Последнее задание Северуса Снейпа

Если б только прожить ещё год… целый огромный год. Из игры «Pathologic 2»

Северус скептически поднял бровь. Из зеркала на него смотрел незнакомец с короткими жёсткими чёрными волосами. Снейп привык к спускающимся до подбородка прядям, которые скрывали его некрасивые уши и лицо, оставляя торчать длинный нос, когда он нависал над каким-нибудь учеником. Его коронное «меня как обычно» знали все колдопарикмахеры Хогсмида, к которым он ходил более двадцати лет. Все эти годы он носил одну и ту же причёску как символ и’наковости, как традицию, как своеобразную дань прошлому — и вот, в какой-то момент, её не стало. Его самого, прежнего, не стало. Странно было не быть профессором. Странно было отдать половину жизни Хогвартсу и больше не принадлежать ему. Уволен. Свободен. Снейпу вдруг вспомнился недавний разговор с Гермионой и мелькнула другая, по-своему бодрящая мысль: «Я больше не её учитель». Эта же мысль пугала. Он иногда сравнивал их, Гермиону и Лили, не специально, конечно, само получалось. Размышляя об одной, на ум приходила другая, и наоборот. То, что Северус испытывал к Лили так не походило на ту страсть, что сжигала его изнутри теперь. К Лили он тянулся, как к источнику света, потому что хотел стать лучше, чем есть. Потому что рядом с ней он всё время чувствовал себя слишком не тем: слишком нескладным, слишком непопулярным, слишком увлечённым не тем, чем надо, слишком не таким, какой ей нужен. Он обожал Лили как божество, как идеал, которого считал себя недостойным. Он хотел подняться из тени, чтобы оказаться рядом с ней на солнечной стороне. Но каждый раз терпел неудачу, как если бы всё в нём было слишком тёмным, густым и тяжёлым для её светлой души. Он тешил себя иллюзией, что она ответит ему взаимностью, но внутри всегда знал, что не заслуживает её внимания и любви. Гермиона же творила с ним нечто совершенно иное. Её расположенность, открытость, прямота, её странная готовность идти за ним в огонь и в воду давали Северусу не призрачную надежду, но реальную возможность. Лили была прекрасной далёкой звездой, Гермиона — живым существом из плоти и крови — протяни руку дотронься. Чтобы не выдать своих переживаний, рядом с ней Снейп напускал на себя насмешливо-ироничный вид. Вот и теперь, выйдя из ванной и застав напарницу пишущей что-то на трансфигурированной школьной доске, он сложил руки на груди и произнёс: — Неугомонная всезнайка забыла выполнить домашнее задание? Гермиона, обыкновенно отвечавшая на его колкости с юмором и задором, в этот раз желания шутить не обнаружила. — Мы должны сдвинуться с мёртвой точки. Так дальше нельзя! — отозвалась она и отошла в сторону. Взгляду Снейпа открылось что-то вроде карты расследования, которую авроры из отдела происшествий создают в особо запутанных случаях. Множество заметок разного масштаба и цвета с мелкими рисунками пестрели на школьной доске. Снейп прочёл те, что были написаны красным цветом и крупными буквами. «Абаддон. Его главная цель? Откуда он узнал о камне и знает ли о карте? (карта у него?)»; от Абаддона шли стрелки к Мораксу и мистеру Чаффнелу; внизу выделялась подчёркнутая строка: «П. Вудс. Кто он и как его найти?» — С чего думаете начать? — спросил Снейп серьёзным тоном. — Из дневников Алистера мы знаем, что именно у П. Вудса он одолжил карту. Значит надо искать его. Мы должны отправиться в Хогвартс, я уверена, в библиотеке есть информация об этом Вудсе. — Кхм… В вас спит гений, мисс Грейнджер. — Правда? — Да, и с каждым днём всё крепче. — Я понимаю, это рискованно, но… — Боюсь, вы не понимаете, Гермиона. Авроры с нетерпением ждут моего появления в окрестностях Хогвартса, также как и вашего. По периметру замка, в Хогсмиде и вокруг запретного леса расставлены их лучшие бойцы. Ваша идея провальна. Даже не спорьте. Но Гермиона не была бы собой, если бы не начала спор. Она сыпала аргументами, предлагала хитроумные способы обхода охраны — Снейп остался непреклонен. — Хорошо, — сдалась она. — А что насчёт Абаддона? Он точно обладает информацией. — И как мы заставим его поделиться ею? Гермиону начинали раздражать его вопросы. Почему вечно она должна выступать генератором идей?! — Используем угрозы. — Угрожать чем будете? — Вами. Вы страшный. На невозмутимом лице Снейпа появилось и тут же исчезло непонятное выражение. Он медленно произнёс: — Что ж, это было грубо. Но я ценю честность. Спасибо. — Нет, я не… это не то, что я… — и какая мантикора за язык укусила! — Это просто шутка. Неудачная. Вообще-то, я даже считаю вас симпатичным. Гермиона прикрыла глаза и выдохнула. Исправилась, молодец. Ну почему в голове фраза звучит так складно, а когда произносишь вслух, чувствуешь себя полной дурой?! — Вот как? — Снейп явно предвкушал новые витки её позора. «В любой неловкой ситуации, делай вид, что так и было задумано», — сказала как-то Джинни, когда на уроке трансфигурации её ужик превратился в нечто, напоминающее мужской половой орган. — Ну да. А что такого? От подобной невозмутимости Снейп даже растерялся, пожевал губы и, не найдясь с ответом, спокойно продолжил обсуждение. Они обменялись несколькими «толковыми» идеями, парой острот и сошлись на том, что им надо ещё подумать. Вечером они грелись травяным чаем в палатке, сидя на неудобной походной мебели и поддерживая огонь в печке. От бездействия, однообразия и тягот походной жизни, Гермиону начало мучить дежавю. Также они с Роном и Гарри искали крестражи, без единой догадки, малейшего проблеска надежды, словно бродили во сне по тропам безнадежности и печали. Каждый день был как тягучий поцелуй дементора, высасывал радость и силы к борьбе. — Иногда мне кажется, что мы застряли здесь навечно, — поделилась она с Северусом, — что мы приговорены к жизни в этой палатке. Снейп посмотрел на неё как-то хмуро. — И что с того? Вам невыносимо жить со мной? — Дело не в вас, а во всей этой ситуации. Разве вам не надоела такая жизнь? Скитаемся по лесу, как какие-то преступники. — Это был мой выбор. И ваш, между прочим, тоже. Я предупреждал. — Знаю, знаю! Я ведь не обвиняю вас, просто… Иногда от бессилия опускаются руки, и в такие моменты хочется знать, что я не одна. Что кто-то переживает что-то похожее. Разве вы полностью довольны своим выбором? Разве не жалели о нём ни дня? Она настойчиво заглянула в его глаза. Снейп ответил ей не сразу. Их чашки опустели, Гермиона налила себе вторую порцию. В звенящей тишине ее шумные глотки звучали почти неприлично. За огнём в печке никто не следил, и тот погас, оставив их в полутьме. — Что вы хотите услышать, Гермиона? Что я устал от постоянной борьбы? Что я хочу покоя? Что я порой малодушно задумываюсь о том, а зачем мне всё это надо? Что идея бросить всё к Мерлиновой матери и покинуть страну кажется мне день ото дня привлекательнее? Что я мучаю себя вопросом, а убежали бы вы со мной? — он быстро взглянул на неё и отвёл глаза, будто преступник, который наговорил лишнего. — А потом я с ужасом понимаю: не могу. Я нахожусь в той колее, из которой уже не выбраться. Гермиона даже не стала спрашивать почему. Она сама иной раз думала о том же и чувствовала это общее на двоих: «кто если не мы». Они молчали. Гермиона понимала, Северус только что признался ей в том, чего стыдился и что предпочёл бы оставить при себе, и ощущала потребность поделиться в ответ чем-то сокровенным. Но как только пыталась заговорить, сердце подскакивало к горлу, и слова застревали внутри. А по палатке бродила неугомонная ночь, подталкивая Гермиону к решающему разговору. — Не пойти ли нам спать? — предложил Снейп. — Посидим ещё немножко. Она не знала как подступиться к волнующей теме. Просто выпалить признание казалось по-подростковому нелепым. «Вы мне нравитесь». «Я бы убежала с вами». — Я бы убежала с вами. Сердце бешено колотилось. Гермиона сидела, как неживая, не смея поднять на него глаза, боясь услышать ответ. — Хм… предпочли бы Америку или континентальную Европу? Гермиона почувствовала облегчение и вместе с тем досаду оттого, что всё получилось совсем не так, как она себе представляла. Снейп даже не понял. Её слова были метафорой. Он совершенно ничего не понял! Да и кто бы понял на его месте? Сама виновата. «С мужчинами надо изъясняться прямо, без обиняков. Намёков они не догоняют. Даже не знаю почему, девочка, не спрашивай меня. Это природа», — прозвучал в голове Гермионы голос всезнающей тётушки Дженис. Она всегда говорила «не спрашивай меня» и при этом обожала раздавать советы. Утром они сложили палатку и прибыли поездом в Лондон. Северус придумал план, который не слишком нравился Гермионе, тем не менее, это было лучше, чем томиться в палатке в надежде, что «яблоко упадёт на голову». В назначенный день аппарировав в подворотню, маленький пухлый мужичок и востроносая седая ведьма пересекли людный переулок и свернули на улицу, шедшую под уклон. Невдалеке лежала главная аллея, где-то впереди слышался гам. Улица круто повернула и закончилась лестницей, спускавшейся в переулок, где лоточники торговали вялыми овощами и поношенной одеждой. «Не товар, а сущий клад. Разбирайте нарасхват! Берите кепочку, да брючки в клеточку, да не жалейте вы, своих монет!». В конце переулка стоял паб с как будто матовыми, а на самом деле пыльными стеклами. Некоторые из них имели выпуклости, будто от пуль. Подойдя ближе, можно было увидеть, как древний старик, согнутый, но энергичный, с седыми, торчащими как у рака усами, шнырял между столиков с подносом в руках. Пухлый мужичок толкнул дверь, пропуская вперёд седую ведьму. В нос шибануло пивной кислятиной. Тучная женщина тряпкой вытирала стойку. Она хмуро поглядела на них и налила им две кружки пива. Они присели за единственный свободный, безнадёжно расшатанный столик. Подошва липла к полу. Седая ведьма пила неохотно, горький вкус пива был ей не по нраву. Она постоянно оглядывалась на дверь. — Спокойно, Грейнджер. Ведите себя нормально, — сказал пузатый мужичок, наклонившись к ней через стол. — А я нормально веду, — ответила ведьма, сделала глоток пива, поморщилась и сама наклонилась к мужичку. — А вдруг он не получил ваше сообщение? Или решил сдать нас аврорам? — Это дало бы ему шанс спасти свою стремительно летящую в пасть тарантулу карьеру, — ответил Снейп. Мимо них к барной стойке прошаркал хромоногий старик. Женщина поставила ему кружку разливного. Кадык на его тощей шее быстро запрыгал, и пива как не бывало. Ведьма снова наклонилась к своему спутнику. — Может уйдём, пока не поздно? — Идите. Я вас не держу. — Нет уж. Я вас одного не оставлю. — Какая жалость. Есть хотите? Они заказали блюда. Голод мучил страшно. Гермиона тут же приговорила один бифштекс и доедала второй. Набив полный рот мяса, она заметила, что Снейп внимательно на неё смотрит. Ей вдруг живо представилось то, как он видит её сейчас: с надутыми как у хомяка щеками, набросившуюся на еду, как нюхлер на золотую жилу. Стыд какой! А сама Рону всё время пеняла на манеры. Она с натугой проглотила кусок мяса и выпрямила спину. — Что-то не так? Уголки губ Снейпа подрагивали от еле сдерживаемой улыбки. — Люблю, когда у женщины хороший аппетит. Двери паба с тривиальным названием «Хромая кляча» открылись и вошёл Тим Макгонагалл. Он быстро сообразил, что пухлый мужичок и седая ведьма именно та компания, которая ему нужна на этот вечер. Втроём они вышли из паба, свернули за угол и аппарировали. Они приземлились посреди глухого леса, на поляне, где кроме одинокого кривого дерева не было ничего. Снейп тут же нацелил на Макгонагалла палочку. — Ты не возражаешь? — Валяй, — сказал тот небрежно, но в голосе чувствовалось недовольство. — Где это мы? — Деревня Хидли. Гермиона, чего стоишь, подготовь место! Макгонагалл вскинул брови. От него не укрылось, что Северус и мисс Грейнджер называют друг друга по именам, и вообще, ведут себя не как учитель и ученица, но о своих наблюдениях он промолчал. Гермиона стала накладывать оповещающие, сигнальные и защитные чары, а Снейп проверять Тима на всевозможные заклинания слежения, прослушивания и другие. Всё это продолжалось не долее пяти минут, за которые пухлый мужичок и седая ведьма успели принять свой естественный облик. Новая причёска Снейпа так поразила Макгонагалла, что тот не сумел скрыть своего удивления, однако спрашивать об этом не стал. Вопреки всеобщему убеждению, чувством самосохранения авроры не были обделены. «Каве инимикум», — произнесла напоследок Гермиона, широким жестом обводя небеса, подошла к утоптанному пятачку снега и встала рядом с Северусом. Макгонагалл изучающе посмотрел на них. По всему было видно, что много ночей эти двое провели вне дома, вдали от его удобств и возможностей. Одежда их имела поношенный вид, а сами они выглядели угрюмыми и измождёнными. — Сколько вы уже бегаете от Министерства? — спросил Тим, скорее для того, чтобы разрядить обстановку, нежели из интереса. Снейп задумался. А действительно, сколько? Сейчас январь? Нет, уже февраль. Значит, около месяца с небольшим. Мерлин, а такое ощущение, что вечность. Гермиона что-то сказала Макгонагаллу. Тот оптимистично заверил: — Есть мнение, что жизнь за пределами цивилизации благотворно влияет на здоровье. — Видимо, тот, кто это придумал, никогда не жил за пределами цивилизации, — мрачно отозвался Снейп. Он превратил две валявшиеся на земле ветки в деревянные стулья, сходил за третьей в заросли, трансфигурировал из неё стул для себя. По поводу самого Абаддона Тим Макгонагалл не сказал им ничего нового. На Абаддона, как и его приближённых не было никакой информации, ни в архивах министерства, ни где-либо ещё. — Он словно испарился после школы. Но такого ведь не бывает! Значит ему удалось стереть о себе и своих дружках информацию из всех официальных источников. Даже не представляю, как это возможно, — сказал Тим. — Но кое-что мне всё же удалось нарыть. Оказывается, помимо жены, у него был сын, Альфред Моракс. Правда, не знаю, чем вам это поможет. Про судьбу мальчика ничего неизвестно, даже в записной книге Хогвартса его нет. В Ордене Истиной Магии есть один Альфред Моракс, но он уж точно не может быть сыном Абаддона, он ему скорее в прадеды годится. Грейнджер и Снейп думали иначе. Они посмотрели друг на друга с полным пониманием и еле заметно кивнули. — Я откопал ещё кое-что, — продолжил Тим, достал из кармана маленький тонкий блокнот, какие с собой обычно носят следователи, и протянул Снейпу. Большинство листов в нём было вырвано. Гермиона вытянула шею, чтобы увидеть, что там написано. Запись была сделана аккуратным ровным почерком.

В 1993 г. В братстве 15 человек. К концу 1994 г. в братстве 23 человека. 1995 г. — заболели безумием и убили себя три женщины — первое упоминание о жёлтых глазах. 1996 г. — сошли с ума и убили себя пять женщин. — снова упоминания жёлтых глаз; видения древних и жутких ритуалов. Расследование 1996–1997 г.г. ни к чему не привело.

— Те самые восемь жён министерских служащих, — пробормотал Снейп и получил на это утвердительный кивок. — Чей это блокнот? — Журналиста, который пытался проводить своё расследование. — И где он сейчас? — Умер при невыясненных обстоятельствах. Снейп и Грейнджер снова переглянулись. — Мы должны кое-что рассказать тебе, — произнёс Снейп. Он поведал обо всём, что знал: о Приюте Святого Бута, о детских жертвоприношениях, о демоне Баале и о том, что оболочкой для него стало тело сына Абаддона — Альфреда Моракса. Макгонагалл слушал с неусыпным вниманием, время от времени щёлкая языком и вставляя «Н-да!» или «Ну дела!» — Да он ненормальный! — воскликнул Макгонагалл, когда Снейп закончил говорить. — Отдать своего сына в рабство демону! — Не думаю, что он сделал это специально, скорее всего произошла ошибка в ритуале. Тем не менее, демон Баал бродит по нашей земле, а это грозит человечеству катастрофой. Абаддон пока сдерживает его, принося в жертву детей, но долго это не продлится. Моракс на ладан дышит. Не представляю, что будет, когда он испустит дух. — Демон вырвется на свободу? — предположил Макгонагалл. — Не знаю. — Профессор Надифф наверняка знает, — сказала Гермиона и тут же поймала на себе испепеляющий взгляд Снейпа. — Кто это? — Спросил Тим. — Никто. Это сейчас не важно. — Ребят, я вам ещё кой-чего не сказал. Мне удалось вычислить адрес одного из последователей Абаддона — Максимилиана Гранта. Он обитает на Вопящем проспекте, дом восемь, квартира шесть. Жуткое местечко, скажу я вам. — Ты был там? — В дом не заходил, но квартирует он точно один. Я наблюдал за ним. Нигде не работает, не учится. Не понятно, на что живёт. — Я помню его, — сказала Гермиона. — Он стоял с нами в центре, когда Абаддон представлял нас публике. Он неофит. Вряд ли его посвящали в серьёзные тайны ордена. — Возможно. Тем не менее, он может знать имена, адреса. Да и выпытать информацию у него проще. — Тим прав, — сказал Снейп. — Наведаться не помешает. — И что, проникнем к нему в жилище? Это же магическая часть Лондона! Авроры прибудут по щелчку пальцев! — Не беспокойтесь, Гермиона. Я умею работать чисто. При этих словах Тим Макгонагалл как-то подозрительно на него посмотрел. А Гермиона вдруг вспомнила, что перед ней не только Северус, с которым она делила быт палатки, проводила вечера за расслабленными беседами, шутила и смеялась, но и Северус, который множество раз пытал и убивал. И делал это хорошо. Его тёмная сторона по-прежнему пугала Гермиону, поэтому она старалась о ней не думать. Но если чего-то не замечаешь, это не значит, что оно не существует. — Вы ведь его не… Собеседники внимательно следили за бывшим Пожирателем. На мгновение Гермионе показалось, что его глаза улыбаются, впрочем, вполне вероятно это была лишь странная игра лунного света. — Абсолютно исключено, — сказал Снейп. — Тим, ты с нами? — Я бы рад составить компанию, сил уже нет торчать в архивах. Но то, что я его выследил, уже является превышением полномочий. Если начальство узнает, что я ещё и проник в квартиру… — Да с самим Северусом Снейпом… — понимающе кивнул Снейп. — Они на тебя страшно злы. После того, как вы ускользнули из дома Скитер, Робардс устроил нам разнос. Под горячую руку попали все. Серьёзно, я не понимаю. В Англии происходят жуткие вещи, а они в ус не дуют. Зато спустили на вас всех собак. Может вы и сопротивлялись аврорам при задержании, но уж точно не являетесь опасными убийцами и угрозой для целостности страны. — Надо же им как-то показать, что налоги не зря в казну Министерства платятся. — Значит идём вдвоём? — обратилась Гермиона к Снейпу. — Думаю, мы должны дождаться полуночи, когда основная масса горожан уснёт. Ни к чему привлекать лишнее внимание. Снейп обновил согревающие чары. В чаще леса ухнула сова. Тим поднялся со стула. — Я, пожалуй, пойду. Если что, вы меня не видели, и я вам ничего не говорил. — Спасибо, Тим. Я знаю, как ты рисковал, согласившись на встречу. Снейп встал и пожал ему руку, то же самое сделала Гермиона. Она дала Тиму одну из монет с протеевыми чарами и объяснила, как ею пользоваться. Аврор аппарировал, оставив Гермиону и Северуса одних. — Надо бы перекусить, — сказал Снейп. — Верно, — согласилась, Гермиона, — чтобы придать жизни упорядоченности.