Последнее задание Северуса Снейпа

Я больше не могу оставаться в тени, Удержи меня от возмездия, Иначе я совершу много зла… Перевод песни Hell группы Disturbed

Прими, смирись, отпусти — советы, годящиеся для слабаков. Воздай врагам троекратно, уничтожь всё, что стоит у тебя на пути, верни то, что принадлежит тебе по праву! Абаддон стоял у окна, пристально вглядываясь в отражение самого себя, неотступно смотря сквозь глубину расширенных зрачков прямо в душу, вернее, в то, что от неё осталось. Мир полон пресмыкающихся. Пресмыкающиеся — это люди, про которых Розалин однажды сказала, что они проживают свои жизни в дремотном тумане. Послушное сонное стадо, плетущееся за вожаком. Стадом легко управлять — просто дайте нескольким особям двигаться в нужном направлении, и другие, ориентируясь на тех, кто их возглавляет, спокойно и безропотно пойдут туда же. Митинг в поддержку Скитер под носом у министра магии очередное тому доказательство. Какое шоу! Абаддон усмехнулся. Пресмыкающиеся так легковерны, и поэтому редко доставляют неприятности кому-либо, кроме самих себя. Шеклболт должен зачесаться и усилить активность в поисках Снейпа и его пособницы, если конечно он хочет сохранить свою популярность. Сам Абаддон решил пока этим не заниматься. Да и зачем, если за тебя всё сделает Министерство. К тому же Снейп сейчас был не первостепенной задачей. Послышался стук в дверь. — Войдите, — разрешил Абаддон. На пороге возник мистер Чаффнел. Он поднял вверх два пальца и провозгласил: — Слава великому Абаддону, правителю Земли этой, владыке миров, видимых и невидимых. — Здравствуй, Чаффи. — Всё готово. Можем отправляться. Абаддон кивнул. — Я скоро буду. Чаффнел откланялся. Абаддон сел на край стола и взял в руки круглую фоторамку, обрамлявшую портрет его мёртвой жены. Он любил Розалин, но только после её смерти осознал всю силу своей любви. Как это часто бывает, то, что недоступно и недостижимо, становится для нас сверхценным. Абаддон провёл пальцем по снимку и произнёс: — Я спасу нашего сына. Сегодня Альфред станет свободен. Клянусь тебе.

***

Горел костёр. Рыжее пламя лениво облизывало дно жаровни, в стаканах млел лёгкий пар над поверхностью чая. Гермиона, положив локти на бёдра, смотрела вниз на одиноко плавающую чаинку. — Северус. — А? — Можно задать вам вопрос? — Не отказывайте себе в удовольствии. — Что это была за игрушка? Там, у Дигби. Маленькая красная машинка. — Заметили всё-таки. Сковорода шкворчала и шипела, бекон пошёл пеной. Разложив его по тарелкам, Гермиона опустила в жаровню шпинат, от которого тут же поднялся дымок. — Это Стэна, мальчика из того злосчастного приюта, — сказал Снейп. — Я обещал Майклу вернуть её ему. — Майклу Уилкоксону? — Да. — Интересно, сколько детей уже погибло, пока мы ищем эту дурацкую карту, — сказала она в темноту. Ответом ей в лесу раздался гулкий всхлип кукушки. — Я тут кое-что прикинула. Помните, вы как-то сказали о намерении, об искусстве достигать цели, пренебрегая несущественным и второстепенным? Так вот, самое важное мы уже знаем. Эти дети лишь средство, и нужны они не Абаддону, а Баалу в качестве жертвоприношения. Если мы избавимся от демона, то и дети перестанут умирать. — А если мы избавимся от Лонгботтома, то и котлы перестанут взрываться, — иронично заметил Снейп. Гермиона разложила тушёный шпинат по тарелкам, разбила пять яиц на сковороду и посолила. От желтков пошёл вкусный аромат. — Мы могли бы попросить профессора Надиффа провести ритуал. — О, куда же мы без Надиффа, этого знатока Тёмных Искусств. — За что вы его так невзлюбили? Вам он неприятен как человек или вы принципиально ненавидите всех учителей ЗОТИ? — А столь неуёмное любопытство у вас от природы или вы совершенствовали привычку лезть не в своё дело годами? — парировал Снейп — Мёртвые дети — моё дело. И если вы не способны переступить через личную неприязнь ради спасения жизней, то вы просто… вы… — Ну? Кто я? — в голосе звучало обманчивое спокойствие, чёрные глаза пытливо уставились на неё. Гермиона стушевалась. — Они умирают, — сказала она тихо. — А мы бездействуем. — Они умирают, а мы бездействуем, — повторил он со вздохом. — Просветите меня тогда, каким образом вы собрались привлечь на нашу сторону Надиффа, который, во-первых, считает нас преступниками, а во-вторых, находится в Хогвартсе? — Не знаю. Пока. Но я что-нибудь придумаю. Они приступили к ужину. Гермиона едва успевала жевать, делясь идеями о том, как похитить Надиффа из Хогвартса. Время близилось к полуночи. Снейп машинально сунул руку в карман брюк и нащупал плотную упаковку презерватива, который он давно собирался убрать на дно сундука, а то и выбросить. Что толку тешить себя мечтами? Снейп привык смотреть правде в глаза и со смирением переносить страдания от неё, потому что правда болезненна и неутешительна. Что может ждать от судьбы сорокалетний мужчина с непривлекательной внешностью, без дома, без гроша за душой, с жирным пятном на репутации и фатальной тягой к бывшей ученице, с которой у него разница в двадцать лет? Это не судьба, это диагноз… — … попробовать связаться через камин. Сириус так делал. И выманить из замка… В какой-то момент своих рассуждений, Грейнджер поняла, что Снейп совершенно её не слушает. Его взгляд блуждал по краю горизонта, а мысли находились где-то далеко. Она замолчала и этим обратила на себя его внимание. Внезапно над их головами пронеслось что-то шумное. В следующую секунду Снейп уже засовывал палочку обратно. Когда только успел достать? Нечеловеческая реакция. То, что их напугало — а это была всего лишь крапчатая болтрушайка, прилетевшая послушать людские разговоры — село на ветку кривого дерева. Болтрушайка почистила пёрышки, подняла жёлтый хохолок и начала верещать, а когда закончила, свалилась замертво в снег. — Не бойся показать свои чувства, бойся упустить свой шанс! Никто не знает, наступит ли завтра. Действуй сейчас! Гермиона посмотрела на болтрушайку, потом на Северуса, тот нахмурился. Пляска костра отразилась в его чёрных глазах. — Грант нам ничего нового не скажет, — заявила Гермиона. — Он слишком незначительная фигура, наивный юноша, попавший под тёмное обаяние Абаддона. Снейп глянул на неё снисходительно. Что она могла знать о наивных юношах, попадающих под влияние тёмных магов? — Вы недооцениваете Гранта. Именно такие пламенные юноши и являются самыми ярыми сторонниками. И им зачастую доверяют гораздо больше. Я не хотел говорить это при Тиме, но с вами буду откровенен: если парнишку не удастся запугать, мне придётся применить пытки. Зрелище не из приятных, поэтому вам лучше остаться ждать меня снаружи. Гермиона нехотя согласилась. Она переживала смутное волнение, которое не могла объяснить логически. Она никогда не доверяла безосновательным предчувствиям и предсказаниям, но тут было что-то другое, какой-то инстинкт, который просыпается у любящей матери, когда её чаду грозит опасность. Или у любящей женщины. — Холодает, — зябко повела плечами она и посмотрела на небо, и ей показалось, что на луне проглядывает злое ухмыляющееся лицо.

***

— Но этот круг… он выглядит иначе. — Разумеется иначе. А ты думал, мы проводим ритуалы по учебнику? Абаддон ухмыльнулся, Чаффнел притворно хихикнул, будто слова Максимилиана, и вправду, рассмешили его. — Но… — Ты пришёл учиться или тянуть время? Чаффи, может, мы его зря позвали? Кажется, мальчик ещё не готов к настоящей работе. — Нет, я готов! — горячо возразил юноша. — Тогда делай, что тебе велят. Максимилиан ещё раз с сомнением посмотрел на нарисованные на полу круги. Большинство символов были ему незнакомы, хотя он вдоль и поперёк изучил учебники по вызову демонов. — Слушай старших, — подзуживал Чаффнел. — Абаддон многому меня научил. И тебя научит, если осмелишься принять знание. Максимилиан ступил в центр начерченного мелом круга. Абаддон захохотал в душе своей адским хохотом; волосы встали бы дыбом у того, кто мог бы слышать этот смех. Ладони его тряслись, губы дрожали, колени подгибались; но он старался держать себя в руках. Не стоило раньше времени выдавать свои эмоции. Чаффнел подготовил всё заранее, только ему Абаддон мог поручить такую важную задачу. Альфред Моракс, с болезненным серым лицом, на дрожащих от старческой слабости ногах шагнул во второй круг, нарисованный рядом с первым. От его тела, как и всегда, исходил сильный запах серы. Максимилиан поморщился. — Итак, ты находишься здесь по своей воле? — спросил Абаддон, обращаясь к старику. Моракс кивнул. — А ты находишься здесь по своей воле? Максимилиану всё происходящее казалось сном. Не верилось, что его, сына безвестных торговцев, неудачника, исключённого из Хогвартса за нарушение правил (будь ты проклята, старая карга Макгонагалл) допустили к ритуалу. Его, только недавно вступившего в Орден Истинной Магии. Что сказали бы сейчас однокурсники, узнай они, что ему доверили участие в ритуале вызова демона, самом опасном из всех существующих? С другой стороны, он и не был обычным парнем. Профессора Хогвартса всегда отмечали его необычайные магические способности, особенно в том, что касалось защиты от тёмных искусств. А профессор Аластор Грюм даже пророчил ему карьеру аврора. Защита от тёмных искусств или сами тёмные искусства — какая в сущности разница? Природные таланты Максимилиана позволяли ему преуспеть и в том и в другом. Юноша ещё раз окинул взглядом просторное заброшенное помещение бывшего завода. Через огромные прямоугольные окна, от потолка до пола заколдованные отводящими внимание чарами, вибрировал пейзаж ночного города. Там, в миллионах маленьких квартир, обитали магглы. Наивные, не верящие ни во что магглы проживали свои примитивные суетливые жизни и не догадывались, что где-то совсем рядом происходит нечто великое, совершается настоящая магия. Приподнять завесу, подсмотреть тайну, стать посвященным, овладеть редким знанием, позволяющим влиять на земные судьбы, заставить потусторонние силы служить тебе — Максимилиану невероятно повезло быть причастным к великому ордену. Абаддон ждал ответа, ничем не выдавая своего нетерпения. Максимилиан посмотрел на своего учителя со страхом и благоговением. Абаддон был единственным, кто не отказался от него после исключения из Хогвартса, кто принял его в «семью» и показал ему путь, когда всё его будущее оказалось под угрозой. Максимилиан готов был служить своему наставнику истово и рьяно, выполнять любые его поручения. Он готов был убить за него. Но именно сейчас, в эту самую секунду, червь сомнения точил его сердце. Почему Абаддон так торопился? Почему круг, нарисованный мелом, отличался от того, который он видел в книге? И что значили символы, обрамляющие его внутренний край? Максимилиан глянул на Моракса — этого тщедушного старика, который отчего-то был так дорог Абаддону. Если он участвует в ритуале, значит, бояться нечего? Абаддон смотрел неласково, его строгость смутила юношу. — Да, — тихо ответил Максимилиан. Ритуал можно было начинать. Всё, что будет сказано мальчишкой после, уже не будет иметь обратной силы. Мистер Чаффнел и Абаддон, оба в чёрных мантиях, накинули капюшоны и встали по обе стороны от кругов, образуя крест. На каждом из острых концов пентаграммы горела чёрная свеча. Абаддон начал читать длинное заклинание на латыни. Его голос зачаровывал своим необычным звучанием, проникал в самую душу. Звуки — могучие, густые — воронкой утягивали за собой, заставляли воздух вибрировать. Даже сухого и прагматичного Чаффнела охватил трепет. Он заворожённо наблюдал за ритуалом. Старик Моракс затрясся всем телом, повернулся к Максимилиану и нечеловеческим голосом прорычал: — Впусти меня. Максимилиана объял настоящий ужас, из груди вырвался сдавленный хрип, тело застыло. В ту же секунду он догадался, что учитель, которого он боготворил, на которого надеялся, которому верил, жестоко предал его. Он посмотрел на Абаддона, в его взгляде отразились обида и разочарование. — За что? Абаддон взглянул на него с безразличием, как смотрят на какой-нибудь предмет мебели. — Ты был удобен. Максимилиан дёрнулся с места, но магия круга, словно цепи, сковывала и удерживала его внутри. Юноша готов был расплакаться. — Что со мной будет? — спросил он слабым дрожащим голосом. — Демон займёт твоё место. Все твои мысли и чувства, всё, что делает тебя тобой, умрёт. Максимилиан Грант исчезнет с лица земли, оставив одну оболочку, в которой будет жить Баал. — Абаддон говорил это таким тоном, будто объяснял правила полёта на метле. Лицо Максимилиана перекосило от страха и гнева. — Нет! Я не хочу! Отпусти меня! Чёртов ублюдок! Ты предал меня! Ненормальный! Ты просто ненормальный! Безумец! Абаддон громко засмеялся. Чаффнел с некоторым опасением смотрел на него и думал: «Люди, творящие безумства, вовсе не обязательно безумны».

***

Гермиона сильнее укуталась в шарф. Холод пробирался под пальто несмотря на согревающие чары, энергию которых жадно пожирала февральская стужа. Снейпа не было уже около часа. Он велел ей не мёрзнуть на улице, а пойти в какое-нибудь заведение, но Гермиона не смогла пересилить себя и под отводящими чарами бродила вокруг дома, в котором должен был появиться Максимилиан, иногда поглядывая в тёмное окно на пятом этаже. Может быть, оттуда, полуулыбаясь, смотрел на неё Снейп и укоризненно качал головой — Гермиона не знала. Он не мог подать ей знак из-за риска быть обнаруженным. Прошли мимо женщина с леопардовой сумочкой на плече, две хохочущие девушки, мужчина, уткнувшийся в газету и чуть не врезавшийся в фонарный столб. А Снейпа всё не было. На небе ярко светила луна, по стенам домов, заглядывая в окна, скользили фары редких автомобилей. Гермиона порылась в сумочке и достала вчерашнюю газету, купленную у бойкого мальчугана на улице, которую за весь день так и не раскрыла. На передовой чернели колдофото министра, выступающего перед народом, и неизвестных ей людей. В статье было написано о том, что работа по поимке опасного бывшего пожирателя и его сообщницы ведётся полным ходом. Внезапно она услышала шум разбитого окна. Гермиона выхватила палочку и посмотрела наверх. В квартире, в которой Северус дожидался Максимилиана, горел свет, а само окно было разбито. Она бросила газету на асфальт. «Как я могла пропустить Максимилиана? Дура! Дура!» — думала она, взбегая вверх по лестнице и несясь по длинному тусклому коридору. Дверь была закрыта. Гермиона прицелилась и выпалила родное: — Алохомора! Замок щёлкнул. Напрягшись всем телом, она повернула ручку и толкнула дверь. На первый взгляд, это была самая обычная пустая квартира, дожидавшаяся хозяина с работы. Горели свечи в канделябрах, освещая прихожую и гостиную, на полу был небольшой беспорядок. Гермиона двинулась вперёд, и вдруг заметила, что дверь в ванную приоткрыта, а свет выключен. Ей не удалось рассмотреть, есть ли там кто-то, однако ей послышалось, будто кто-то тяжело дышит. — Люмос! Огонёк на конце палочки осветил раковину и ванную, закрытую занавеской. — Вингардиум левиоса! Концы занавески, сложившись рулоном, задрались наверх, зацепились за перекладину и остались там. В ванной сидел молодой мужчина в мантии поверх костюма и сверлил её недобрым взглядом. Казалось, он болен или чем-то измучен. Гермиона ахнула и отшатнулась, узнав в мужчине Максимилиана Гранта. — Где Снейп? — она направила на него палочку. Грант подобно хищнику в поисках слабых мест у жертвы сканировал её глазами, его взгляд остановился на груди Гермионы, надменное безразличие на лице сменилось удивлением и испугом. Гермиона быстро глянула вниз, чтобы понять, что так встревожило юношу. В вырезе пальто сверкнул амулет Дигби. — Откуда это у тебя? — Максимилиан поднял руку и дрожащим перстом указал на её грудь. — Амулет Дигби? — она машинально прикоснулась к нему и отдёрнула руку, обжегшись о пылающую медь. — Сними. Его. В глазах Максимилиана Гранта, тёмных и бездонных, плескалось нечто нечеловеческое, звериное, и сердце оттого сжимали тиски страха и ужаса. Его хрипловатый голос, сравнимый с рыком животного, заставил тело Гермионы покрыться неприятными мурашками. Было в этом юноше что-то ненормальное, нездоровое, то, как он смотрел, как говорил, обнаруживало отпечаток душевной болезни. Гермиона не сразу смогла взять себя в руки. Её охватила паника. Левой рукой она потрогала косяк двери, будто хотела убедиться, что ей не привиделось, что происходящее не страшный сон. — С-снейп. Где он? — Хочешь найти своего дружка? — Говори, иначе выпущу в тебя «Конфринго». На худом скуластом лице появилась гримаса презрения. — Дрожу от страха. — Брахиабиндо! — выпалила она. Пучок верёвок вырвался из палочки и в считанные мгновения опутал тело Максимилиана Гранта. Тот равнодушно осмотрел себя, связанного по рукам и ногам. Гермиона с ужасом наблюдала за тем, как верёвки рвутся, расползаются и исчезают сами по себе, без каких-либо усилий. Ей показалось, что это иллюзия, что Максимилиан выделывает какие-то трюки с её восприятием. — Вердимиллиус! Сноп зелёных искр стрельнул было вперёд и осыпался на пол мелким конфетти. «Невозможно! Это невозможно! Такой молодой и неопытный! Даже Снейп не владеет беспалочковой магией настолько!» — мысли вертелись в голове в отчаянном поиске решения. — Да кто ты такой?! Грант долго и пристально смотрел на неё, пока до Гермионы не начало доходить. Каким-то шестым чувством она осознала, что перед ней не человек. Знание это пугало сильнее, чем что-либо ещё. Из ступора её вывел голос, в очередной раз Грант просил снять амулет. Этот голос приказывал, но в нём слышалась помимо власти и высокомерия нота испуга. Подчиняясь интуитивному чувству, Гермиона стремительно шагнула вперёд. Не вполне осознавая, что делает, и без какого-либо дальнейшего плана, она протянула руки к тонкой жилистой шее, на которой отчётливо выступал кадык, медальон на медной цепочке закачался перед лицом юноши. Резкий дикий крик заставил её вздрогнуть. А затем Максимилиан заговорил быстро-быстро. — Нет-нет-нет, пожалуйста, нет! — он схватил её за запястья, но хватка была слабой, а голос умоляющим. — Хорошо. Я всё скажу тебе, нет, покажу! Ты узнаешь, где Абаддон проводит ритуалы, как заметает следы. Позволь мне показать тебе это. Сними амулет. Он действует на меня угнетающе. Это редкое наследственное заболевание, доставшееся мне от дедушки. Я плохо переношу контакт с зачарованными камнями, они источают энергию, которая для меня губительна. Видишь, как дрожат мои руки и как я бледен. Скоро начнётся лихорадка. Сними его, прошу. Выбрось в окно. Ты же не допустишь, чтобы из-за тебя умер человек? Как бы ты ко мне не относилась. Я знаю, тебе нужна гарантия, что я не сбегу и отвечу на все твои вопросы. Здесь в тумбе лежит релаксантное зелье. Открой средний ящик стола, я выпью его. Только сразу после этого сними амулет. Гипнотический голос Максимилиана обволакивал, туманил голову, словно заклинание. Гермиона уже потянулась к ручке ящика, но стон из спальни отвлёк её. Она бросилась туда. Свечная люстра качалась на висячем шнуре. А Снейп лежал под нею. Грузная боль давила на его грудь, такая невыносимая, что ничего было не видать, кроме зыбких огней люстры, а в сердце будто вонзились ребра, мешая вздохнуть, и кто-то, перешагнув через ноги, склонился над ним, запричитал. — Мой бедный… Подожди… Сейчас…