Последнее задание Северуса Снейпа

Министерство продолжает политику демократизации общества во всех сферах. Прежде всего — в сфере образования. Родителям теперь не обязательно связываться с директором через совиную почту, чтобы решить возникающие вопросы по поводу успеваемости или поведения их чада, они могут сделать это напрямую через камины преподавателей. Министерство обязало профессоров Хогвартса распечатать камины в кабинетах для входящей корреспонденции. Быстро, удобно, легко! Министерство заботится о качестве образования будущих волшебников. «Ежедневный Пророк»

Утром Профессор Снейп почувствовал себя значительно лучше и пожелал приступить к своим обязанностям, но мадам Помфри настояла, чтобы он остался в больничном крыле хотя бы до вечера. Перед завтраком Гермиона навестила его. Так Снейп узнал о том, что украденная рукопись спрятана в надёжном месте, что Гермиона уже успела наведаться в библиотеку и что подозрительный оккультный символ, который она заметила на вазе в доме Абаддона, на самом деле — символ Бафомета, означающий генезис и развитие, а также знания, полученные нечистым путём. — Вам… то есть, нам, необходимо поговорить с профессором Надиффом по этому поводу. — Не вижу здесь никакого повода. — Как? Я же только что рассказала вам о символе Бафомета. Это магия вызова духов. А профессор Надифф является специалистом в этом вопросе. Кроме того, он написал научную работу, посвящённую… Дальше Снейп не слушал. Он был ещё слаб, чтобы противостоять напору своей неугомонной мучительницы, поэтому когда Гермиона наконец прервалась, чтобы дождаться его ответа, он тихо кивнул. Удовлетворённая одержанной победой, она приступила к следующей теме. А Снейп задался вопросом: с каких это пор она так ловко командует им? — У Абаддона была жена? — спросила Гермиона — Мне об этом не известно. — А я выяснила, что была. — Какое это имеет значение? — Странно, да? Такое ощущение, что Абаддон знает о вас всё. А вы о нём - ничего. В палату вошла сердобольная мадам Помфри с целым подносом пузырьков и постулировала, что пациенту нужен покой. Целительница проводила Гермиону подозрительным взглядом — не верилось ей, что Снейп пострадал от укуса мантикоры, как уверяла накануне мисс Грейнджер, а сама она просто неудачно вписалась в застеклённую беседку. Однако Северус подтвердил её слова, и Помфри ничего не оставалось, как сделать вид, что она поверила в их сказки. Замечание Гермионы заставило Снейпа задуматься. Он понятия не имел, как будет действовать Абаддон дальше. А как известно, для того, чтобы узнать будущее, полезно заглянуть в прошлое, и Снейп решил выяснить, как жил все эти годы его враг. Оставшись один, он написал Тиму Макгонагаллу короткое письмо с просьбой отыскать всю известную информацию о Абаддоне и отправил его с совой прямо из больничной палаты. К ужину Снейп выписался, хотя и не вполне оправился. Мадам Помфри сказала, что понадобится время, прежде чем подвижность в руке полностью восстановится. Вездесущая Гермиона Грейнджер нашла профессора Снейпа в его лабораторной, и напомнила о необходимости побеседовать с профессором Надиффом. Снейп не верил, что тот чем-нибудь ему поможет, и согласился на разговор только чтобы доказать невыносимой заучке, восхищавшейся познаниями профессора Надиффа, что сам он разбирается в Тёмных искусствах не хуже. О причинах такой соревновательной мотивации он даже задумываться не хотел. — В какой магической традиции требуется принесение жертвы раз в два месяца? — напрямик спросил Снейп, буравя переносицу профессора ЗОТИ испытующим взглядом. — Ни в одной. Всё немного сложнее. Видите ли, магия — суть способ исполнения намерения мага, — спокойно ответил профессор Надифф. — Я знаю теорию магии, — надменно перебил его Снейп. — Вы можете ответить на заданный вопрос? Любой другой профессор после проявленного неуважения мог бы выставить Снейпа за дверь, но профессор Надифф словно не замечал того, что с ним разговаривают, как с бестолковым школьником. Он вообще плохо различал интонации людей, воспринимая в речи собеседника лишь фактологическую составляющую. — От того, каким образом маг решает исполнить своё намерение, зависит и количество и периодичность жертвоприношений. Снейп считал себя человеком неглупым, но даже он не понял, о чём толковал Эбед Надифф. — А конкретнее? — Это не зависит от магической традиции. Снейп достаточно плохо переносил уколы самолюбия. Превосходство знаний, которое демонстрировал Надифф, заставляло его всё более раздражаться. К тому же всё это происходило на глазах у неё — Гермионы Грейнджер! Девушки, которая должна боготворить только его ум и восхищаться только его талантами! О причинах подобных желаний он даже задумываться не хотел. — Хорошо. Спрошу по-другому, — стиснув зубы, процедил Снейп. — Что вы, как специалист по магическим традициям и оккультным орденам, можете рассказать о группе людей, которая раз в пару месяцев уже на протяжении двух лет похищает детей и, скорее всего, использует их в ритуалах? — Хм… дети не приносятся в жертву ни в одном из ритуалов. Кроме… эвокации Баала. Но вряд ли кто-то решился бы на такое. — Почему? — Главная опасность таких ритуалов в том, что любая ошибка со стороны вызывающего способна закончиться его смертью. В случае эвокации Баала, шансы умереть или попасть под его власть удваиваются. — А давайте представим, чисто теоретически, что нашёлся такой человек, который осмелился его вызвать. — Тогда он безумец. Это очень тёмный ритуал, практикуемый крайне редко. На эту тему почти нет исследований. Одно из немногих — моё собственное. Первые жертвоприношения детей восходят к культу Молоха, именуемого также Баал, который был грозным и жестоким божеством у древних семитов и вавилонян в ассиро-вавилонской культуре. Археологами найдены огромные могилы-жертвенники, заполненные детскими скелетами, которые причисляют ко второму веку до нашей эры. До сих пор учёные спорят, почему исчез этот культ. Одни считают, что никакого Баала не существовало вовсе, а культ сам вымер, так как люди не оставили после себя потомства, другие упоминают мага Зераббабэля, который якобы изгнал Баала в царство вечной тьмы. Так или иначе, это очень древний, вечно голодный демон, который любит детей. И я не представляю человека, который решился бы вызвать его. «Зато я отлично представляю», — подумал про себя Снейп. — И как это всё происходит? Маг вызывает демона, заключает с ним контракт и тот служит ему, исполняя все желания? — Не совсем. Как правило, вызов демона совершается для какой-то разовой услуги. Например, волшебник хочет разбогатеть или отомстить врагу. Это самые частые причины. — Есть какой-то способ защититься от демона? — В Мэрипорте, городишке на севере Англии, живёт Сэмюэль Дигби. Это единственный известный мне человек, способный изготовить действенный амулет от злого духа. — А кроме амулетов? Эбед Надифф помотал головой. Гермиона и профессор Снейп переглянулись. Иллюзия, что в Хогвартсе они в безопасности, растаяла как дым. Если Абаддон захочет навредить им, ему достаточно будет приказать демону, и тот сделает всю грязную работу. — То есть, если маг хочет вызвать Баала, то он приносит в жертву одного ребёнка, — резюмировала Гермиона. — Именно так. — А если маг приносит в жертву ребёнка каждые шестьдесят дней на протяжении двух лет? — У меня нет объяснения этому, если только… — Эбед Надифф нахмурился. — Если только? — подтолкнул профессор Снейп. — Если только демон не подчинил себе мага и не заставил его служить себе. Но тогда демон должен остаться в нашем мире, а для этого ему нужна телесная оболочка. Нет, это невозможно… — Что невозможно? — Когда демон проникает в тело человека, он превращает его в нечто отвратительное. Тело начинает быстро дряхлеть, источает запах серы. Это невозможно скрыть от окружающих. «Моракс», — одновременно подумали Снейп и Грейнджер. — А если демон находится в теле человека, он так же силён или нет? Я имею ввиду, не теряет ли он часть своих демонических сил? — поинтересовалась Гермиона — Вы очень способная студентка, мисс Грейнджер, — похвалил её Эбед Надифф, отчего она просияла, а у Снейпа непроизвольно сжались челюсти. — Именно так! Демон в теле человека становится беспомощен. Чтобы применить свою силу, он должен покинуть тело хозяина, а демоны делают это крайне неохотно. — То есть, если такой демон в теле человека захочет навредить кому-то в Хогвартсе, он этого сделать не сможет? — Да, и не только потому, что покидать тело хозяина для демона рискованно, Хогвартс защищён антидемоническими чарами, разработанными прапрадедом Сэмюэля Дигби, известным демонологом. К сожалению, рецепт их наложения утерян, но их сила всё ещё действует. Гермиона и профессор Снейп выдохнули. — Есть какой-либо способ избавиться от демона, застрявшего в нашем мире? — спросил Снейп. — Существует сосуд, в котором можно запереть демона, если провести определённый ритуал. — А не знаете, где можно было бы взглянуть на этот сосуд? Из научного интереса. — У меня самого есть такой, — ответил бесхитростный Надифф, ничего не подозревающий о коварстве, которое уже замышлял против него собеседник. — Я его на протяжении двух лет изготавливал. Пойдёмте, я вам покажу. Все трое прошли в небольшое помещение, граничившее с кабинетом. Это была причудливо обставленная комнатка с множеством разнообразных баночек, оберегов, курильниц и статуэток, о назначении которых можно было только догадываться. Надифф взял с верхней полки обыкновенный, на первый взгляд, медный сосуд. Но при более детальном рассмотрении оказалось, что его крышка имеет хитрый запорный механизм, а внизу, по кругу, нанесены древние письмена. Снейп выяснил у профессора Надиффа, как работает этот механизм, а также, где искать книгу с описанием ритуала для запечатывания демонов в сосуд. — И что, удавалось вам заточить в него духа? — полюбопытствовал Снейп. — Двух. Одного в Америке, другого в Сирийской пустыне. — Вы хотите сказать, что сейчас в этом сосуде запечатаны два демона? — с тревогой спросила Гермиона. — Ну да, — простодушно ответил профессор Надифф. — Белиал и Пеймон. При произнесении имён духов, сосуд в руках Снейпа завибрировал. И он вопросительно глянул на Эбеда Надиффа. — Обычно демоны не обращают внимания на то, когда кто-то произносит их имена, но эти двое очень хотят на свободу, — пояснил Надифф Когда медный сосуд вернулся на своё законное место, а Эбед Надифф стал закрывать на ключ кладовку с магическими предметами, Северус Снейп принял непростое решение, в результате которого профессор ЗОТИ оказался оглушён заклинанием, а Гермиона замерла в приступе ужаса. — Что вы делаете! — Хватайте сосуд! — крикнул ей Снейп. — Ну же, быстрее! Гермиона взяла с полки сосуд, затем помогла Снейпу перетащить тело Эбеда Надиффа в кресло, придав ему позу якобы случайно уснувшего. Она находилась словно в каком-то трансе, молча и беспрекословно выполняя приказы поручителя. Северус Снейп напоследок стёр профессору Надиффу память о сегодняшнем вечере и вместе с мисс Грейнджер, державшей прижатым к груди медный сосуд, вышел из кабинета. — Если бы Минерва знала, как я обращаюсь с коллегами, давно сняла бы с должности, — сказал он полушутя, когда они шли по одному из многочисленных освещённых факелами коридоров. Его замечание вывело Гермиону из эмоционального ступора. — О Мерлин! — произнесла она, схватившись за голову, славно Лонгботтом, который только что взорвал котёл. — О Мерлин! Если узнают, меня точно исключат из школы! — Вот и помалкивайте, — холодно заметил Снейп. Она зло посмотрела на него: — Я всё пытаюсь понять, что вы за человек, профессор Снейп. — Уже восемь лет пытаетесь? И как успехи? — сказал он с кривой усмешкой. — Ничтожны, — произнесла она сквозь сжатые зубы. — Что же вам мешает поступить, как все остальные? — Это как? — Приклеить ярлык за пару секунд и потом всю оставшуюся жизнь ошибаться, глядя на него. Неожиданно глубокое, даже философичное замечание погрузило Гермиону в раздумья. Она вспомнила, как часто Гарри незаслуженно подозревал профессора Снейпа в самых зловещих поступках, раз за разом поддаваясь негативному первому впечатлению и отбрасывая в сторону всё хорошее, что тот делал для них. Как она сама жестоко ошибалась насчёт него весь прошлый год. Гермиона знала, что Снейп не святой, что он готов играть не по правилам и поступать подло, потому что ставка в этой игре — благополучие всего мира. И всё равно ей было жаль Надиффа. — Зря вы так с ним, — более спокойным тоном сказала она. — Могли бы попросить для начала. Вдруг он бы согласился одолжить вам сосуд. Снейп только неопределённо хмыкнул, что, вероятно, означало «поздно уже об этом говорить». — Кстати, зачем он вам? Вы же не собираетесь самостоятельно проводить ритуал, в котором ничего не понимаете? Снейп не ответил, потому что сам пока не знал, как именно поступит. Они дошли до развилки лестниц, одна из которых вела в башню Гриффиндора, а другая вниз. — Принесите книгу. Я буду ждать в кабинете, — сказал Снейп и, забрав у неё сосуд, шагнул на движущиеся ступеньки. Когда Гермиона вернула ему книгу, всё ещё завёрнутую в ткань с рунами, он предложил ей остаться. — Занятие? — удивилась она. — Вы имеете в виду полноценное занятие? — Именно это, мисс Грейнджер. Мы довольно сильно отстали от плана. Предлагаю вам на выбор сварить одно из двух сложнейших зелий: либо Летейский эликсир доктора Летто, либо Волчье противоядие. Гермиона едва не подпрыгнула от радости и принялась за работу. Снова варить зелья для подготовки к экзамену! Было в этом что-то незыблемое, постоянное, дающее чувство уверенности. Все тревоги отошли на задний план. Погрузившись в процесс, она позабыла и о недавнем приёме у Абаддона, и о смертельно опасном задании профессора Снейпа, и о своих запутанных чувствах к нему. Пока она нагревала воду в котле, измельчала плоды ведьминого орешника и толкла измельчённый рог двурога в ступе, Снейп колдовал над книгой, проверяя её на всевозможные тёмные чары. Пару раз книга вспыхнула зелёным пламенем, но на этом было всё. Закончив, Снейп отложил в сторону волшебную палочку и осторожно взял фолиант в руки. Гермиона была полностью погружена в процесс приготовления зелья, когда негодующий возглас заставил её вздрогнуть. — Проклятье! — вскричал Снейп, захлопнув книгу и швырнув её на стоящий рядом столик. Некоторое время он сидел неподвижно, оперевшись головой на руку, прикрывая лицо. Потом поднял на Гермиону взгляд, полный разочарования. — В ней не описывается, как найти Смерть, — пояснил он. Общее чувство отчаяния охватило их обоих. Напрасно, получается, они проникли в дом Абаддона, рисковали собою и раскрыли себя перед врагом. Она подошла к столику, на котором лежала злосчастная рукопись. Никогда ещё Гермиона не испытывала таких варварских желаний по отношению к книге: бросить её в огонь, растоптать, разорвать на части. Ужасно было пройти через столько испытаний ради пустышки. Она села в кресло, стоявшее рядом, легко дотянулась до руки профессора Снейпа, лежавшей на одном из подлокотников, и накрыла её своей. Снейп застыл. Ему стало стыдно за свою несдержанность. Не должна была студентка утешать преподавателя, юная девушка — взрослого мужчину. Но отдёрнуть руку он не решался, ждал, что Гермиона сама отпустит её. Неужели она не видит, насколько это всё неуместно? Неужели он всегда будет замирать, как статуя, от её прикосновения, боясь проявить хоть намёк на эмоции? Самым правильным было бы сбросить её руку, накричать на неё, обвинить в нарушении субординации. Поразительно, но он этого не хотел. Снейп разрывался между влечением к ней и долгом совести, между восторгом от нежности и ласки, которую она так просто дарила ему, и ужасом от того, какую власть мисс Грейнджер приобретала над ним. Знала ли она об этом? Вряд ли. Иначе не вела бы себя столь беспечно. Странно… почему она дрожит? Гермиона понятия не имела, каких демонов разбудила в чужой душе невинным, как ей казалось, прикосновением, выражающим дружескую поддержку. Она не осмеливалась поднять на профессора Снейпа глаза и не видела напряжения, застывшего на его лице. Коснувшись его руки, Гермиона желала только утешить его, что не мешало ей втайне наслаждаться этой близостью. Было что-то интимное в том, чтобы чувствовать ладонью костяшки его длинных тонких пальцев. «Покой нам только снится», — печально усмехнулась она про себя. Успев за ночь многое обдумать, она пришла к оптимистическому выводу: нет ничего страшного в том, чтобы влюбиться в преподавателя. Гермиона знала девочек, которые сохли по профессору Люпину, а сама она была без ума от Локонса на втором курсе. Влюблённость прошла, как лёгкий морской бриз, не оставив никаких шрамов. Вероятно, и в этот раз будет также. Но почему же она так дрожит? Неловкое молчание нарушил дребезжащий звук металла. Гермиона и Северус одновременно посмотрели на котёл. Крышка подплясывала на нём, словно что-то толкало её изнутри. Это ингредиенты, нагревшись, прореагировали друг с другом. Не успел Снейп достать палочку, как раздался грохот. Очередной всплеск воды ударил в дно крышки и сбросил её на пол. — Ой! — вскочила с места Гермиона. Снейп подлетел к котлу, на ходу погасив палочкой огонь. Варево ещё выплёскивалось на все окружавшие котёл поверхности, но уже не так сильно. Вскоре оно остыло и успокоилось. На красном от стыда лице Гермионы отразились ужас и ожидание самых страшных последствий. Она мысленно уже представила себе, как профессор Снейп накричит на неё, выскажется о её умственных способностях, заставит оттирать пол и инструменты вручную. Правильно говорят, что влюблённость ведёт к снижению интеллекта. Мерлин, это даже не уровень Лонгботтома! Тот мог перепутать ингредиенты, но начисто забыть о том, что на открытом огне кипит котёл с зельем не позволял себе даже он. Страшно было представить, что же сделает гроза подземелий… Снейп молча очистил заклинанием рабочее место и устало сказал: — Нам обоим надо отдохнуть. Возвращайтесь к себе, мисс Грейнджер.

△△△

Вечер понедельника застал троих волшебников за столиком в "Кабаньей голове". Тим Макгонагалл с живым интересом выслушал историю осведомителей и был вполне доволен проведённой операцией. — Вы готовы поделиться воспоминаниями с Авроратом, мисс Грейнджер? — Да. Она достала волшебную палочку. Пару секунд Гермиона смотрела на неё, словно не узнавала: цвет темнее, рисунок дерева другой, изгибы не те. Она смиренно вздохнула и взяла протянутый Макгонагаллом сосуд, чтобы опустить в него серебристую нить своих подправленных воспоминаний. Аврорату не нужно было знать, как они поступили с Элифасом Леви и ещё одним неизвестным гостем, об украденной книге, бесполезнее которой только сентиментальные романы, и о том злосчастном поцелуе. — Отлично! Это поможет мне засадить его за решетку, — радостно сказал Тим. — Спасибо, ребята, вы мне чертовски помогли. — Ты узнал что-нибудь о Абаддоне? — спросил Снейп. — О, я такое накопал!.. До сих пор не верится. У вас время-то есть? В этот момент взгляд Гермионы — воплощённая надежда — встретился со взглядом Снейпа, и последний посчитал за жестокость оставлять в неведении самую любопытную студентку Хогвартса. Кто бы мог подумать, что Гермиона Грейнджер когда-нибудь изъявит желание прогулять урок. Видимо, общение с двумя лентяями всё-таки наложило свой отпечаток. — Хорошо, на правах поручителя, я освобождаю вас от лекции, — сказал Снейп. — Вещай, Тим. И тот начал свой рассказ. Оказалось, Абаддон действительно был женат, на женщине по имени Розалин. Пять лет назад её посадили в Азкабан за практику тёмной магии, а ему удалось скрыться. — Вероятно, он разрабатывал какой-то план по спасению жены, но не успел. Спустя три месяца нахождения в Азкабане она сошла с ума и покончила собой. Аврорату не известно, где последующие годы находился Абаддон и чем он занимался. Однако спустя два года после кончины его жены начались странные смерти среди жён министерских служащих и работников Визенгамота. Не всех, а именно тех, кто участвовал в посадке Розалин. Женщины постепенно сходили с ума и совершали суицид. Дело пытались расследовать, но, в итоге, закрыли за недостаточностью улик. — Они повторили путь Розалин, — подумала вслух Гермиона. — Какая изощрённая месть, — сказал Снейп. — И что самое странное — абсолютно никаких улик! Здесь явно замешана тёмная магия. — Что-то ещё известно? — Да. Есть записи врачей: все женщины жаловались на ночные кошмары, видения, образ чудовища с жёлтыми глазами, жуткий смех и ощущали чужое присутствие, когда оставались одни. Но на основании этого обвинительное заключение не составишь. Северус и Гермиона переглянулись. У них не осталось сомнений, что Абаддон действовал через демона. Они поблагодарили Тима за ценную информацию и поспешили вернуться в замок. Было ясно, как день, что, если Абаддон уже использовал однажды демона против своих врагов, он сделает это снова. Но, по крайне мере, в стенах Хогвартса они могли чувствовать себя в безопасности. Кингсли сидел в кабинете, сложив руки на столе домиком. Не дослушав эмоциональную речь своего подчинённого, он перебил: — Всё это так. Но почему бы человеку не назвать себя братом Истинной Магии, не собрать гостей в доме своих предков раз другой в неделю и не поговорить там о политике, тёмных ритуалах и прочей ерунде? Такое не повредит никому. Макгонагалл не поверил своим ушам. — То есть вы позволяете у себя под боком существовать всяким подпольным организациям? — Конечно! А если возникнут проблемы, мы знаем, где обитают лидеры. Адреса, пароли, явки — нам всё известно. Послушайте, мистер Макгонагалл, всё, что услышали ваши свидетели — пустая болтовня. У меня нет оснований задерживать Абаддона. Тим Макгонагалл тупо хлопал глазами не в состоянии что-либо произнести. — Что-то ещё? — мягко спросил министр. — Нет, — Тим понурил голову. — Спасибо, что выслушали. — Спасибо, что поделились. Когда рядовой аврор закрыл за собой дверь, министр немедля вызвал к себе начальника Аврората. — Робардс по вашему приказанию прибыл, сэр! — Арчи, почему твои подчинённые суют нос не в своё дело? — Сэр, я… Простите, сэр. Кто? — Тим Макгонагалл. — Он будет наказан, сэр. — Нет, не нужно. Но сделай так, чтобы я его больше не видел и не слышал. — Сэр?.. — Архивы, Арчи. Отправь его в архивы. — Да, сэр. Будет сделано.