Последнее задание Северуса Снейпа

Тяжёлые портьеры цвета осеннего мха украшали высокие окна, возле которых стояли волшебники. В зале суетились домовики, расставляя на столе блюда и графины и прилаживая скатерти. Когда всё было готово, эльф в пенсне провозгласил: «Кушать подано!», и гости стали усаживаться за стол. Началась трапеза, полились разговоры. Сначала обсудили постановление Министерства о смене паспортов, затем развернулась полемика о новом законе для магглорождённых, публика была воспитанной и слово «грязнокровки» не употреблялось, но о нечистокровных волшебниках говорили как о низшем сорте. — Министерство теперь должно расплачиваться за свою близорукую политику в отношении магглов, — рассуждал с умным видом Чаффнел, пока Гермиона незаметно считала количество гостей — двадцать два. — Да-а, — раскатисто ответил человек с породистым лицом, имени которого она не знала. Абаддон восседал во главе стола. Не было сомнений, что самые приближённые к нему сидели рядом. По левую руку от него находился мистер Чаффнел, по правую руку — иссохший старик с бледным лицом и впалыми щеками, который, казалось, вот-вот отдаст Мерлину душу. Как позже выяснилось, его имя было Моракс, а его роль была так же туманна, как мгла за окнами. Гермиона чувствовала удушливый запах серы, отчего не могла ни есть, ни пить. Но остальные будто не замечали его. Максимилиан, словно голодный ребёнок, с жадностью поглощал печёные яблоки с корицей; мистер Леви размеренно наслаждался супом Окстейл, высокородная Мартисия, баюкая в руке бокал вина, сидела напротив Снейпа и строила ему глазки. В присутствии этой женщины Гермиона, убеждённая, что содержание важнее формы, всё же ощущала неуверенность. Волевой аристократический подбородок, мягкий абрис губ, прямой узкий носик — этой внешности могла позавидовать самая видная красавица Хогвартса, что уж говорить о заучке, которая и с волосами-то своими едва умела справиться. Гермиона с непонятным ей самой чувством соперничества нарочито близко наклонилась к Снейпу и прошептала ему на ухо: — Вы чувствуете запах? Снейп едва заметно кивнул. Всё его внимание было направлено на Абаддона, и он понятия не имел о том, какая борьба разгорается под его носом. С самодовольным видом Гермиона глянула на конкурентку, а та недовольно поджала губы. Бедная, не умудрённая жизненным опытом Гермиона понятия не имела о том, какую опасность представляют такие мстительные натуры как миссис Глоссоп. Как и планировалось, беседа вскоре утекла в нужное Снейпу и Грейнджер русло. Последняя, изображая горячий интерес к тёмным искусствам, задавала много вопросов, а Абаддон охотно на них отвечал. «Это поиск истины, проникновение в сущность вещей, стремление к пониманию их глубинного естества», — рассуждал он о тёмной магии. С чувством самоупоения, столь хорошо знакомым каждому оратору, он ругал коллективные предубеждения, что посеяли зерна страха, предрассудков и предубеждённости против тёмной магии. Гермиона попыталась опротестовать мнение, что всё решает воля мага, и указала на примитивность такой позиции, не говоря уже о том, что она неизбежно приведёт к причинению большого зла. — А что есть зло, мисс Пратт? — возразил Абаддон. — Стремление к познанию тайн вселенной? Совершенствование магических навыков? Или невежество, глупость, незрелость, несовершенство социальных условий и общественных институтов? Некоторые за столом даже захлопали, словно были на каком-то политическом собрании. Спорить с таким искусным софистом Гермиона не могла. Для этого ей недоставало определённой хитрости и изворотливости в суждениях, свойственных людям, не обременённым нравственными принципами. Речь зашла о допустимости жертвоприношений и ничтожности человеческой жизни. Мистер Чаффнел выразил мысль, что далеко не всякая жизнь имеет ценность и что вполне разумно жертвовать серой массой ради блага нескольких избранных. Гермионе стало противно от того, с каким спокойствием и уверенностью Чаффнел говорил об этом, и она не выдержала: — Но позвольте, кто же тот судья, который будет решать, где серая масса, а где избранные? Гермиону обдало холодом, когда она поймала на себе предупреждающий взгляд чёрных глаз. — Сила, — многозначительно произнёс Абаддон. — Всё в нашем мире определяет сила. — Силой может быть наделён и недостойный волшебник. Волдеморт, к примеру, — возразила Гермиона. Пальцы Снейпа моментально сжали под столом её бедро, что означало: «умерьте свой гриффиндорский пыл». Сие действие не только заставило Гермиону приумолкнуть, но и вызвало странно-приятную волну мурашек по телу. Ей оставалось только удивиться своей реакции на его довольно грубое прикосновение. — Действиями Волдеморта руководили эмоции, — заметил мистер Чаффнел. — Он не обладал достаточной волей. А если воли у человека мало, то сила его разрушит. Снейп вмешался в беседу и плавно перевёл тему, чтобы Грейнджер не ляпнула что-нибудь похуже. Разговор зашёл о перспективах и дальнейших планах. Свои цели глава Ордена Истинной Магии не скрывал. Он хотел добиться того, чтобы орден вышел из-под нелегального статуса, а также ввести в Хогвартсе уроки Темных искусств. В целом Абаддон наговорил достаточно для того, чтобы у Тима Макгонагалла появились основания заключить его в Азкабан. Оставалась одна «мелочь» — чтобы два свидетеля выбрались с собрания живыми. Прозвучали тосты. За будущее, за лучший мир, за избранных и так далее. Снейп пил вместе со всеми, Гермиона к вину не притронулась. Элифас Леви, который явно читал биографию Снейпа, написанную Ритой Скитер, забавлял себя тем, что пытался всячески унизить его при остальных гостях, и прежде всего — при Гермионе. — Какая сейчас погода в Коукворте, мистер Снейп? — ехидно спрашивал он. — Не имею ни малейшего понятия, — равнодушно отвечал Северус. А вот Гермиону его нападки раздражали. После очередной шпильки в адрес Снейпа она надавила на больную мозоль навязчивого собеседника: — Я слышала, что о происхождении окружающих сильнее всего пекутся те, кто в себе не находит других поводов для гордости. Разговоры тут же стихли. Кое-кто даже перестал есть. Глаза Элифаса Леви вспыхнули злобой. Снейп на этот раз не стал сжимать бедро своей напарницы, а просто-напросто пнул ее ногу под столом носком ботинка. Абаддон расхохотался. А за ним все остальные. — Мисс Пратт тебя уела, Элифас. Леви деланно усмехнулся, но взгляд его остался недобрым. Принесли новые блюда. Высокородная Мартисия, воспользовавшись тем, что спутница Снейпа отлучилась в дамскую комнату, наклонилась к нему и томно произнесла: — Ты не заскучал, Северус? — Нет, — ответил он и сразу уткнулся взглядом в тарелку. — Какой-то ты сильно задумчивый. О чём твои мысли, Северус? Он пожал плечами, всё также глядя в тарелку. — Се-е-еверус, ну не игнорируй меня. Скажи, о чём ты думаешь? — Я думаю, стоит ли есть эту рыбу, — сухо ответил он. На самом деле Снейп думал о том, как это любопытно, что мужчина находит интересным вечер за вечером проводить с одной и той же женщиной, но в то же время другая женщина наскучивает ему уже с первой минуты. Миссис Глоссоп продолжала осаждать неприступную крепость. — Северус, а скажи мне, эта твоя близкая знакомая… насколько близкая? Он наконец поднял на неё глаза. — Близость нашего с тобой знакомства, Мартисия, не так велика, чтобы я не счёл своим правом оставить без ответа твой вопрос. — Как всегда — сказал много, не сказав ничего. Обворожительно, Северус. Когда трапеза была окончена, Элифас Леви предложил гостям послушать живую музыку и удивил всех, обратившись с просьбой к мисс Пратт. Гермиона, ничего не знавшая о традициях аристократических семей, впала в замешательство, а Снейп заметно напрягся. Дело было в том, что в чистокровных семьях принято было обучать детей игре на музыкальном инструменте, чаще всего на фортепиано. И конечно, прося Гермиону порадовать всех музыкой, Элифас, затаивший на неё злобу, пытался уличить её в неблагородном происхождении. — Мне кажется, мисс Пратт слегка утомилась, — сказал Снейп и бросил на Леви взгляд, который красноречивее всяких слов говорил: «Если ты не отстанешь от неё, я сделаю тебе очень больно». — Вот и прекрасно, — вмешалась высокородная Мартисия, — игра на инструменте очень бодрит. Снейп хотел ещё что-то возразить, но Гермиона уже подошла к пианино, которое стояло здесь же. В глазах мистера Леви блеснул азарт. Мисс Грейнджер села на низкий стульчик, покопалась в куче лежавших на пюпитре нот. Казалось, она знает, что делает. Снейп смотрел на неё с волнением и изумлением. Неужели родители-магглы обучали её нотной грамоте? Гермиона заиграла. Несмело и немножко нервно. Разговоры стихли, давая музыке растечься по комнате, полновластно завладеть разумом и чувствами присутствующих. Полилась хрустальная и грустная соната. С каждым тактом Гермиона играла всё раскованнее, свободнее, отдавая всю себя изящному инструменту, словно забывшись в танце, захмелев от ласкающих слух минорных переливов, проникающих в самую душу. Словно не было никого, кроме неё и старинного пианино. Её личико похорошело, щёки зарумянились, глаза засияли. В этот момент Гермиона была похожа на прелестное неземное создание. Когда успела произойти эта метаморфоза? Куда подевалась невыносимая всезнайка? И главное, как Северусу перестать видеть на месте бывшей гусеницы очаровательную бабочку? Он украдкой глянул на Элифаса Леви, на лице которого была написана досада и раздражение, и внутренне позлорадствовал тому, что его цель не была достигнута. Молния за окном метнулась, разрядилась, ударила мимо. Высокородная Мартисия Глоссоп всё ещё предпринимала отчаянные попытки завладеть вниманием объекта своих матримониальных планов, но Снейп был полностью поглощён другой женщиной. Пронзительная щемящая мелодия пленила его сердце и унесла далеко отсюда, в тёмные заснеженные равнины, где воздух пропитался угольной пылью, а из занавешенного оконца на первом этаже слышались звуки музыки. Ему вспомнилась мать, вечера у Мэйсонов — Снейпы не могли позволить себе пианино, и Эйлин, пользуясь редкой возможностью, так же самозабвенно отдавалась игре, будто это был её последний раз. Северус смотрел на Гермиону, как заворожённый. Она играла искренно, проникновенно, а его зачерствевшая, покрытая обледенелой коркой душа оттаивала. И не верилось, что такое возможно. Загадочное, непостижимое, неподвластное никому волшебство: словно ветер, ворвавшийся через приоткрытую форточку в запустелый старый дом и наполнивший его свежестью и ароматом роз. Это и есть магия. Магия иного рода. Её не изучают в Хогвартсе. Она не подчиняется мановению волшебной палочки и намерению заклинателя. У этой магии своя воля, свободная от предрассудков и социальных условностей. Эта магия не спрашивает, когда, в кого и зачем. Красота и нежность музыки будили в Северусе смешанные чувства. Он не узнавал себя — желания, что терзали его грудь, пугали своей силой, внезапностью и неправильностью. Словно дремавший внутри зверь, изголодавшийся по любви и ласке, пробудился от долгого сна и потребовал насыщения. Пройтись пальцами по её волосам, коснуться оголённых лопаток… Северус ещё не чувствовал всей опасности своего положения. То, что в нём зарождалось, казалось невероятным, и, возможно, именно неверие в способность собственного сердца вновь открыться сыграло с ним злую шутку. Удары по клавишам стали плавнее, отзвучали последние аккорды, и публика жарко зааплодировала. — Не знал, что ты играешь, — сказал Снейп Гермионе, когда она подошла к нему. Ни единого слова похвалы не сорвалось с его губ, но тон говорил о многом. — Сто лет не практиковалась. Слава Мерлину, пальцы всё помнят. Никто не заметил, как Мартисия Глоссоп приблизилась к Мораксу. Ещё пару лет назад этот вялый старик был румяным, полным энергии подростком, а теперь он доживал свои последние месяцы. От него воняло серой, но женщину, как и большинство гостей уже давно не смущал этот запах. Мартисия склонилась к его уху и прошептала, кивая в сторону Гермионы: — Ты только глянь, какая аппетитная. — Я предпочитаю детей, — медленно прохрипел Моракс нечеловеческим голосом. — Я не в том смысле. Тело Альфреда уже старо. Тебе нужна новая оболочка. Молодая, пышущая здоровьем ведьма… Подумай об этом. В предвкушении сладкой мести она оскалила белоснежные зубки. Никто не смеет переходить дорогу Мартисии Глоссоп. Снейп велел Гермионе отправляться на второй этаж и ждать его возле статуи Обадии Неуклюжего. Не без труда отыскав изваяние, Гермиона встала возле окна. На улице лился дождь и резали небо кривые нити молний. В полутёмном коридоре горела только малая часть свечей, вставленных в рожки канделябров. Торопливые шаги послышались на лестнице и стихли при приближении. Гермиона двинулась им навстречу. За окном прогрохотал гром, и вспышка молнии осветила высокую фигуру. Гермиона резко остановилась и подалась назад. Это был не Снейп. Вероятно, Элифас Леви видел, как она выскользнула из зала и незаметно последовал за ней. Гермиона не питала иллюзий, что мистер Леви имел по отношению к ней добрые намерения. Она незаметно коснулась монеты, чтобы передать сообщение Снейпу и произнесла про себя: «Я на месте. Здесь Элифас Леви. Я в опасности». — Мистер Леви, ещё раз спасибо за то, что показали мне дом. Однако я понятия не имела, что второй этаж не менее красив, чем первый. — И много красот вы смогли рассмотреть в темноте? — усмехнулся Элифас, давая понять что не купился на её ложь. Он взмахнул палочкой, и свечи в светильниках зажглись. На стене справа Гермиона увидела картину в овальной раме, на которую поначалу не обратила внимания. Это был портрет молодой привлекательной дамы в белом платье с приветливой улыбкой. Гермиона могла поклясться, что именно её она видела во сне, именно эта женщина предупреждала её о туатах. Гермионой овладело страстное желание узнать, кто она, и даже грозившая ей опасность не смогла подавить любопытство. — Очень живописная картина. Кто на ней изображён, вы не знаете? — Это жена Абаддона. Она умерла в Азкабане несколько лет назад. Мрачная история. — В Азкабане? — переспросила Гермиона. — Да. Министерские псы, упустив Абаддона, отыгрались на Розалин по полной. Гермиона вспомнила слова Тима Макгонагалла о том, что Абаддон уже задерживался по обвинению в занятиях тёмной магией. Видимо, к этому времени и относился короткий рассказ Элифаса Леви. — Но не будем о грустном. Скажите мне, мисс Пратт, вы считаете меня идиотом? Элифас Леви двигался медленно, как рысь, заставшая свою добычу врасплох, с каждым его шагом сердце Гермионы ускоряло ритм. Ей стоило больших усилий сохранять голос ровным. — Едва ли я найду менее подходящую вам характеристику, мистер Леви. — Хорошо. Тогда к чему эта безвкусная ложь? Вы явно что-то скрываете, мисс Пратт, и я намерен выяснить что. Сердце Гермионы опять заторопилось. «Сомнений нет, он знает». — Все мы что-то скрываем, разве не так? — попыталась заболтать его Гермиона. — Почему же вы отказываете даме в праве держать в неприкосновенности её маленькие тайны? — Вы складно щебечете, мисс Пратт. Да… Я бы хотел себе такую птичку. Элифас приблизился к Гермионе почти вплотную. Его глаза заволокло пеленой вожделения, а частое дыхание обдавало неприятным теплом её кожу выше левой ключицы. Гермионой овладело одно желание: бежать. Сердце у неё выпрыгивало из груди. — Мисс Пратт. Джин… — в его голосе слышались пошловато-игривые нотки, — девушка с таким именем должна опьянять. Он провёл рукой по её щеке и, не церемонясь, впился поцелуем в шею. Гермиона только потому не отпрянула от него в ужасе, что увидела в конце коридора приближавшуюся к ним фигуру. Она позволила этому мерзкому человеку трогать себя, потому что знала — у Снейпа только один шанс на победу — и чтобы им воспользоваться, ему надо подобраться достаточно близко. Воодушевлённый отсутствием сопротивления, Элифас прибавил напора, и теперь его руки мяли через нежную ткань податливую грудь девушки. Он был слишком увлечён процессом, чтобы заметить отразившееся в окне лицо, исполненное ярости. В следующее мгновение чья-то рука схватила Элифаса за шкирку, и он получил тяжёлый удар в челюсть. Гермиона вскрикнула и отскочила в сторону. Едва оправившись от потрясения, Элифас, доставая палочку и отплёвываясь кровью, прорычал: — Ах ты коуквортский оборванец! Второй удар пришёлся аристократу по щеке, лишив его чувств, и Леви мешком свалился в руки Снейпа. Тот осторожно, чтобы не создавать лишнего шума, положил обмякшее тело на пол. Волшебная палочка упала на паркет и покатилась прямо к ногам перепуганной Гермионы. — Подбери, — сказал ей Снейп и, закончив с телом Элифаса, забрал волшебное орудие. Палочка оказалась неудобной, слишком маленькой по весу и скользкой, но делать было нечего, Снейп сжал её покрепче и огляделся. В коридоре было три двери, он подёргал ручку ближайшей из них и, когда та не поддалась произнёс: «Алохомора». Замок щёлкнул, и Снейпа обдало запахом пыльной кладовки. Он взял бессознательное тело подмышки и потащил его к чулану. Спрятав его там, Снейп вытер пот со лба и оперся руками о колени, чтобы передохнуть. Гермиона закончила расправлять ногой образовавшиеся из ковра воланы в том месте, где волокли тело, когда на лестнице послышались голоса. Напарники замерли. Решение пришло сразу в обе головы, притом одинаковое. Снейп среагировал быстрее. Он потянул Гермиону за руку и затолкал её в ту же кладовку, слишком узкую, надо сказать, для двоих человек, не говоря уже о третьем. Места было настолько мало, что Гермиона вынуждена была прижиматься к Северусу вплотную, чтобы ненароком не задеть чего-нибудь или не наступить на бессознательное тело Элифаса Леви. Снейп молился только об одном: чтобы Леви не очнулся в ближайшие минуты. Случись им себя обнаружить, он не сумел бы даже воспользоваться волшебной палочкой, которую уже успел убрать в рукав сюртука — сделать простое и такое привычное движение в подобной тесноте не представлялось возможным. Шаги приближались. Судя по голосам, это были двое мужчин. Они остановились недалеко от места, ставшего для Снейпа и Гермионы временным укрытием. Она вздрогнула, прислонилась лицом к его груди — Снейп чувствовал движения её тела при каждом вдохе и выдохе, вслушивался в биение её сердца, её пальцы случайно коснулись его руки, породив трепет желания. «Старый дурак, — одёрнул он себя. — Девочка испугалась, вот и жмётся к тебе от страха, ищет защиты, а ты… стыдно, Северус, стыдно!» Один из голосов был легко узнаваем, другой остался скрыт завесой тайны. — Я пролоббировал изменения в закон об образовании, — сказал незнакомый голос. — Курс Тёмных искусств будет включён в предмет «Общей теории магии» уже в следующем году. — Очень хорошо. Как дела в приюте? — это был голос Абаддона — Всё по старому, — ответил неизвестный. — Но мне не понравилось поведение доктора. — Старик Бэллз? Он же безвреден как лукотрус. — Он имел смелость выразиться в том духе, что дети в приюте умирают с завидной регулярностью и как по расписанию. Кажется, он начал что-то подозревать. — Допроси его под веритасерумом. И если что-то выяснится, устрани проблему. Только без трупов. Нам не нужны проблемы с маггловской полицией. — Как скажешь. — В седьмой день понадобится ещё один ребёнок — Будет исполнено. — И чтобы без промахов. История с Уилкоксонами мне дорого обошлась. — Это была исключительная и крайне маловероятная ошибка, которая… — В нашем деле не должно быть ошибок, Чаффнел. — Да, не должно. Договорив, собеседники двинулись в сторону лестницы. Снейп дождался, пока шаги стихнут и осторожно приоткрыл дверь. — Чисто, идёмте. Гермиона мягко обхватила его предплечье. — Спасибо. Не зная, что ответить, Снейп просто кивнул, будто она благодарила его за какой-то пустяк. К Гермионе частично вернулось самообладание, а вместе с ним и привычка мыслить рационально. — Нужно, чтобы он не очнулся раньше времени, — шёпотом сказала она. — Вы захватили снотворное? — Снейп вздёрнул бровь. Грейнджер помотала головой. — Тогда я не понимаю, каким образом… — Верно, — она недовольно цокнула языком и окинула взглядом кладовку, в которую теперь попадал свет из коридора. Гермиона кивнула на моток верёвки, лежавший на нижней полке. — Мы должны связать его. Вторая бровь Снейпа подтянулась к первой, выдавая крайнее удивление. Но в её предложении, как бы странно оно не звучало, было здравое зерно. — Я переверну его на живот, а вы отмотайте нужное количество, — сказал он. Отдав Снейпу конец верёвки, Гермиона принялась обвязывать запястья злосчастного аристократа, а её напарник занялся ногами. Когда всё было готово, она отошла назад и оценивающе взглянула на их общее творение. — Надо заткнуть ему рот. Нужен кляп. Снейп мрачно взглянул на подельницу. — Не хотел бы я оказаться вашим врагом. — Лучше помогите найти что-нибудь круглое. — Простое «Силенцио» не удовлетворяет вашим садистским наклонностям? — иронически спросил он. — Но это же… — Не боевое заклинание, поэтому магией дома не отслеживается. Гермиона хлопнула себя по лбу. Заперев связанного Элифаса Леви в кладовой, напарники, никем не замеченные, поднялись на третий этаж и проникли в библиотеку. — Странно, — удивилась Гермиона, когда дверь поддалась на «Алохомора». — Мне казалось, такие люди, как Абаддон, держат своё имущество под семью замками. — Не спешите радоваться. Любая книга здесь может наградить вас самым жутким проклятием. Так что постарайтесь ничего не трогать руками. Сквозь громадные окна комнату освещал голубоватый лунный свет, падая на многочисленные стеллажи. Гермиона подскочила к одному из них и стала разглядывать покрывшуюся пылью коллекцию. — Мерлин, сколько здесь книг! И даже полное собрание Баджа! Ох, а это что — «Оккультная философия» Агриппы?! — Держите себя в руках, мисс Грейнджер, — приструнил ее Снейп, хотя у самого поблёскивали глаза. — Нам нужна книга в мягкой обложке, скорее всего на корешке не будет никаких надписей, либо будет стоять цифра «два». И не отходите от меня далеко, помните об осторожности. Палочка нужна? — Нет, спасибо, мне видно. Снейп оставил у себя палочку с зажжённым на конце "люмосом", и они приступили к поискам. Работа оказалась труднее, чем они предполагали. Привычка древних авторов давать название книги на корешке переплёта сокращённо, или вообще не давать его, крайне затрудняла работу. Безуспешно обследовав половину стеллажей, они услышали шаги за дверью. Гермиона обернулась и посмотрела на Снейпа, который в этот момент уже погасил "люмос" и встал в боевую стойку. Она мягко опустила его руку с палочкой и помотала головой. «Используете боевое — Абаддон тут же об этом узнает». Мысли роились, как растревоженный улей. Среди них одна зажужжала громче остальных. То ли она увидела это в бульварном детективе с глупым сюжетом, то ли ещё где-то, но идея интуитивно казалась верной. Позднее, вспоминая об этом моменте, Гермиона не могла понять, как ей такое пришло в голову, и как она решилась на такое. Шаги послышались совсем близко. Гермиона быстро взяла Снейпа за лацканы сюртука и потянула на себя. Она припала к его губам, пытаясь поцеловать, но у неё ничего не вышло. Его искажённое лицо застыло каменной маской ужаса и изумления. Губы были плотно сжаты, глаза открыты. Гермиона буквально чувствовала звенящее внутри него напряжение, и ей отчего-то стало его жалко. Она держалась за его одежду, боясь отпустить, и мысленно молясь о том, чтобы он разгадал её замысел. Снейп продолжал стоять словно статуя, не отвечая ей, не отталкивая, надеясь, что есть какое-то разумное объяснение тому, что сейчас вытворяла Грейнджер. Шаги остановились. Кто-то из мрака библиотеки смотрел прямо на них. Ощутив чужой взгляд, Снейп наконец всё понял. Он открыл рот для поцелуя, и Гермиона почувствовала, как по жилам растеклась теплая патока. Для натуральности он обхватил её талию одной рукой и притянул к себе, другой зарылся ей в волосы, отчего по её позвоночнику побежали мурашки. Грейнджер выгнулась ему навстречу, прижалась к нему всем телом, ощутив сквозь одежду, как ряд пуговиц впился ей в живот. В подобной демонстрации страсти не было необходимости — вряд ли человек, наблюдавший за ними из темноты, мог заподозрить обман. Но Гермионе было так уютно в его объятиях, так безопасно и спокойно, так идеально. Непостижимое чувство охватило её, наполняя душу чем-то прекрасным. Казалось таким правильным обнимать и целовать его, ласкать, касаться в разных местах. Ей было можно. Сейчас, когда они просто притворялись любовниками, ей было можно всё. Гермиона начала исследовать руками его лицо, плечи, грудь, провела пальцами вверх по затылку и ощутила, как он блаженно выдохнул ей в губы. Как же было хорошо! Хотелось продлить эти мгновения, хотелось чего-то большего, слиться с ним в одно целое, потерять себя в нём, его в себе. Совершенно безотчётно, следуя неведомому инстинкту, она подалась вперёд бёдрами и ощутила твёрдую выпуклость. Гермиона испуганно отстранилась, растерянная. Однако низ живота сладко заныл, и тело, повинуясь своим законам, обмякло, требуя ещё. — Кхе-кхе, — донеслось из пространства между стеллажами. Гермиона чувствовала, как Снейп, обнимая ее, сжимает палочку за её спиной. Чтобы не выдать, что у него есть оружие, он сделал шаг в сторону, и теперь его правая рука с зажатой в ней палочкой приобнимала Гермиону за поясницу. С раздражением любовника, которому помешали, он посмотрел на вошедшего. — Кто здесь? — Простите, но гостям запрещён вход в эту часть дома. Это вы сняли охранные чары? Грейнджер и Снейп посмотрели друг на друга. Молчаливая договорённость к этому времени уже созрела в их головах. Северус с самым искренним сожалением в глазах наклонил голову: — Извините нас. В зале было шумно, у Джин разболелась голова. Я привёл её сюда, чтобы она побыла в тишине. А потом… на нас что-то нахлынуло. Мне очень жаль, что вы стали невольным свидетелем этой сцены. — О, ничего страшного, — казалось, вежливый тон Снейпа успокоил мужчину. — Я могу это понять. В доме есть несколько свободных спален. Позвольте мне проводить вас в одну из них. Там вам никто не помешает. — Это очень любезно с вашей стороны, сэр, — поспешила ответить Грейнджер и потянула за собой озадаченного Снейпа. Когда человек повернулся к ним спиной, она, выпучив глаза, посмотрела на Снейпа, стала бить кулаком воздух и кивать на мужчину впереди. Вид подначивавшей его на драку Гермионы произвёл на Снейпа неизгладимое впечатление. Если бы не чудовищное напряжение, сковавшее мышцы его лица, он бы рассмеялся. Времени раздумывать не было. Снейп схватил мужчину за плечо, развернул на себя и ударил. В пустоту. Противник успел увернуться, перехватил руку и зарядил ему по лицу. Снейп попятился и упал. Гермиона взвизгнула. Мужчина замешкался, доставая палочку, и Снейп успел отползти за стеллаж. Неприятель направился к нему, и тогда Гермиона, быстро оглядевшись, схватила первую попавшуюся под руку керамическую вазу. Она со всей силы треснула мужчину сзади по голове. Тот покачнулся и повалился на пол. Ваза, на удивление, осталась цела. Гермиона кинулась к Снейпу. Тот был в крови. Она отбросила с его лица налипшие чёрные пряди. — Как вы? — В порядке. Кажется, у меня сломан нос, но он и так никогда не был красивым. — То, что Снейп иронизировал, давало надежду, что травма его незначительна. — Вы нарушили правило номер девятнадцать: «Никогда не оставляй врага без присмотра». Заберите его палочку, Грейнджер, теперь она ваша. Сделав как он сказал, Гермиона вправила ему нос с помощью заклинания и дала платок, чтобы он мог вытереть кровь. С телом мужчины Грейнджер и Снейп поступили так же, как с Элифасом Леви, связав и спрятав его в дальнем углу комнаты и прикрыв парой стульев. Ибо зачем менять схему, если она работает. Они продолжили осматривать стеллажи. Молчанию, вызванному сосредоточенностью на поиске книги, теперь сопутствовала неловкость, которая будто понуждала каждого из них заговорить на тему того, что произошло. Первым не выдержал Снейп. — А я всегда знал, что вы неровно ко мне дышите, Грейнджер, — беззлобно пошутил он и искоса глянул на неё, ожидая остроумного ответа на свой выпад. Выглядевшая подавленной Гермиона желания шутить не обнаружила. Что-то кольнуло её в грудь во время показного поцелуя. Своевольное сердце решило, что момент для романтического увлечения настал, и выбрало на роль возлюбленного самого неподходящего человека на свете. Поцелуй был таким страстным, а Снейп ей так искренне отвечал, что ей на мгновение показалось, будто всё по-настоящему. Может, и он это почувствовал? По крайней мере, выпуклость в его штанах твёрдо заявляла о том, что он хочет большего. Или это было просто желание удовлетворить потребность? Гермиона была ещё слишком неопытна, чтобы разобраться даже в собственных чувствах, не говоря уже о чувствах другого человека. О чувствах взрослого мужчины вдвое старше неё. Здравомыслие ей подсказывало, что она должна обо всём забыть и изгнать из головы романтические мечты о профессоре Снейпе, ибо ничем хорошим такое увлечение закончиться не может. За последние годы она достаточно настрадалась от неразделённой любви к Рону, и последнее, что ей сейчас было нужно, — снова влюбиться в того, кто не ответит ей взаимностью. Глубоко задумавшись, она отвернулась к другому стеллажу и, ощущая на себе удивлённый взгляд Снейпа, продолжила поиск книги молча. Он же решил, что ей неприятны подобные шутки, и больше не затрагивал эту тему. В это же самое время в пустой комнате первого этажа возле камина беседовали Абаддон и старик Моракс. — Я готов покинуть тело твоего сына, — прохрипел старик. На лбу Абаддона разгладились морщины. Он давно ждал этих слов. Его сын, его Альфред наконец-то сбросит демонические оковы! Он будет свободен! — Ты вселишься в Максимилиана? — Нет, — ответил Моракс. В подопечную Снейпа. Абаддон удивился. — Мисс Пратт? Моракс кивнул: — Можешь называть её так. — Это невозможно. Не в ближайшие месяцы. Она ценная фигура в шахматной партии, которую я намереваюсь выиграть. Чем тебя Максимилиан не устраивает? — Насчёт её цены ты ошибаешься, — сказал Моракс, — как и насчёт Снейпа. Эта фигура играет не на твоей стороне. — Что ты хочешь сказать? — Абаддон побледнел, а в ответ ему раздался жуткий нечеловеческий смех. — Говори, демон! Я приказываю тебе отвечать! — Ты не смеешь приказывать мне, жалкий человек, или забыл, что не имеешь власти надо мною с тех пор, как я завладел телом твоего сына? Абаддона охватила тревога. — Чего ты хочешь? Я выполняю твои просьбы, я исправно приношу детей тебе на забаву. Тело Моракса уже слабо, оно не выдерживает твоей инфернальной природы. Выбери новое, и я проведу обряд, как мы и договаривались. Выбери Максимилиана. — Я уже выбрал. Её. — Упрямый демон! — рассердился Абаддон. — Она мне нужна, чтобы манипулировать Снейпом. — Она тебе не нужна. И Снейп тоже. Он обманул тебя. — Нет, это ты, ты, лживый демон, сейчас обманываешь меня! — Северус Снейп и не думал вступать в твоё Общество. Всё, что ему нужно, это книга о том, как найти смерть в подлунном мире. Он хочет уничтожить камень. Камень воскрешения, который ты так долго искал, находится у него. — Что? — опешил Абаддон. — Ты же говорил, что не знаешь, где он! — Я врал тебе, — беззастенчиво признался демон. — Мне незачем было тебе помогать. Но сейчас всё изменилось. Меня интересует тело Грейнджер. — Кто это — Грейнджер? — Та, которую ты называешь мисс Пратт. Она и есть Гермиона Грейнджер — героиня войны и пособница Дамблдора. Никакие Тёмные искусства её не интересуют. Она помогает Снейпу уничтожить камень воскрешения. Сам убедись, если не веришь мне. Прямо сейчас они обшаривают твою библиотеку. — Нашла! — воскликнула Гермиона. Это точно она. Тот же шрифт. — Не трогайте, — предостерёг Снейп. Он достал лоскут материи с нарисованными на ней светящимися серебряными рунами, расстелил его на тумбе возле окна и осторожно отлевитировал на него книгу. Рассмотрев обложку и убедившись, что это та самая рукопись, он, не касаясь руками, завернул её в ткань и спрятал во внутреннем кармане сюртука. — Надо уходить. Перед ними встал вопрос, забирать ли свои палочки назад. Ведь теперь Снейпу служила палочка Элифаса Леви, отнятая им в честном бою, а Гермионе — палочка неизвестного волшебника. — Можно призвать наши палочки с помощью «акцио», — предложила Гермиона. — Я не стану так рисковать. — Я хочу назад мою палочку. — Не будьте сентиментальны. Эта прослужит вам не хуже. — А что если ею кого-то убили! Я не хочу ею пользоваться. — Убивают не палочки, а люди. — Но… — Разговор окончен. Я призываю портал. — Не так быстро, Северус, — раздался голос Абаддона, а вскоре он сам появился в проходе. Снейп нацелил на него палочку, Абаддон наставил свою на Гермиону, которая промедлила и теперь стояла перед ним безоружная. — Опусти, если не хочешь, чтобы она пострадала, — сказал Абаддон. — Если опущу, пострадаем мы оба, — ответил Снейп, выигрывая для себя время на раздумья. Гермиона стояла слева от него. Если бы она резко метнулась в сторону, стеллаж загородил бы её от заклинаний. — Можем разойтись мирно, — предложил Абаддон. — Отдай мне камень, и я позволю тебе и твоей пособнице уйти. — Камень? — удивился Снейп. Ему не верилось, что его враг стоит сейчас перед ним, не верилось, что господин Н. и Абаддон — одно и то же лицо. Противник рассеял последние сомнения. — Ты знаешь, о каком камне я говорю. Отдай мне его, и уходите. Голос Абаддона звучал спокойно и даже вежливо, но Северус, будучи опытным окклюментом, чувствовал волны ярости, исходившие от него. Он не верил, что Абаддон простит ему предательство и позволит им уйти живыми. Нужно было действовать быстро. Если сейчас кто-то придёт Абаддону на помощь, у них не будет шанса спастись. — ГРЕЙНДЖЕР, ВЛЕВО! — крикнул он. Луч зелёного цвета ударил в окно, рядом с которым ещё секунду назад стояла Гермиона. Раздался дребезжащий звон разбитого стекла, Гермиона прикрыла лицо руками, и несколько осколков впились ей в локоть. Снейп успел выставить перед собой сверкающий щит. Абаддон принялся атаковать его, двигаясь вперёд и уворачиваясь от рикошетивших лучей. Сила одного из заклинаний, выпущенного с близкого расстояния, была так велика, что оно пробило щит и угодило Снейпу в плечо. «Левое, к счастью. Работать не помешает», — успел подумать он перед тем, как тупая боль пронзила руку, будто его со всей силы ударили большим молотом, а мышцы свело так, что стоять стало невозможно, и он повалился на пол. Почуяв скорую победу, Абаддон начал целиться в место, где по его расчётам должна была прятаться Гермиона. Обойдя стеллаж, он её не увидел и прислушался — тишина. Неужели девчонка бросила своего подельника? Или затаилась, чтобы нанести внезапный удар? — Грейнджер, выходи! Или героиня войны струсила? — он продолжал идти вдоль стеллажа, высматривая её в темноте. — Ты и в битве за Хогвартс так себя вела? Пряталась за спинами друзей, пока они истекали кровью? Так ты получила медаль за героизм? Гермиона ждала удобного момента. Боевая магия и звон разбитого стекла наверняка уже привлекли внимание гостей. Медлить было нельзя. Каждое мгновение шло в счёт и приближало развязку. В следующую секунду она выскочила из-за стеллажа и оказалась за спиной Абаддона. Тот не успел развернуться и жёлтый луч отбросил его к стене, выбив из рук волшебную палочку. Гермиона со всей силы бросилась к Снейпу. Он так и лежал, скорчившись на полу. Гермиона даже не знала, жив он или мёртв. Не добежав несколько метров, она крикнула: «акцио, портал». За дверью послышались шаги. Чей-то голос сказал: — Это в библиотеке! Шум доносился оттуда! Медальон с агатовым камнем влетел через дыру в разбитом окне как раз в тот момент, когда Абаддон потянулся к своей волшебной палочке, а дверь библиотеки скрипнула. Гермиона дотронулась до ноги Снейпа. Другой рукой она схватила медальон, и в библиотеке их как не бывало. Они оказались посреди зала таверны Аберфорта. Невыносимая боль пронзила раненую руку. И Снейп взвыл. «Жив», — обрадовалась Гермиона и принялась искать в сумочке нужное снадобье. — Об… Обз… О… — Снейпу было трудно даже дышать, не то что говорить. — Тише, тише. Я знаю — Обезболивающее. Наверху скрипнули половицы. Их голоса, вероятно, разбудили Аберфорта. — Вот оно! — воскликнула Гермиона. Она уложила голову профессора Снейпа себе на колени и поднесла к его губам флакон с Обезболивающим зельем. Он пил очень медленно и осторожно. Мельчайшее движение тела, даже глоток, сопровождалось резкой болью в плече. Гермиона гладила его по голове и смотрела в полуприкрытые печальные глаза. Позабыв о собственных осколках в руке, причинявших ей острую боль, она думала только об одном: «Живи. Прошу, живи. Пожалуйста, только живи». Скоро Снейп почувствовал себя так, будто его всего окунули в кипяток, а затем уронили в сугроб, его начало трясти, а на лбу выступил холодный пот, сильная тянущая боль распространилась по всей левой половине тела, плавно переходя в онемение. От слабости он потерял сознание.

***

Снейп очнулся в палате Больничного крыла. Плечо было забинтовано, но не болело, впрочем, шевелить левой рукой он пока не решался. На прикроватном столике стояло несколько пустых флаконов из-под зелий. «Я скоро потеряю счёт тому, сколько раз она спасала мне жизнь», — подумал он про себя, и снова мучивший его вопрос прозвучал в голове: «Зачем она это делает? Раз за разом бросается в пекло, чтобы спасти мою шкуру?». «Просто потому что я ей не безразличен? Глупо. Должна быть другая причина. Но я выясню это потом». Он закрыл глаза, пытаясь забыться сном. Не выходило. Напряжение сегодняшнего дня было колоссальным и не давало уснуть, несмотря на принятое Усыпляющее зелье. Чтобы расслабиться, Снейп прибегнул к обычной в подобных случаях практике: полез рукой — той, что уцелела и не потеряла подвижность — в штаны. Он стал представлять себе разных женщин, но это вызвало лишь слабое возбуждение, которое не могло привести к необходимой разрядке. Снейп промучился так минут двадцать, а потом разум сжалился над ним и подкинул воспоминание о Грейнджер в тесной кладовке, а затем — о поцелуе в библиотеке. Разумеется, голос совести не дал ему насладиться пикантными картинами. Между Северусом и его «маленьким тираном» произошёл неприятный диалог: — Какое же ты животное, Северус, — произнесла совесть брезгливым тоном. — Неужели ты хочешь трахнуть свою ученицу? — Это просто образы! — огрызнулся про себя Снейп, продолжая делать ритмичные движения рукой — вверх-вниз. — Картинки в голове! От них никому хуже не станет. — Каким стремительным было твоё падение, — мрачно продолжал голос. — Ещё вчера ты боялся даже подумать об этом. Как ты будешь завтра смотреть ей в глаза? Последние слова поколебали его решимость — ему не хотелось портить дружеские (он теперь уже не отрицал этого) отношения с Грейнджер, а то, что он собирался сейчас сделать, ставило их под удар — но нечто внутри него свирепо зарычало, требуя продолжения; оно было сильнее его воли; а может, это изрядное количество выпитых зелий помутили его разум. Так или иначе, Северус поддался искушению, убедив себя: «это ничего не изменит». И совесть замолчала. Некому больше было сдерживать его сладострастные фантазии. Снейп вновь вернулся мыслями в библиотеку. Воображение быстро дорисовало остальное, и через пару минут он уже блаженно засыпал, слушая, как тихо урчит внутри него насытившийся довольный зверь.