Последнее задание Северуса Снейпа

— Не смотрите Абаддону в глаза, он может прочесть ваши мысли, — сказал Снейп, когда они с Грейнджер появились в узком тупике, образованном глухими стенами домов. От аппарации у Грейнджер закружилась голова и, пошатнувшись, она ощутила на плечах мягкие ладони, подарившие ей устойчивость, — Аккуратнее, Грейнджер, не то угодите в мусорный бак. — Спасибо. Снейп посмотрел на неё угрюмо. — Не стоило мне давать вам так много. Вы явно ничего крепче сливочного пива в своей жизни не пробовали. — Я в порядке, сэр, — она повернулась в сторону шоссе, откуда слышался шум машин и голоса людей. — Куда теперь? — Мы немного прогуляемся по вечернему Лондону. Место в паре кварталов отсюда. Спрашивать, зачем нужно было аппарировать так далеко, Гермиона не стала. Очевидно, это являлось одним из условий Абаддона, чтобы скрыть от лишнего внимания местонахождение своей сомнительной компании, которую он называл Орденом Истинной Магии. Они вышли на оживлённую улицу и двинулись вдоль тротуара. По влажной мостовой скользили жёлтые лучи фар летящих навстречу автомобилей и тени случайных прохожих. Снейп хмуро молчал большую часть пути и, лишь когда они были уже недалеко от места, заговорил: — На приёме вам следует называть меня Северус и обращаться ко мне на ты. — Хорошо, сэр. — Хорошо, Северус, — поправил он, сделав ударение на своём имени. — Начинай привыкать сейчас. Легенду помнишь? — Да, сэ… то есть да, Северус, — она запнулась. Так странно было произносить его имя. Будто они давние друзья. Заметив его требовательный взгляд, Гермиона продолжила: — Я — твоя приятельница из Ирландии Джин Пратт. Чистая кровь, знатный род. Мы познакомились с тобой на симпозиуме по проблеме международного сотрудничества в области Экспериментального зельеварения. — И самое главное, ты… — Страстно интересуюсь Тёмными искусствами. — Хорошо. На прямые вопросы о себе не отвечать, разговоров о своём происхождении избегать, ни капли алкоголя в рот не брать. — Слушаюсь, сэр… Северус то есть. Мимо них прошла развесёлая компания молодых людей. Тот из них, что был посередине, в кожаной куртке, присвистнул, глядя на Гермиону, и остановился что-то сказать. Северусу они напомнили мародёров, и в его взгляде отразилась вся ненависть к Джеймсу и его дружкам, сжигавшая его сердце на протяжении школьных лет. На чуть более трезвых товарищей свистуна это произвело должное впечатление, и, опасливо таращась на Снейпа, они уволокли за собой бесшабашного друга, так и не дав ему совершить задуманное. Этот случай навёл Северуса на некоторые размышления, и он пристально посмотрел на Гермиону: — Если представится шанс, любопытная всезнайка наверняка захочет выведать всё самостоятельно, — вкрадчиво произнёс он. — Так вот, не надо. Будь рядом. Держись меня, тебе ясно? Грейнджер обиженно поджала губы. — Не нужно обращаться со мной, как с маленькой девочкой. Я прекрасно всё понимаю. Он хмыкнул. — Я за тебя отвечаю. — Я сама за себя отвечаю, — возразила Гермиона. — Не в этот вечер, — Снейп одарил её таким тяжёлым взглядом, что всякое желание спорить отпало. — Ты что-нибудь знаешь о гостях Абаддона? — спросила Гермиона, когда они вышли на слабо освещённую улицу. — Ничего конкретного. Но будь готова к провокациям. Правила беседы с врагом помнишь? — Не отвечать на вопросы прямо, держать эмоции под контролем, раскрывать о себе минимум информации. Три дня тому назад Снейп познакомил её с этими приёмами, и тогда Гермиона поняла, почему порой бывало так сложно общаться с бывшим шпионом. — Ты забыла самое главное правило: всё, что ты скажешь, может и будет использовано против тебя. Она вздохнула. — Почему-то у меня такое чувство, будто мы сами загоняем себя в ловушку… Снейп не ответил. Они дошли до паба «Чёрный лебедь», после которого должны были повернуть в проулок. Дверь паба открылась, и на улицу выскочила молодая смуглая женщина, до этого наблюдавшая за ними в окно. На ней были цветастое, свободного кроя платье, сквозь которое уже отчётливо виднелся живот, и длинное распахнутое пальто. Огромные серьги-кольца поблёскивали в вечернем свете улицы, буйные волосы спускались в косе до пояса. По всем признакам эта женщина была из тех, кого называют дочерьми больших дорог. Она преградила им путь, чёрные, как уголь, глаза заискрились наглой решительностью. Снейп тут же подхватил Грейнджер под локоть, и в этом торопливом жесте было столько стремления укрыть, защитить, что в её груди что-то всколыхнулось. В этот момент она поняла, что имела ввиду её по-житейски мудрая тётя Дженис, когда сетовала на нехватку рядом «крепкого мужского плеча». — Какая красивая пара! — нараспев заговорила цыганка. Её голос — переливчатый, звонкий — напоминал треск костра влажной весенней ночью. — Счастье ждёт вас совсем скоро и богатство! Вот только враги за спинами козни строят. Дай ручку, милая, прочту твои линии, покажу будущее. — Отвяжитесь, — зашипел на неё Снейп и потянул было Грейнджер за собой. Но нахальная женщина схватила его за локоть и быстро зашептала, придерживая другой рукой цепочку странного медальона с агатовым камнем: «Портал готов. Я жду здесь», — и по-доброму улыбнулась, так, как обычно улыбался Тим Макгонагалл. Снейп показательно выдернул руку из цепкой хватки и сказал: «Хороша же у тебя работа — людей до нитки обирать!» — что на самом деле значило — хорошо сработано, Тим. — Тьфу ты, какой хам! — с чувством воскликнула цыганка, разыгрывая оскорбленную добродетель, и плюнула на мокрый асфальт. — А он хорош, — сказала Гермиона чуть погодя. — Переигрывает, — невозмутимо ответил Снейп, у которого отлегло от сердца. Теперь, получив непосредственное подтверждение того, что за углом их дожидается подмога с порталом, он почувствовал себя увереннее и был готов действовать. Они зашли в безлюдный закоулок между нежилыми зданиями, заставленный контейнерами разных размеров, ящиками и бочками. Снейп посмотрел на Грейнджер. Единственный фонарь моргал каким-то потусторонним светом, подчёркивая грубоватые черты его лица. — Ты ещё можешь уйти, — сказал он. Грейнджер замотала головой: — Я тебя не брошу. Её слова странным тёплом разлились в его груди, напомнив что-то далёкое и светлое. Что-то «из прошлой жизни», в которой та, другая, признавалась ему: «Северус, ты мой самый лучший друг. Навсегда». Снейп застыл перед Грейнджер, точно громом поражённый, а она и не догадывалась, какие струны затронула в его душе одной короткой фразой. Ускользающие образы. Веснушчатое лицо; золотистые блики на рыжих волосах; и запахи, много запахов: запах девочки с зелёными глазами, запах фиалок, запах предательства. Они все предают. Рано или поздно. Снейп не позволил себе насладиться самоотверженностью Гермионы. Он схватил за грудки и встряхнул того наивного юношу, который ещё жил в нём, верил, надеялся, мечтал — который был, возможно, лучшей частью его натуры, принёсшей ему, однако, слишком много боли. «Это не ради тебя, не будь дураком». Слова возымели эффект, и «юноша», ссутулившись, ушёл в тень, уступая место холодной, рассудочной части его натуры. «Это не ради тебя». Снейп подавил в себе желание задать мучивший его вопрос. Когда-нибудь потом. Если они выживут. Он подошёл к неисправному фонарю, коснулся его три раза палочкой и произнёс звучным голосом: — ETER АКТА, АКТА SCAMO! На участке здания между окном и железной дверью зашевелились кирпичи, выстраиваясь в фигуру, похожую на букву А. Снейп ткнул палочкой в её центр и сказал: — BEBELOS VO ERIT! Буква исчезла, на её месте возникла чёрная филенчатая дверь, а следом — огромные окна. Они появлялись одно за другим по мере того, как стены разъезжались в стороны. Дверной молоток был сделан в виде золотой извивающейся змеи. Снейп отстучал семь раз в определённом ритме. Послышалось много громких металлических щелчков и звяканье цепочки. Дверь отворилась, приветливый эльф в смокинге и монокле пригласил их внутрь. Переступив порог, они попали в светлую прихожую. Пахло лилиями, дорогой кожей и, едва ощутимо, чем-то гнилостным. Из зачарованного граммофона звучал Моцарт. Эльф спросил фамилии и что-то записал в блокнот, тут же подскочил второй, с розочкой в кармашке пиджака, и помог им раздеться. Снейп достал из кармана пальто свёрток и попросил эльфа в монокле передать его хозяину. Тот кивнул и удалился. Оглянувшись, Гермиона увидела, что прибыли ещё гости. Другой эльф помог им снять верхнюю одежду, и пара прошла через арку в гостиную. Пространство арки поколебалось, словно рябь на прозрачной воде, и успокоилось. В прихожую вошёл мужчина в безупречном костюме, плотного телосложения, с рыжей ухоженной бородой и оливковыми глазами. Он производил впечатление посла при короле. — Несказанная честь для нас: принимать таких дорогих гостей. Мистер Чаффнел к вашим услугам, — отрепетированно произнёс он. «Тварь», — выдавливая из себя улыбку, подумала Гермиона. — Для нас честь быть гостями этого благородного дома, — заготовленно ответил Снейп. — Благодарю. Ваши палочки, пожалуйста, — огорошил их Чаффнел, протянув руку. На замешательство гостей он извиняюще усмехнулся. — Простите. Я думал, Абаддон вас предупредил. Наше общество отличается широтой взглядов и свободой мысли, но иногда у нас происходят настолько жаркие баталии, что иметь при себе оружие просто опасно. Конечно, старых членов клуба, доказавших умение сохранять хладнокровие, это не касается. Чаффнел со всем добродушием снова протянул руку. Будто он действительно заботился об их безопасности, а не отнимал последнюю возможность защитить себя. С тяжеловесным изяществом в прихожую ввалился Абаддон и, застав сцену разоружения, приторно улыбнулся. — А вторая где? — спросил он у Снейпа. — Больше одной не ношу. — Всё-таки, ты изменился, Северус. Рад видеть. — И я. Старые товарищи, презрев всякие приличия, крепко обнялись. Несмотря на всё то, что знала о нём Гермиона, Абаддон произвёл на неё сильное, почти гипнотическое впечатление, и, к её удивлению, оно не было отталкивающим. Имея внушительную фигуру, Абаддон двигался с удивительной грацией. Она проявлялась в том, как он держал бокал; как слегка, словно ленясь, поворачивал голову. В нём чувствовались сила, уверенность и проницательный ироничный ум. Обменявшись любезностями, все четверо без труда миновали арку лжи и очутились в гостиной. Абаддон попросил встать в центре комнаты тех гостей, которые здесь впервые. Остальные волшебники рассредоточились по кругу и стали без интереса наблюдать. Было ощущение, что для них это рутинная процедура. К Гермионе и Снейпу присоединился озабоченно осматривающийся юноша с высоким лбом. «Совсем ещё ребёнок… — с жалостью подумала Гермиона. — Что он здесь делает? Знают ли его родители, во что он впутался?» Ей захотелось шепнуть ему: «Беги отсюда». Вдруг раздался необыкновенно глубокий горловой баритон, резонанс от которого буквально пронзал насквозь. — Мои дорогие братья и сёстры, — Абаддон стоял недалеко от них и был чрезвычайно возбуждён. — Сегодня счастливый день для нашего общества. Целых три волшебника желают пополнить наши ряды. Я всегда говорил, что возраст не играет никакой роли, когда есть талант, стремление к знанию и амбиции. Позвольте представить вам молодого, подающего большие надежды мага — Максимилиан Грант! Именно за такими людьми наше будущее. Раздались вялые аплодисменты. Абаддон жестом предложил юноше, чьё имя контрастировало с его испуганным видом, пройти к остальным гостям, и теперь в центре комнаты стояли только Снейп и Гермиона. — А сейчас я представлю вам человека, которого очень уважаю, и которого давно ждал. С ним я знаком со школьной скамьи, с ним мы делали свои первые шаги в Тёмных искусствах. Благодаря этому человеку режим Волан-де-Морта пал, и мы можем снова спокойно собираться в доме моих предков, — гости зашептались. — Да, друзья мои, сегодня среди нас сам Северус Снейп! Раздались аплодисменты, гораздо более громкие. «Какой странный, ненормальный мир, — подумала Гермиона. — Вся магическая Англия ненавидит Снейпа. А кучка тёмных магов в подполье признаёт его заслуги». — Мисс Джин Пратт! — Гермиона замерла, услышав своё вымышленное имя. На неё смотрели десятки пар глаз, кое-какие даже слишком откровенно — голубоглазый лощёный брюнет так бесстыдно разглядывал её, что она, смутившись, отвернулась. — Давняя знакомая мистера Снейпа из Ирландии. Очень способная ведьма, желающая больше узнать о Тёмных искусствах. Поприветствуем её. Снова комнату наполнили тихие, сдержанные хлопки. Гермиона поспешила к Снейпу, спиной чувствуя пожирающий взгляд незнакомца, но не успела она сказать ему и пару слов, как подошёл Абаддон: — Я украду его на минуточку, — подмигнул он ей и увёл Северуса в боковую залу. Гости разбились на парочки и троицы и разошлись по другим комнатам. За молодого парнишку принялись два старика — стали втолковывать новичку какие-то истины. Гермиона же стояла, как неприкаянная, не зная, куда себя деть. К ней подошёл тот самый франтоватый мужчина. Теперь она могла лучше его рассмотреть. Он был старше её, могуч в плечах, с красивым холёным лицом и располагающей улыбкой. Одет он был щегольски, в чёрный костюм из дорогого сукна, из-под которого выглядывал белоснежный накрахмаленный воротник. На руках, как и у остальных, поблёскивали перстни. — Элифас Леви IV. — Джин Пратт — как вы уже, наверное, слышали. — Пратт… — медленно произнёс он, голос его был похож на тихий рык подкрадывающегося к добыче хищника. — Знакомая фамилия. Вы, случаем, не родственница Эдмунда Пратта Великого? Гермиона растерялась. Любой ответ мог выдать её. «Уклоняйся от прямых вопросов так же, как уворачиваешься от заклинаний», — вспомнила она наставления профессора Снейпа. — Не сочтите за грубость, мистер Леви. Я бы предпочла, чтобы меня ценили за мои заслуги, а не за моё происхождение. Мистер Леви удивлённо вскинул брови, не выдав, что ответ его разочаровал. — Вы необычная девушка, мисс Пратт, — он помедлил, словно прикидывая, стоит ли тратить на неё своё время, хитро сощурился и улыбнулся, — позвольте показать вам дом. — Очень любезно с вашей стороны. Не могли бы мы начать с той комнаты, — она кивнула в сторону, где скрылись Снейп и Абаддон. Они вошли в просторный зал с колоннами и статуями в человеческий рост. Снейпа с Абаддоном там не было. Возле огромного эркерного окна, украшенного золотисто-голубыми фамильными гербами, возвышались три обнажённые женские фигуры, аллегорически изображавшие плодородие, гармонию и радость жизни. Элифас поведал увлекательную историю об авторах этих скульптур — трёх братьях, которые загадочным образом исчезли в один день. Гермиона ощутила себя словно на экскурсии. Она была благодарна Элифасу за то, что ей не пришлось томиться в ожидании Снейпа, и всё же энтузиазм, с которым он затеял это мероприятие её настораживал. «Ни один мужчина ничего не делает для женщины просто так», — вспомнились ей слова тётушки Дженнис, любившей выражаться без обиняков. Элифас и Гермиона осмотрели ещё несколько комнат, и почти каждую украшал предмет искусства с богатой историей. Гермиона заметила, что в доме много произведений живописи, посвящённых теме смерти. Ей попались даже несколько жутких картин вроде «Отрубленных голов на гильотине» Теодора Жерико или «Сатурна, пожирающего своего сына» Франсиско Гойи, от которых Гермионе стало не по себе. Нашлось и несколько приятных глазу интерьеров. Одна из комнат была настолько очаровательна, что Гермиона решила остаться в ней, тем более, что, чем дальше они уходили, тем слабее была надежда на то, что в какой-то из них обнаружится Снейп; людей им попадалось всё меньше, а оказаться с мистером Леви наедине ей не хотелось. Гермиона пожаловалась на усталость, и Элифас предложил отдохнуть. В просторной угловой нише стояла, отливая синевой, тахта с небольшими подушками, а рядом с ней виднелось объёмное кресло. Элифас расположился на тахте, ожидая, что Гермиона к нему присоединится, но она предпочла кресло. По лицу мужчины скользнуло недовольство, но скоро он вновь принял любезный вид и продолжил как ни в чём не бывало рассказывать о художнике, который без оглядки сжигал свои картины, если хоть на миг они казались ему несовершенными. Живописец, одержимый идеей безупречности, был родом то ли из Флоренции, то ли из Венеции — Гермиона уже не так внимательно слушала, всерьёз беспокоясь о том, куда подевался Снейп. Элифас, уловив её безразличие, на несколько минут замолчал. За окнами было темно, мелкий дождик вперемешку с хлопьями снега стучал в стёкла. Гермиона уставилась на стоявший слева секретер на резных ножках, в котором под замками наверняка хранились деловые бумаги и письма. «Сколько там, интересно, компромата…» У стены возвышались две большие фарфоровые вазы. Простой геометрический орнамент на них перетекал местами в оккультные символы. Гермионе показалось, что один из них она уже видела в учебнике по ЗОТИ, но вспомнить его значение она не смогла. — Вы давно знакомы с мистером Снейпом? — внезапный вопрос Элифаса застал её врасплох. — Давно, — задумчиво ответила Грейнджер. — Но всё равно знаете его недостаточно, не так ли? — О чем вы? — Мистер Снейп не тот, за кого себя выдаёт. Вероятно, он забыл вам сказать, что он сын простого работяги, более того — маггла, — протянул он с презрением, — любившего выпить и распустить руки. Я бы хотел дружески вас предостеречь, чтобы вы не очень доверяли этому человеку. Знаете ли, яблоко от яблони недалеко падает. — Из ваших слов, мистер Леви, я поняла, что порок мистера Снейпа заключается в его происхождении, — резко ответила Грейнджер. — Но Северус и не скрывает этого. — Прошу меня извинить, — саркастически сказал Элифас, поднимаясь, чтобы уйти. — Я руководствовался лучшими побуждениями. Гермиона взглядом проводила его, думая о том, как быстро и легко человек способен разрушить приятное впечатление о себе. Но где же, дементор подери, бродит Снейп?! Она достала из сумочки монетку, сжала в руке и мысленно произнесла: «Вы где?» — Я уже думал, ты решил похоронить себя в Хогвартсе, — поддел Абаддон, ехидно сощурившись. Старые приятели остановились в одной из самых дальних комнат, возле картины «Избиение младенцев». Снейп знал, что Абаддон захочет поговорить наедине, но надеялся, что до этого момента они с Грейнджер успеют выполнить задачу и смыться. Было небезопасно оставлять её одну. — Я не привык действовать необдуманно, — ответил Снейп, оглядывая между делом комнату в поисках чего-нибудь потяжелее. Не зная, известно ли Абаддону о его проникновении в Приют святого Бута, Снейп чувствовал себя без оружия крайне неуютно и прикидывал, как будет действовать в случае, если противник схватится за палочку. — Твоё благоразумие делает тебе честь. Признаюсь, когда ты написал о своём интересе к Обществу, я подозревал, что ты обманываешь меня, что у тебя личный интерес. После этих слов Снейп уже готовился отразить атаку. Мышцы его напружинились, принимая вброшенный в кровь адреналин. Однако внешне все его эмоции выразила лишь одна вопросительно поднятая бровь. Абаддон ухмыльнулся. — Мисс Пратт, — сказал он. Снейп опешил. «При чём здесь она?» — говорила его всё также поднятая бровь. — Ни к чему отпираться, Северус, я сразу тебя раскусил. Нелегко заполучить такую, как мисс Пратт, работая простым учителем. И поэтому ты обратился ко мне. Твоё желание мне понятно. Более того, я нисколько не оскорблён этим, и даже готов оказать тебе помощь. Снейп хотел было возразить, но сдержал себя. Если Абаддон думает, что главная его цель — затащить женщину в постель, то пусть. Не стоит сбивать врага с пути заблуждения. — Что же, ты поймал меня, Абаддон. Причина всего — женщина. Как и всегда. — Ничего не изменилось со времён Трои*, да? — Абаддон опустил взгляд и словно вспомнил какую-то собственную трагедию давно минувших дней, но быстро сбросил с себя флёр печали. — Ты сделал правильный выбор, Северус. Вступление в Орден Истиной Магии поможет тебе выбраться из болота, в которое тебя затянул выживший из ума старик. Благодаря мне ты сумеешь завязать полезные знакомства и восстановить репутацию. Вся эта челядь будет считать тебя героем войны, чего ты и заслуживаешь, а мисс Пратт будет стоять перед тобой на коленях с раскрытым ртом. Перед глазами Снейпа промелькнула красочная сцена. Поставив ментальный блок, чтобы больше не представлять подобное в деталях, он вынуждено нацепил на себя мерзкую ухмылку. Абаддон продолжил: — Что насчёт той ведьмы, школьной твоей возлюбленной? В последнюю нашу встречу, помнится, ты порывался менять свою жизнь на её. — Подобные упаднические мысли меня больше не занимают. Мисс Пратт пробудила во мне желание жить, — с нечитаемым выражением лица произнёс Снейп. — Однако у меня не выходит из головы наш последний разговор. Ты тогда сказал, что есть и другие способы вернуть человека с того света. Неужели тебе известны секреты Тёмного Лорда? Бывший шпион блефовал скорее по привычке. Тыкал пальцем в небо. И неожиданно попал. Губы Абаддона исказились в пренебрежительном оскале. — Реддл был идиотом. Вычитал в какой-то книжке про хоркруксы и думал, что осколки души — панацея от смерти. Бедный глупый Том. Если бы он знал то, что знаю я… Снейп встрепенулся и застывшее отрешенное выражение лица сменилось любопытством, но не более, чем на несколько мгновений, затем невидимая маска опустилась на лицо вновь, стерев всякий след живых чувств. — И что же ты знаешь? Абаддон усмехнулся. — Самый опытный игрок в карты никогда не раскрывает своих секретов. — В поисках вечной жизни некоторые волшебники заходят так далеко, что теряют свою человеческую суть, — предостерёг Снейп. — А другие волшебники считают благом неспособность их разума связать в единое целое разрозненные кусочки головоломки, которой является наш мир. Они живут на тихом островке невежества посреди темных глубин истинного знания и боятся нырнуть внутрь. — Ты намекаешь на меня? — Не обязательно. Возьмём, к примеру, программу Хогвартса. Та не охватывает и половины знаний, коими владеет орден. И тебе это известно лучше всех. — Так ты утверждаешь, что можно воскресить человека в том же облике и в здравом уме без последствий в виде синюшного цвета лица или спутанного сознания, как это происходит в результате стандартных ритуалов воскрешения? — Наши методы нестандартны, Северус. — Может, и среди твоих гостей есть воскрешённые? — О нет, — усмехнулся Абаддон. — Ты ещё никого не воскрешал, — догадался Снейп. — Утверждаешь, что можешь открыть мне истину, но сам боишься нырнуть в «тёмные глубины». Провокация сработала. Голос Абаддона изменился, и он заговорил серьёзно. — Это не страх. — Тогда почему я вижу одно философствование вместо результата? — Для этого ритуала нужно время и определённые ресурсы. Не хватает, выражаясь твоим языком, одного важного ингредиента. Но я уже близок. Картина позади Абаддона приковывала внимание не только мастерством художника, но и изображённой на ней сценой. Слушая собеседника, Снейп то и дело возвращался к ней взглядом. Кисть Рубенса живописала страшный эпизод: воины силой вырывали младенцев из рук их матерей, а земля вокруг была усеяна мёртвыми телами. Ему вспомнился Приют Святого Бута. Не про эти ли «ресурсы» толкует Абаддон? Снейп расспросил бы его подробнее, да только чувствовал, что тот не расскажет. Любой, кто использует в ритуалах жертвоприношения детей, не признаётся в этом даже лучшему другу. Старые приятели стали обсуждать гостей. Некоторых из них Снейп знал ещё по школе, например, богатую вдову Мартисию. Абаддон со смешком предупредил друга о том, что она хочет ребёнка от сильного мага, так что, мол, берегись, Северус. Снейп отшутился, что её ждёт разочарование, так как из-за количества перенесённых проклятий и боевых ранений он наверняка бесплоден. — Я не понимаю, для чего тебе мальчишки вроде этого Максимилиана? — поинтересовался Снейп. — Ему и восемнадцати нет. Неужели этот желторотый юнец владеет навыками для проведения тёмных ритуалов? — Ты прав, Северус, некоторые из них ещё слишком неопытны. Но они быстро учатся. Наше Общество открыто новым людям, мы привлекаем не просто талантливых волшебников, но смелых до некоторой степени безрассудства, и даём им то, чего не может дать ни одна школа мира, даже известный свободомыслием Дурмстранг. — Вы берёте в орден тех, кого исключили из Хогвартса? — В том числе. — Какова цель всего этого? К чему, в итоге, хочет прийти ваш орден? И ты сам? — Когда пройдёшь первую ступень посвящения, Северус, ты всё узнаешь. Снейп хмыкнул. — И на чём же я должен основываться, принимая решение? — На вере, — улыбнулся Абаддон. — И на доверии. — Забавно. Когда я пришёл в твой дом, у меня и моей спутницы отняли палочки. О таком доверии ты говоришь, Абаддон? Волшебник прочистил горло. — Есть правила, которые были придуманы не просто так. Волшебные палочки моих постоянных гостей связаны особым заклинанием. Любое колдовство в доме обнаруживается следящими чарами, стоит кому-нибудь из них использовать свою палочку не по назначению. А вот палочки новых гостей целесообразнее просто отбирать. Видишь, Северус, уже одно то, что я рассказываю тебе об этом, свидетельствует о моём большом доверии к тебе. Информация, которую поведал Абаддон, была в самом деле полезна. Если Снейпу и удастся незаметно выкрасть у какого-нибудь зазевавшегося гостя палочку, воспользоваться ею в бою он всё равно не сможет. Снейп молча кивнул, желудком чувствуя обречённость их с Грейнджер положения. Или это был голод? Сквозь плотную шерстяную ткань он ощутил жар монеты — Гермиона что-то написала ему. Возможно, ей требовалось помощь, но Снейп не мог достать монету при Абаддоне. — Мы с тобой заболтались, Абаддон. Мне следовало бы найти мисс Пратт, пока её не окрутил более шустрый кавалер, или пока она не вздумала закатить мне сцену из-за того, что я оставил её одну. — Своенравная девица, эта твоя мисс Пратт, а? — Ты не представляешь, насколько. Абаддон засмеялся. — Северус, старина, тебе никогда не нравились женщины с простым характером. Когда Снейп остался один, он вынул зачарованную монету из кармана сюртука и прочёл: «Вы где?» «А вы где?» — передал он ей ответное сообщение. Монета снова нагрелась, и на гурте появилось послание: «Не знаю. Здесь две большие вазы, с меня ростом, и скульптура Анубиса». Через несколько минут Снейп нашёл её. — Как ты здесь оказалась?! — Мистер Леви проводил меня. — Что ещё за мистер Леви?! — Не шипите на меня! Это вы оставили меня одну! Куда вы пропали?! Снейп заметил, как из тёмного угла другой комнаты на них пристально смотрит женщина. — Говори тише. Мы начинаем привлекать внимание. И перестань выкать. Опять этот повелительный тон. Гермиона раздражённо выдохнула. Всё пошло не так с самого начала. — Ты узнал что-нибудь? — сердито спросила она. Снейп вкратце пересказал ей свой разговор с Абаддоном. Гермиону особенно расстроил тот факт, что палочки гостей не годятся для того, чтобы колдовать, а где лежат их собственные, они понятия не имели. — Что значит «использовать палочку не по назначению»? — Думаю, Абаддон имел ввиду боевые заклинания. — То есть "люмос" или "акцио" не отслеживаются специальными чарами? — Вероятно. — Паршиво, — Гермионе не свойственны были такие выражения, особенно при профессоре. Но сейчас именно это слово лучше всего выражало их положение. Снейп кивнул. — Да. Паршиво. Женщина, наблюдавшая за ними из другой комнаты, подошла к ним. Это была высокородная Мартисия Глоссоп. Снейп узнал давнюю знакомую по осанистой фигуре и характерному прищуру глаз, как только она вышла из тени. Женщина не стеснялась внешним видом показать своё положение в обществе. Украшения из золота и изумрудов подчёркивали бледность кожи и точёные черты лица, а заколка с родовым гербом собирала светлые локоны в идеальную причёску. На ней было чёрное платье из шёлка, при виде которого Гермионе её собственное, далеко не дешевое платье, показалось ширпотребом, купленным у лавочника. Но не в роскошестве её наряда, а в том, как по-королевски, со «спокойной важностью» она держалась, чувствовалось её происхождение. По сравнению с ней — самим воплощением женственности — Гермиона ощутила себя невзрачной серой мышкой. — Сколько лет, сколько зим, Северус, — женщина бесцеремонно прижалась к нему своей большой грудью. Вспомнив предупреждение Абаддона, Северус после таких объятий заметно побледнел. — Мартисия, рад встрече. Ты уже знакома с моей спутницей Джин Пратт? Джин, это Мартисия Глоссоп. Она так же, как и ты, интересуется колдомедициной. Думаю, вам, дамы, будет что обсудить, — сказал он и ретировался со скоростью бладжера. «Это что сейчас было? Он издевается?!» — подумала Гермиона. Высокородная Мартисия смотрела на стремительно удаляющуюся спину «будущего отца своего ребёнка» с таким же недоумением на лице. — Это правда? Вы увлечены колдомедициной? — Гермиона решила заполнить неловкую тишину. — Была, — равнодушно ответила высокородная Мартисия. В звуке её голоса была лёгкая пряность, как будто бы небольшой рык. — Мы с Северусом не виделись много лет, так что его сведения обо мне устарели. Наконец она повернулась к Гермионе и окинула её оценивающим взглядом с ног до головы, затем хмыкнула, словно удивившись. — Ну, а теперь посекретничаем по-женски. Как тебе удалось очаровать такого неприступного мужчину? Гермиона уставилась на неё, хлопая глазами. — Кого? — Северуса, конечно. — Вы что-то путаете. — Брось. Я разбираюсь в таких вещах. Сексуальное напряжение между вами можно ножом резать, — не без зависти произнесла она. — Это не так. Вы ошибаетесь. Мистер Снейп… Северус — мой друг. Высокородная Мартисия показательно зевнула. — Как скажешь, — и удалилась. Стоило Гермионе остаться одной, как из узкой двери, сливавшейся с деревянными панелями, «выполз» Снейп. Гермиона посмотрела на него недовольно: — Почему вы всё время от меня убегаете? — Есть причины, — сказал Снейп. — Вы не хотите… — Перестань. Называть. Меня. На вы. Резкий тон, залёгшая над переносицей морщина, прямая как кол спина выдавали в нём крайнюю степень нервозности. Как будто ещё недавно они спокойно беседовали, а теперь их разделяла какая-то недомолвка, грозившая перерасти в непреодолимую преграду. Гермиона никак не могла понять такой разительной перемены в настроении профессора Снейпа, как вдруг ей в голову пришла мысль — а насколько далеко от двери стоял Снейп? Если он слышал удаляющиеся шаги миссис Глоссоп, то и весь их разговор не стал для него секретом. Теперь, когда Гермиона знала причину разлада, она попыталась сгладить неловкость. — То, что сказала миссис Глоссоп… — Мартисия склонна выдумывать то, чего нет. — отрезал он. — Да, — быстро согласилась Гермиона. — Я это заметила. Очень эксцентричная женщина. Сгустившийся туман недопонимания между ними начал рассеиваться. Снейп усмехнулся. — И одна из самых богатых в магической Британии. Плохо только, что ей понадобился наследник. — Почему? — Я в опасности, мисс Грейнджер, — с полуулыбкой произнёс он. От слова к слову первоначальное напряжение между ними окончательно спало. Союзники обсудили дальнейшие действия. Началась гроза. _____________________________________________________________ * Имеется ввиду Троянская война, причиной которой стала женщина.