Последнее задание Северуса Снейпа

Молчи, скрывайся и таи И чувства и мечты свои Фёдор Тютчев

Дни беглецов протекали в безуспешных попытках обнаружить хоть что-то, малейшую подсказку, призрачную долю намёка, где искать ту самую карту подлунного мира, от которой зависело успешное завершение миссии. Палатку они ставили в глухих местах, на одном месте дольше недели не задерживались, в близлежащие города и сёла наведывались по одиночке и в чужом обличии, чтобы добыть (по-существу, украсть) молока, яиц и прочей снеди у обычных селян, ибо не могли расплатиться с ними галлеонами. Гермиона мучилась чувством вины, а Снейп только пожимал плечами: «На одних ягодах мы долго не протянем. А заплатить нечем». Хозяйственные обязанности они по-прежнему делили поровну. Снейп не брезговал маггловской одеждой, его элегантный чёрный сюртук вместе с чёрной мантией давно отправились на дно походного сундучка. В домашнем растянутом свитере, занятый бытовыми хлопотами — к такому Северусу Снейпу Гермиона стала привыкать. Образ грозного учителя отошёл на дальний план, стал расплывчатым и нечётким. Однажды Снейп исчез на целый день. Гермиона бродила по палатке из угла в угол, пыталась читать, снова бродила, убралась, наколдовала дров для печки, успела передумать массу самых мрачных мыслей, и уже намечала план поиска и спасения зельевара, когда тот внезапно объявился. С бесстрастным видом вошёл в палатку и стал раздеваться. На её требовательный вопрос он ответил, что работал. И эта краткость и сухость вконец рассердили её. — Я переживала! Думала, с вами что-то случилось! Могли бы и патронуса прислать! Вообще-то, Северус собирался и даже наколдовал патронуса, но, когда вместо серебристой лани из палочки выскочила юркая выдра, быстро передумал. — Успокойте нервы, Грейнджер! Я принёс деньги! Как вы и хотели! — осадил он. Северус достал из заплечной сумки мешок, полный маггловских бумажных денег и монет, и положил его на тумбу возле её кровати, развернув края. Гермиона попыталась выяснить, откуда они, на что получила невразумительное «выполнил кое-какую работу для магглов». Ей оставалось только надеяться, что это была помощь по хозяйству, а не что-то криминальное. Гермиона взяла мешок, потрясла в руках — он оказался тяжелее, чем выглядел — и спросила, у кого будут храниться деньги и стоит ли их разделить. Снейп махнул рукой, мол, это же вы переживали из-за воровства продуктов, вот и оставьте себе. — Спасибо за деньги. Я всё-таки их поделю. И в следующий раз сообщите, если задерживаетесь, — сказала она. — Мы с вами работаем вместе, а не каждый сам по себе. Северус не стал с ней спорить. В какой-то момент до него дошло, что если лодка попала в бурю, а выбросить за борт второго пассажира невозможно, то легче будет с ним сотрудничать, а не враждовать. Незаметно для самого себя он стал воспринимать этого второго пассажира как нечто неотъемлемое, без чего ему уже было сложно представить свои скитания. Их тандем приобрёл специфические особенности: Грейнджер и Снейп — очень разные по натуре — с легкостью сосуществовали, более того, умудрялись приятно проводить время. Темы для разговоров никогда не иссякали, а ссор, как заметила Гермиона, было гораздо меньше, чем у неё с Роном. Внешне это были абсолютно непохожие друг на друга люди, и если бы кто-то гипотетический наблюдал за этой парочкой, то сломал бы голову, гадая, что у них может быть общего. А между тем сами они знали, чувствовали, что где-то на глубинном уровне они смотрели на жизнь одинаково, и им были важны одни и те же вещи. Маггловские деньги понадобились скоро. В то морозное утро, лёжа в кровати, Гермиона взвыла от боли. Вбежавшему в палатку с палочкой наготове Снейпу она объяснила, что у неё редкая женская «болезнь», а также то, что обычные зелья ей не помогают, и необходимо лекарство, которое можно купить только в маггловской аптеке, какой-то «Нурофен» — Снейп впервые слышал это название. Она написала его на бумажке, которую теперь держала в ослабевшей руке. Расспросив Гермиону о симптомах и догадавшись о том, что это за «болезнь», Северус попробовал её переубедить. Ему не верилось, что самые лучшие, сваренные им лично зелья не способны помочь. Но когда Гермиона разразилась новым криком боли и несколькими недостойными девушки ругательствами — видимо, понахваталась от Поттера с Уизли — Снейп выхватил бумажку с названием и был таков. Глупо спорить с женщиной в таком состоянии. Аптеку найти оказалось нетрудно, она располагалась в самом центре деревни. Стоя в очереди, он с интересом рассматривал разложенные на витрине разноцветные баночки и коробочки с нечитабельными названиями, так не похожими на названия зелий, к которым он привык. Яркость некоторых упаковок скорее рождала ассоциации с магазинчиком приколов Уизли, нежели с серьёзными лекарственными средствами. Засмотревшись на кислотно-жёлтую упаковку и гадая, что может значить слово «Гематоген», Северус упустил момент, когда какой-то шустрый наглый маггл влез перед ним в очередь. Он хотел было возмутиться, но замер на полуслове, когда парень громко произнёс: — Один презерватив. Нет, два… э-э, три. Давайте три. В аптеке остались только кассирша, Северус да этот парнишка. Он говорил без смущения, будто гордился тем, что скоро его ждёт весёленькое событие. — Фирма и размер, — закатив глаза, пробубнила кассирша. Парень растерялся. Он попросил разные, стал изучать упаковки, задавать вопросы. Снейп знал, что такое презерватив. В его родном городе мальчишки наполняли их водой и кидали с крыш в прохожих. А один из сорванцов однажды просветил девятилетнего Северуса на предмет того, как этой резинкой пользуются взрослые. Снейп не помнил подробностей, но был уверен, что как-нибудь разберётся, если надо будет. Если надо будет? — Я возьму «Contex» классические, размер «S», — наконец определился парень. Зелье для контрацепции Снейп не захватил. Думал, в бегах оно ему не понадобится. Нигде, кроме специализированных магазинов его было не достать, а о том чтобы приготовить его "на коленке", без сложного оборудования, и думать нечего. — Вам чего? — выдернула его из размышлений кассирша. Молодой парень, расплатившись, направлялся к выходу. Северус протянул кассирше листок, на котором было название лекарства. Быстро глянув в него, та спросила. — Что-то ещё? «У каждого джентльмена должен быть флакончик контрацептива», — вспомнились ему слова Люциуса, который поучал друзей, вальяжно развалившись на диване в центре гостиной Слизерина. — «Собираешься ты переспать с женщиной, не собираешься, неважно! Ты никогда не знаешь, чем обернётся вечер. Поэтому держи всегда при себе, чтоб не остаться в дураках». — Мужчина, соображайте быстрей. Я на обед ухожу, аптеку закрываю. Разумеется, он не собирался спать с Гермионой… — Мужчина! Ау-у-у! — аптекарша пощёлкала пальцами перед его лицом. — Эм… мне тоже «Contex», размер «Large», — подумав, он добавил. — Лучше «Extra Large». Женщина посмотрела на него с неподдельным интересом. После того как Северус расплатился, она сверкнула глазами, улыбнулась и, накручивая локон на палец, томно произнесла: «Я вас раньше здесь не видела. Вы проездом?» Северус смеялся. Шёл по просёлочной дороге и громко хохотал. Ну и глупость же он сделал. Запасы Оборотного зелья были не бесконечны, о чём невзначай за завтраком поведал Снейп. А Гермиона поморщилась при одном упоминании об этой «отраве». Мало того, что зелье было отвратительно на вкус, так ещё имело ряд побочных эффектов — Гермиона печально наблюдала, как на расчёске остаются целые пучки её великолепных волос после каждого выпитого флакона. «Токсины выходят», — пожимал плечами Снейп, которого вопросы внешнего вида не заботили, а вот экономия — да. Проблема конспирации назрела и требовала обсуждения. Листовки с их колдографиями уже вовсю распространялись по магической Англии, но только не среди магглов — как всегда, волшебники оказались слишком узколобыми. После недолгой дискуссии было решено перестать пить Оборотное, пока они находятся в поселениях магглов, а внешность слегка изменить с помощью стрижки. Снейп поставил условие, что доверит Гермионе свои волосы только после того, как убедится, что она в состоянии прилично подстричь хотя бы саму себя. В тот же вечер Гермиона предстала перед ним с аккуратным каре, и он молча, с видом мученика, сел в кресло. Слово мужчины, будь оно не ладно… Процесс шёл молча: только лязг ножниц и напряжённое пыхтение Гермионы. Северус вначале вытянулся как струна, но довольно скоро расслабился в её руках, прикрыл глаза и откинул голову назад. Его дыхание стало размеренным и спокойным, слегка учащаясь, стоило ей провести пальцами по затылку или за ухом. Гермиона испытывала трепет от того, что совершает столь интимную процедуру. Особой пикантности добавляло то, что она знала: любого из её сверстников взяла бы оторопь от той сцены, в которой она сейчас участвует. Она свободно манипулировала головой Снейпа, наклоняя её то в одну, то в другую сторону, расчёсывала и перебирала пальцами его волосы. Ей было приятно то, как он доверился ей, как разомлел в её руках. Гермиона нечаянно коснулась его шеи, и Снейп издал что-то похожее на хрип или стон. Её бёдра тут же покрылись мурашками, а низ живота сладко заныл, как тогда, во время поцелуя в библиотеке. Наконец она отложила в сторону ножницы и расчёску и подошла к Северусу спереди. — Готово. Он медленно открыл глаза. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, а потом Гермиона прыснула, тут же пожалев об этом. — Вас что-то рассмешило, Грейнджер? — спросил Снейп таким тоном, каким спрашивают убийцы перед тем, как лишить жизни. — Прошу простить меня, сэр. Я… просто у вас не совсем обычный вид, сэр. Он бросился к зеркалу. — Троллева задница! — схватился за короткие, торчащие в разные стороны клочки волос. — Всё не так уж плохо. Вам надо только отпустить бороду и… Сэр? Вы не переживайте. Вы выглядите вполне… нормально. — Я выгляжу отвратительно. Я похож… — в его глазах отразился ужас, — на своего отца. На развёрнутом на столе полотне, которое было аккуратно извлечено из рамы ещё в Хогвартсе, Дамблдор скрестил руки. — Неудобно без рамы, — пожаловался он. — Края подгибаются. — Мы в глухом лесу. Здесь рам нет. — Ты не в духе. Впрочем, как и всегда. А что это у тебя с волосами? — Давайте без комментариев. Я достал вас, чтобы сообщить, как движется дело. И Северус вкратце рассказал, что произошло за последние недели. — М-да. Жаль, я ничем не могу помочь. Впервые слышу об этом Алистере, хотя я знавал многих великих волшебников. А мисс Грейнджер по-прежнему с тобой? — Да. — Она тебе помогает? — Не мешает. Старый волшебник кивнул каким-то своим мыслям. В их общем кругу бытовало убеждение о невозможности «прочитать» Северуса Снейпа, однако годы близкого общения с ним кое-чему научили Дамблдора. — Ты привязался к ней, не так ли? — Знаете, Альбус, если бы мне предоставили шанс, я бы убил вас ещё раз, — бесстрастно произнёс Снейп. Шутки про смерть бывшего директора стали привычным способом снизить напряжение между ними. Альбус усмехнулся. Снейп стал сворачивать полотно. — Будь осторожен, Северус. Абаддон попытается использовать твои привязанности против тебя, — последние слова прозвучали глухо. Снейп скатал полотно в рулон, уменьшил его и положил в походный чемоданчик. Будто он без него не знал, что борьба, в которую он ввязался, жестока и опасна, что на любовь и привязанность у него нет права, ибо обнаружить эмоцию или слабость значило подписать себе смертный приговор. Проблема была в том, что Абаддон уже давно обо всём догадался. В газете, которую Грейнджер принесла с собой после очередной вылазки и которую теперь держала а руках, Снейпа привлекла его собственная физиономия на огромной колдографии. Гермиона была так увлечена чтением, что не услышала, как он встал и подошёл ближе. Присмотревшись, он увидел часть надписи «… недовольны бездействием Аврората». Текст обрамлял колдографию с митингующими. Полная женщина агрессивного вида держала плакат, на котором было изображено его собственное лицо и надпись: «Поцелуй дементора!», судя по движению губ, толпа скандировала то же самое. Рядом, над головами возвышался транспарант с колдографией Риты Скитер в черной рамке и надписью: «Она всего лишь писала правду». — Дайте сюда, — Снейп выдернул газету у Гермионы из рук так быстро, что бумага порезала той палец. Слегка шокированная Гермиона сунула палец в рот и повернулась, чтобы высказать профессору своё недовольство, но он так впился взглядом в текст, что не обратил бы внимания и на пикси, кружащего над его головой. Когда Снейп закончил читать, в его глазах, холодных и тёмных, витало нечто мрачное, название чему сложно было подобрать. — Вы злитесь? — тихо спросила Гермиона. «Убийца», «извращенец», «меченый» — каждое из этих стереотипных ругательств было ему знакомо до отвращения. — Нет. Я давно привык к ненависти. — Но я вижу, что вам не по себе. Снейп молча положил газету на тумбу разворотом вверх, где крупным чёрным шрифтом жирнело: «СЕВЕРУС СНЕЙП УВОЛЕН С ПОЗОРОМ». Свет в палатке был давно погашен. В печке тлели угли. Каждый из них лежал в своей постели, и каждый не спал. — Давайте поговорим, — раздался в тишине голос Гермионы. — Мне кажется, вам это нужно. — Вам кажется. — Я думаю, у директора Макгонагалл не было иного выбора. Министерство на неё давило, да и новый зельевар был нужен школе. Думаю, она до последнего надеялась, что вы вернётесь, и всё как-то образуется. Снейп только хмыкнул. Макгонагалл и её проблемы волновали его меньше всего. Гермиона помолчала немного и предприняла новую попытку. — Вы говорили, что вам не нравится преподавать, и в конце этого года сами хотели уволиться. И вот… — Вот… — повторил он задумчиво. — Вы разве не чувствуете облегчения? Снейп повернулся на спину. Кровать протяжно заскрипела пружинами. Темнота уставилась на него. — Облегчения? Нет, Грейнджер, я не чувствую облегчения. Я чувствую пустоту. Будто… потерял часть себя, даже если я и не всегда ценил эту часть. — Вам нужно время, чтобы привыкнуть. И знание. — Знание? — Да. Вы должны знать, что делать с появившейся свободой. Где-то я читала, что тот, кто понятия не имеет, что делать со свободой, идёт по пути саморазрушения. Снейп усмехнулся. — А сейчас, Грейнджер, по-вашему, мы с вами по какому пути идём? — По дороге из щебня. Босиком. — И без карты, — Снейп повеселел. Мрачный юмор всегда приводил его в тонус. Ещё одна черта, которую Грейнджер переняла от него. — А чем бы вы занялись, если бы не преподавание? — спросила она. — Не знаю. Отправился бы на экватор. Говорят, там много неизученных растений. — А семья? — Что семья? — Вам разве не хотелось бы иметь жену, детей? Наступила тишина, в которой Гермиона слушала своё громкое и частое дыхание. Сердце бешено колотилось. Спокойно, спокойно. Это просто вопрос, пусть и слегка бестактный. Не швырнёт же он в тебя Авадой за это. — За меня пойдёт только сумасшедшая, — наконец произнёс он. — А я бы предпочёл жену в здравом рассудке. — То есть, в принципе, вы не против того, чтобы жениться? Снейп усмехнулся. — Кого это вы за меня сватаете, Грейнджер? «Да хоть бы и себя. Разве не гожусь я вам в жёны»? — нет, такое говорить нельзя. Даже в шутку. Засмеёт. Унизит. Уничтожит одним словом. Гермиона тут же ощутила, как в ушах отдаются тяжелые глухие удары её собственного сердца о рёбра, казалось, оно вот-вот пробьёт грудную клетку. — Мне кажется, вы как-то пессимистично смотрите на свою жизнь. Уверена, есть девушки, которые хотели бы за вас замуж. — Ага, преступник, нищий, а теперь ещё и безработный — просто мечта, а не жених! Нет, мисс Грейнджер, я слишком стар, чтобы ждать подарков от судьбы. — Не такой уж вы и старый, Северус, — сказала она и замерла в неподвижности. — Не дерзите мне, Грейнджер. Я не давал вам позволения называть меня по имени, — произнёс он сквозь улыбку. — А мне ваше позволение не нужно. Я больше не ваша ученица, — ответила она, тоже улыбаясь. — Вот как? — Северус побарабанил пальцами по одеялу. — Ну а вы, Гермиона, — её имя он произнёс медленно, растягивая гласные, будто густой яд разливался по поверхности воды, — как и любая молодая девушка, мечтаете о семье? Снаружи доносился сиплый вой ветра. Ненастная полночь швыряла листву и ветви на крышу палатки. Гермиона гадала, зачем он спрашивает — Северус Снейп, который никогда и ничего не делает просто так. — Что молчите, Гермиона? — Мои мечты никогда не сбудутся, — ответила она на выдохе. — Потому что вы ввязались в опасную авантюру со мной? «Потому что я мечтаю о вас». Невысказанное признание лёгкой дрожью взбежало по позвоночнику и хлынуло по всему телу, до ломоты оголяя каждый нерв. Губы не шевелились, сердце трепыхалось в груди. Её трясло. Надо сказать. Надо что-то сказать. — Нет. И снова замолчала. — Ладно. Не хотите говорить, не надо. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Северус.