Последнее задание Северуса Снейпа

Пробирая до дрожи, лишая покоя, Под железною кожей бьётся сердце живое. Флёр, Железо поёт

До Мэрипорта добирались маггловскими средствами. Каминной сетью, как и любым другим официальным волшебным транспортом, скрывающиеся от закона Грейнджер и Снейп пользоваться не могли. Поезда, ночёвки в мотелях или в палатке стали привычной повседневностью. Как-то Северус заявил, что им необходимо установить правила для комфортного общежития. «Так нам будет легче терпеть друг друга». С той поры их отношения лучше не стали. Гермиона уже и не верила, что когда-то станут. То, что ещё недавно они приятно общались, дружески подкалывали друг друга, вместе пили чай, казалось сном. Тем не менее правила, касавшиеся уборки, готовки, добычи еды здорово облегчали жизнь. Обязанности делились поровну, всё было ясно и прозрачно, никто не считал, что трудится больше, чем другой, никто не жаловался. В первую ночь, когда дежурила Гермиона, она услышала, как Снейп во сне кричит и хватается за шею. Напуганная и растерянная, она села на краешек его кровати и стала приговаривать: «Всё хорошо, змея умерла, а ты жив. Всё хорошо. Я с тобой». На удивление сработало. Снейп затих, а его дыхание выровнялось. С тех пор всегда, в те ночи, когда Северус страдал от кошмаров, Гермиона садилась рядом и повторяла ему, как мама повторяет маленькому мальчику: «Всё хорошо. Я с тобой». Утром поднялась метель. Грейнджер и Снейп, укутавшись в шарфы по самые глаза, в окружении парочек, которые жались друг к дружке под куполом вокзала, наблюдали за прибывающим на платформу составом. Снег порошил крышу поезда, площадь вокзала, головы и плечи пассажиров, их дорожные сумки. Конфундус помог беглецам обдурить кондуктора, и они благополучно скрылись от посторонних глаз в двухместном купе. Вагон слегка качнулся, и дома сначала медленно, а потом все быстрей и быстрей поплыли мимо. В поезде на Гермиону накатила тоска. Так всегда бывало, когда она покидала Хогвартс. Ей не нравилось оставлять школу. На первом курсе она даже всплакнула, увидев в окно поезда удаляющийся замок. Поддавшись ностальгии, Гермиона не сразу заметила, что Снейп внимательно её разглядывает. «Наверняка ищет, к чему бы придраться. Несносный человек», — подумала она и посмотрела ему прямо в глаза. «Пусть знает, что я его не боюсь. А всё-таки красивое у него лицо. По-своему, но красивое. И глаза умные. Соберись, Гермиона! Сделай вид, что тебе он неприятен. Что это с ним? Как будто смутился». Северус сцепил руки в замок, опустил взгляд, сглотнул, снова посмотрел на Гермиону, деланно усмехнулся. — Небось, думаете, как славно было бы сейчас сидеть в библиотеке Хогвартса и учить уроки? — Нет. В Хогвартс я не хочу, — спокойно ответила Гермиона и замерла в ожидании, что вот-вот он скажет в её адрес что-то колкое. Но вместо этого… — А чего вы хотите? Его голос был тихим, плечи напряжёнными, а немигающие чёрные глаза вызывали желание зажмуриться или отвернуться. И всё-таки профессор Снейп в данную минуту выглядел скорее растерянным и неловким, нежели пугающим. Гермиона посмотрела в окно, за которым белым массивом проносилась окружающая действительность, и задумалась о том, чего ей больше всего не хватает. Конечно, Гарри и Рона, при упоминании которых у Снейпа непременно сведёт челюсть. А ещё Живоглота. А ещё большой и удобной кровати. И ванны. Походный душ — это, конечно, неплохо, но с каким удовольствием она погрузилась бы сейчас в горячую воду… — Хочу принять ванну, — сказала она. — А вы? Снейп какое-то время молчал, размышляя над ответом, а затем произнёс со злостью и обидой в голосе: — Я хочу того, чего мне хотеть не следует, — и тут же потянулся к дневнику, давая понять, что разговор окончен. Гермиона недоуменно вскинула брови, но Снейп, погруженный в свои записи, этого уже не увидел. Она сняла с верхней полки подушку, положила её под голову и вытянула ноги. Этот разговор, полный недомолвок и каких-то непонятных смыслов, оставил неприятный осадок. «И что он имел ввиду? Зачем спросил, а сам ответить отказался? Зачем говорил загадками?». Вагон слегка покачивался, и Гермиона, убаюканная мерным движением, стала забываться сном. Поезд прибыл в девять часов вечера на железнодорожный вокзал Мэрипорта, располагавшийся в центре города. Бородатый мужчина плотного сложения в аляповатом пальто и блондинка в безвкусной, кричаще-розовой шубке сошли на платформу. — Выглядите отвратительно, Грейнджер, — сказал бородатый мужчина своей спутнице. — Не могли найти кого поприличнее? — А сами-то, — огрызнулась она, — пузо выпирает — аж пальто еле застёгивается, борода не причёсана. — А вам, значит, нравятся худые и безбородые? — подтрунил Снейп. Петрификус тоталус и Оборотное зелье стали привычным способом этих двоих безопасно передвигаться по людным улицам. В Мэрипорте, как и в большинстве городов, уже висели листовки с их фотографиями и надписью «Разыскиваются». — Оперативно работают, — увидев листовку, сказала Гермиона и закуталась сильнее в розовую шубку. — Сейчас в отель, греться, — скомандовал Снейп, — а завтра с утра начнём поиски этого Дигби. Мэрипорт был известен тем, что в нём располагалась одна из самых больших маггловских тюрем в Англии, что наложило на город свой отпечаток. По пути Гермионе и Северусу часто попадались хмурые мужчины, похожие на бывших заключённых. Они бросали на девушку в розовой шубке масляные взгляды, но присутствие рядом крупного бородатого мужчины мешало им приблизиться к незнакомке и попытаться осуществить свои похабные намерения. Было в городе и несколько улиц, принадлежавших магам. Несмотря на опасность быть раскрытыми, Снейп и Грейнджер решили остановиться именно в магической части Мэрипорта. А причина была до банального проста: ни у него, ни у неё не оказалось с собой фунтов, как и возможности обменять свои бесполезные в маггловском мире галлеоны. — Когда придём в отель, нужно будет как-то представиться, — сказал Снейп. — Угу, — кивнула Гермиона. — Нужна легенда. На родственников мы не похожи. Поэтому я — Теодор Смит, путешествующий торговец, решивший поразвлечься, а вы — Фиона Галлахер, девушка, которую я нанял скрасить пару моих ночей в этом забытом богом месте. У Гермионы округлились глаза. — Почему я не могу, скажем, быть вашей женой? — А вы хотите быть моей женой? — усмехнулся Снейп. — Уж всяко лучше женой, чем продажной девкой. — Видите ли, мисс Грейнджер, супруги никогда не станут посещать места, подобные этому. Они совершают вояжи в Бат, Брайтон или Озёрный край. Изображая супружескую чету, мы навлечём на себя подозрения. Посему давайте условимся на том, что я — странствующий распутный торговец, а вы — та, кто будет удовлетворять мои неуёмные телесные аппетиты. Последние слова были сказаны прочувствованным тоном, и Гермионе живо представилась сцена, от которой её щёки полыхнули огнём. Она зажмурилась, выгнала из груди воздух. Снейп внимательно следил за её реакцией. — Что с вами, мисс Грейнджер? Вам некомфортно? Жалеете, что не остались в Хогвартсе? Он это нарочно, — поняла Гермиона. За три ночи, что они провели в бегах, она успела изучить его приёмы. Сначала он будто невзначай создавал ей какую-нибудь трудность, неудобство, а потом издевательским тоном спрашивал: «Что, Грейнджер, хотите вернуться в Хогвартс?» или «Это же был ваш осознанный выбор, или вы уже передумали?» Противный, едкий, злобный человек! — Как, по-вашему, я буду изображать эту девицу, если я никогда в жизни с ними не сталкивалась?! Я по Лютному вечерами не гуляла! Снейп возвёл глаза к небу. — Попробуйте просто молчать. Вдруг у вас получится. «Коттедж со всеми удобствами», — гласила покачивающаяся скрипучая табличка. Дом стоял на отшибе и представлял собой двухэтажное строение из трёх секций. Северус постучал, послышались шаги и звук отодвигаемого засова; дверь открылась; за ней стояла согбенная старуха и недобро глядела на колоритную парочку. Снейп сказал, что желает снять номер, и она впустила их внутрь. В холле стояла немногочисленная мебель, в камине потрескивал огонь, даря посетителям тепло и уют. Бородатый мужчина и блондинка в розовой шубке подошли к стойке регистрации, за которой ожидала старуха. Теперь Гермиона могла лучше её рассмотреть. Женщина была ровесницей Минервы Макгонагалл, но выглядела значительно неряшливее, и оттого казалась старше, и уж конечно, её крупные грубые черты лица не шли ни в какое сравнение с аристократической наружностью директрисы. И, Мерлин мой, какую же огромную роль в облике женщины играет осанка! Северус заговорил с хозяйкой коттеджа, но Гермиона его перебила, она вдруг сделала капризную гримасу и повисла на его плече. — Сладкий, я хочу есть. Закажи еду в номер, — протянула она писклявым голосом. Северус глянул на неё со смесью удивления и раздражения: — Сладкая, посиди вон там, пока я не закончу, — процедил он сквозь зубы и кивнул в сторону дерматинового дивана. — Как скажешь, бородулик, — Гермиона пощекотала пальцами его бороду и удалилась, давясь смехом. У Снейпа, провожающего её взглядом, вид был крайне бестолковый. Старушка себе под нос подхихикивала. В этот момент послышались шаги на лестнице, к ним вышел молодой щербатый парень с круглым глуповатым лицом — помощник хозяйки — и вручил ей какие-то документы, та быстро сунула их под стол. — Мы на одну ночь. Что у вас есть? — опомнившись, строго спросил Снейп. — Два номера в первой секции, один с ванной, другой без. Вас какой интересует? — сказала старуха. — С ванной. В этот момент где-то за стенкой послышался собачий лай. — Чёрт. Протащили зверюгу, гады! — гневно пробурчала хозяйка. — Подождите, мистер. Старуха спешно покинула холл. В окно было видно, как она направляется ко входу в смежный дом. Паренёк, движимый стремлением заработать чаевые, тут же подпрыгнул и уселся на стойку, низко наклонился к Снейпу: — Комната с ванной? Я бы не тратил деньги на потаскушку. С душем дешевле выйдет, — сказал он и сверкнул кривыми жёлтыми зубами, явно надеясь, что бородач отсыплет ему за добрый совет. Снейп равнодушно посмотрел на него и отошёл. За стенкой происходил скандал, слышны были крики хозяйки и постояльцев. Что-то с тупым звуком ударилось о стену, залаяла собака. Северус наклонился к Гермионе со стороны спинки дивана. — Что за представление вы тут устроили? Гермиона хихикнула и отстранилась. — Ой, простите, борода щекочет. Вы же сказали, что я продажная девица, я пыталась соответствовать. — Я сказал, чтобы вы молчали. Этого вы почему-то не услышали. — Не услышала, — согласилась она. — А вы уверены, что здесь безопасно? Старуха эта что-то мне не нравится. — Мне тоже. Но у нас нет выбора. Открылась дверь прилегающего дома, оттуда вылетело гонимое решительной хозяйской ногой мохнатое нечто, кувырнулось в воздухе, хлопнулось наземь, жалобно завыло. — Поди вон, блохастая! — крикнула старуха. Собака поднялась и рванула с места, поджав хвост. Послышался истеричный женский голос, мужское бормотание. — Эка невидаль! Прибежит обратно, — ответила старуха, шагая к соседнему дому. — А неча было зверюгу в номер тащить. Я ясно сказала, в моём коттедже тварям не место! — Вот старая карга! — подумала вслух Гермиона. — Можно я наколдую ей усы? — Нельзя заколдовывать всех, кто вам не нравится. К тому же, из-за отсутствия у старухи зубов, боюсь, на её усы никто не обратит внимания. Хозяйка вернулась в комнату. Снейп снова подошёл к стойке. — Сколько берёте за номер? — спросил он. — С ванной? Он обернулся, посмотрел на Гермиону, тяжело вздохнул. — С ванной. Старуха цыкнула зубом. — Три галлеона положим за помещение… Да-с, полтинничек за постельное белье — наисвежайшее постелю. За ночь выходит три с половиной… А сколько от щедрот накинешь — за молчание, значит, — я уж и не знаю. — Беру, — заключил Снейп и отсыпал старухе ровно три с половиной. «Скопидом», — услышал он вслед её бормотание. Скрип половиц на лестнице и внутри комнаты был таким громким, что мог бы и мёртвого поднять. В самом номере пахло перегаром и застарелым сигаретным дымом. Покрывало на продавленной кровати истёрлось до дыр, наволочка на подушке пожелтела то ли от времени, то ли от пота прошлых постояльцев. На потолке прямо над спальным местом была безобразная трещина, и отстававшая штукатурка осыпалась жёлтыми чешуйками прямо на кровать. Скандалить с хозяйкой не стали. Северус с помощью магии привёл в порядок спальню, а Гермиона занялась ванной. По окончании уборки она закрылась там, чтобы расслабиться в горячей воде. Когда Гермиона вошла в комнату, то застала профессора Снейпа в весьма прозаическом виде. Он, переодетый в домашнюю серую футболку и чёрные штаны, полулежал на подушках и читал заметки Алистера. К этому моменту Оборотное зелье перестало действовать, и оба вернулись к своему естественному облику. Снейп перевернулся на бок, освобождая для неё место, старые кроватные пружины протестующие заскрипели под его весом. — Номер преобразился, — оглядевшись, сказала Гермиона, и села на самый край. Странно было находиться на одной с ним кровати. — М-гм, — отозвался Северус, а затем резко поднялся, словно тоже почувствовал, что есть в этом что-то неправильное — делить с ней одно ложе. Благо в комнате было ещё кресло, в которое он и переместился. — Ложитесь спать, Грейнджер. Завтра предстоит трудный день. У вас четыре часа, чтобы выспаться. — Сколько стоил номер? — На Гермионе уже была надета полосатая пижама, которую вместе с прочими вещами и походными принадлежностями она купила в одном из местных волшебных магазинчиков на деньги, что нашлись в потайном кармане её бисерной сумочки. Она положила на колени блокнот и перо. — Грейнджер, не занимайтесь ерундой, ложитесь спать, — отмахнулся Снейп. — Я настаиваю, чтобы вы назвали сумму, — она щёлкнула автоматическим пером. — У вас всё равно нет с собой таких денег. — Как только мне можно будет беспрепятственно войти в Гринготтс, я вам всё верну. Северус, усмехнувшись, назвал её оптимисткой, но стоимость номера сказал, просто чтобы она успокоилась. Гермиона отложила блокнот с пером и залезла под одеяло. Очищенное чарами бельё приятно шуршало и пахло лавандой. Её потянуло в сон. Но стоило ей закрыть глаза, как снизу донёсся протяжный женский стон, а сразу после него — мужское рычание и противный скрип кровати. «Ах, ох! Да! Да! Чёрт, Фредди, да! Сильнее! Оттрахай меня! Да! Сильнее! О-о-ох…» Гермиона натянула одеяло на уши, но это не особенно помогло. Она посмотрела на профессора Снейпа. Тот развёл руками. — Вы же понимаете, я не могу наложить заглушающие чары, иначе мы не услышим, как к нашей двери кто-то подкрадывается. Гермиона накрыла голову подушкой, но смогла уснуть только после того, как горячая парочка затихла. Спустя четыре часа её разбудил сонный Снейп, лёг на освободившуюся кровать и тут же уснул. На стене, напротив места, куда села Гермиона, висел зачарованный календарь, картинки на нём менялись в зависимости от даты. Детей, которые ещё вчера вешали носки на камин, сегодня заменила нарядная ёлка и салют, возвещавший о наступившем Рождестве. Гермиона подпёрла голову рукой и печально вздохнула. Обычно этот день она проводила в Норе вместе с Гарри, Роном и всем дружелюбным семейством Уизли. Она вставала раньше всех, выходила во внутренний дворик с книгой, садилась на скамейку и наслаждалась свежим морозным утром. Потом она будила Джинни и ребят, все вместе они собирались в комнате наверху, болтая о пустяках и рассказывая анекдоты, в ожидании, пока миссис Уизли не позовёт их завтракать, и только после завтрака начиналась эпопея с разворачиванием подарков. И пускай они в большинстве своём были незатейливые, но так приятно было получить очередной свитер или шарф, связанный с любовью. Сердце заныло от нахлынувших чувств. Гермиона задумчиво посмотрела на спящего профессора Снейпа и тут же представила, что он ей ответит, если она только заикнётся о Рождестве. «Нас могут убить в любой момент, а вас волнуют нелепые праздники?» Нет, с таким настроем каши не сваришь. Придётся всё брать в свои руки. Утро встретило Северуса горячим завтраком из двух яиц с пшеничным тостом и ломтиком бекона, — «Кушайте, профессор Снейп, я уже поела». — Перевязанная бантом баночка геля для душа с ароматом мяты сразу привлекла его внимание. — С Рождеством, профессор Снейп, — улыбаясь, сказала Гермиона. — Вы отлучались из номера? — вместо благодарности Снейп уставился на неё своим строгим подозрительным взглядом. — Я не покидала пост. Дала поручение парнишке, который тут работает, щербатый такой. Он был столь любезен, что согласился сбегать в ближайший магазин. — А, и вы потратили последние деньги на эту ерунду. — Снейп повертел в руках баночку с гелем и нахмурился. — Это что, намёк на то, что от меня плохо пахнет? — Если вам не нравится подарок, можете его уничтожить, — в голосе Гермионы отчётливо слышались нотки обиды. — Я просто не понимаю, зачем… не нужно было. — Ах не нужно?! — Гермиона схватила палочку, и подарок в руках Снейпа вспыхнул ярким пламенем. Обжёгшись, он выпустил горящий бутылёк из рук, с глухим ударом тот упал на ковёр. Северус тут же потушил его. Осторожно, двумя пальцами он поднял с пола дымящуюся, расплавленную в нескольких местах, обугленную и кривую баночку, из которой в нескольких местах сочился гель. «Вот тебе и Рождество», — грустно подумала Гермиона. — Вы обожгли мне пальцы, — сказал Снейп некоторое время спустя, когда отель остался далеко позади. — А вы обожгли мне сердце, — ответила Гермиона. — Не понял… — Вы обидели меня. Я всего-то хотела сделать вам приятное. А в ответ получила допрос и упрёки. Они обошли несколько домов, спрашивая, где проживает человек по фамилии Дигби, прежде чем Снейп снова заговорил. — Простите. Моя семья никогда не праздновала Рождество, а самым лучшим подарком было, если отец напивался и проводил этот день не дома. Я, в общем… не привык, чтобы мне что-то дарили. — Извините, что обожгла вам пальцы. — И вы меня. Однако в следующий раз будьте аккуратнее с огневыми чарами. Очень они у вас мощные. — Это всё палочка. С моей родной получалось мягче. Слушайте, а если всё удачно сложится с Дигби, может быть, мы как-нибудь отметим праздник? Приготовим ужин с индейкой, выпьем шампанского? — с надеждой спросила Гермиона. — Вряд ли. — Неужели в вас нет ни капельки духа Рождества? — Меня сейчас занимают совершенно другие мысли, Грейнджер. Например, Баал. Вы помните, что этот демон по приказу Абаддона сводил с ума жён министерских служащих и работников Визенгамота? Я думаю, он являлся им в разных образах во сне и наяву, пугая до смерти, постепенно лишая их контроля над жизнью и над собственным рассудком. Но вот чего я понять не могу: почему он не проделывает то же самое с нами? Баал мог бы преследовать нас, сводить с ума в ночных кошмарах, но всё, что сделал этот великий всемогущий демон — один раз подсказал Абаддону, где мы находимся. Оба замолчали, обдумывая загадку. Хруст снега под ногами заиграл громче. Морозный воздух щипал нос и щеки, отдавался неприятным покалыванием в ноздрях. Они постучали в очередной дом и поговорили с хозяином. В этот раз им повезло — он знал человека по фамилии Дигби и даже подсказал им адрес. На полпути Гермиону осенило. — Ну разумеется! Помните, что говорил профессор Надифф? Демон теряет большую часть своих возможностей, когда заперт в теле человека. Баал, если он находится в теле Моракса, а я убеждена, что это так, не может действовать в полную силу. — Пожалуй, в этом есть логика, — сказал Снейп, и морщины на его лице будто немного разгладились. — А знаете что, Грейнджер, так и быть, если вы добудете бутылку алкоголя, я выпью с вами в честь Рождества. Хорошего алкоголя, многолетней выдержки, а не шампанского и не какой-нибудь дряни, вроде сидра или эля. Они подошли к каменному дому, на деревянной калитке которого висела табличка с готической красивой надписью: «Дигби. Изготовление амулетов», и обновили действие оборотного зелья, отпив из пузырьков пару глотков. Снейп пригладил бороду: — Ну что, готовы?