону и давая ей пройти. Он запер дверь и медленно приблизился к ней. — Браво, мисс Грейнджер, даже я не сразу вас узнал. В его голове промелькнула мысль, что строгую форму и запрет на макияж в школе Хогвартс ввели неспроста, а взгляд изучающе скользил по её лицу, пока не остановился на губах… 31 октября, 1976 год. Хэллоуинский бал. Лили накрасила губы красной помадой. В разгар веселья она в шутку пообещала ему, что поцелует, если он тайком протащит на бал алкоголь. Но остаток вечера она крутилась возле Джеймса, и бесплодные надежды растаяли, как дым. Снейп почувствовал острое желание сказать что-нибудь уничижительное. — С этой помадой вы выглядите, как напившийся крови вампир. — Очаровательное готическое сравнение, сэр. Он потянул носом, пытаясь определить, чем пахнет, удивлённо поднял бровь, когда понял, что Грейнджер надушилась. Аромат был тонкий, еле уловимый, дразнящий, в нём ярко звучал мускус, вызывая ассоциации с чистым телом, влажным от пота после занятия любовью. Снейп невольно сглотнул и повёл себя в точности, как та лиса, которая, понимая, что сочного плода ей не вкусить, восклицает с досадой: «Ну, что ж! На взгляд-то он хорош, да зелен». — Скажите мне, мисс Грейнджер, — произнёс он с неприязнью в голосе, — вы обрызгали себя духами или просто вылили их в ванную и потом в них искупались? — Я прекрасно выгляжу и прекрасно пахну, сэр. Что бы вы ни говорили, — Грейнджер была сама невозмутимость. Она слишком много времени проторчала у зеркала, чтобы сомневаться в своей привлекательности из-за слов того, кто, возможно, вообще ничего не смыслил в женщинах. Действительно, что мог знать о женской красоте человек, посещающий клуб для одиноких джентльменов мадам Роуз? Гермиона про себя усмехнулась. Бедный, бедный профессор Снейп, обделённый женским вниманием. Может быть, поэтому он такой злобный и язвительный? — Вы чересчур самоуверенны, Грейнджер. Впрочем, на приёме это будет кстати. Не забудьте противоядия, — он указал на край учительского стола, где стояли несколько пузырьков. Уложив все снадобья в миниатюрную дамскую сумочку с чарами расширения, Гермиона вытащила из неё что-то и подошла к профессору Снейпу. Совершенно не церемонясь, она схватила его руку и вложила в ладонь фальшивый галлеон. — Чтобы передать сообщение, нужно коснуться галлеона палочкой и продиктовать его. Другая монета станет горячей, и вот здесь на ободке появится текст, — всё ещё держа его руку, она водила пальцем по монете, задевая его пальцы, и от этих касаний по его телу разбегались мурашки. Снейпу сделалось до того неловко, что он грубо отдёрнул руку. — Благодарю, мисс Грейнджер, — сказал он, опуская галлеон в нагрудный карман сюртука, — за наглядную демонстрацию. — Это ещё не всё. Я усовершенствовала протеевы чары, и теперь монетой можно пользоваться даже без палочки, достаточно сильно сжать её в руке, а слова можно произнести про себя. — Вы как всегда поражаете своими талантами, — сказал он с той знаменитой интонацией, по которой нельзя было понять, хвалит он или насмехается. Северус Снейп надел пальто и подождал, пока оденется Грейнджер. Но он не был бы самим собой, если бы не заметил одну деталь: дрожь её рук, когда она показывала ему принцип работы монеты. — Как вы? — спросил он необычайно мягким голосом. — Я… — слегка смешалась Гермиона, — волнуюсь. — Да… я тоже испытываю напряжение. Он подошёл к серванту, достал бутылку коньяка, наполнил стоявшую там же рюмку, протянул её Грейнджер. — Говорят, умиротворяющий бальзам помогает от нервов. Чушь. Нет зелья надёжнее, чем старый добрый коньяк. Это я вам как зельевар говорю. Грейнджер неуверенно взяла рюмку. — Но вы сказали, я должна оставаться трезвой. — Туда я вас перенесу, а к моменту когда нужно будет аппарировать, вы уже протрезвеете. Она отпила немного и хихикнула. Снейп вопросительно посмотрел на неё. — Если бы я хоть кому-нибудь рассказала, что вы спаиваете учеников, меня бы сочли выдумщицей. — Вот и не говорите.