Концепция "Трех обезьян" для попаданки (пока завершен)

      Очень надеюсь на то, что вы оставите мне отзывы. Без них мне будет грустно, так как в большинстве своем я вдохновляюсь именно ими. Также очень надеюсь, что вам понравится эта часть, хотя я и не могу сказать, какой именно по размеру она будет.       Приятного чтения)))

***

      Кое в моих глазах стала походить на жестокое чудовище.       На прекрасную и воинственную Богиню уж точно.       На этой мысли, кстати, на меня всегда смешливо-уничижительно хмыкал Арахабаки, хотя никогда ничего не комментировал. Видимо, решил, что в такие моменты голос подавать себе дороже. Хотя я был уверен, что про себя он надо мной точно ухахатывается.       Как бы то ни было, Озаки действительно была для меня кем-то вроде чудовища.       Ну, нельзя сказать, что она прямо-таки была настоящим чудовищем — все-таки, внешность у нее действительно красивая, а еще она весьма добра (для очень узкого круга людей, но тем не менее…), и очень нравится мне. Под ее чудовищностью я имел в виду то, как она тренировала меня. Это было очень жестко, если не откровенно жестоко. От этих тренировок у меня болела каждая мышца тела, а нагрузка возросла настолько сильно, что иногда мне хотелось просто упасть и сдохнуть. А еще я скорее просто лежал, чем даже ползал. По крайней мере, если бы не мой соулмейт, я бы оставался лежать на том месте, где закончилась моя тренировка.       А так, с грехом пополам и его помощью медленно доползал сначала до ванны, а потом и до своей комнаты, где потом просто лежал плашмя, не в силах даже поднять толком руку или ногу.       Разумеется, помирать я совершенно точно не собирался, но тело с трудом приспосабливалось к нагрузкам, даже если я до этого частенько тренировался. Но, видимо, делал я это то ли слишком слабо, то ли откровенно неправильно, но прямо сейчас мое тело было банально не готово к такому количеству нагрузок. Дазай бегал за нами хвостиком и жалобно смотрел на Озаки, когда она гоняла меня, но та была неумолима. Осаму даже попытался однажды наставить на нее пистолет, чтобы та прекратила, как он сказал свое «издевательство», но тут уже вмешался я, не собираясь позволять ранить моего личного тренера.       На самом деле, несмотря на то, что постоянно чувствовал ноющую и острую боль в мышцах, от чего я иногда даже пошевелиться толком не мог, и сильную усталость, я был ей очень сильно благодарен. Благодаря тому, как она тренировала меня, я очень быстро мог увидеть положительные результаты в своей физической подготовки. Разумеется, я не научился, как заправский акробат, крутить сальтухи и прочие акробатические штучки, но мое физическое состояние и здоровье немного улучшилось. А еще у меня начали медленно прорисовываться кубики пресса, о которых раньше я даже мечтать не мог.       Нельзя сказать, что Кое сразу вывалила на меня непомерную нагрузку — это было бы банально невозможно и слишком жестоко, учитывая мое здоровье. А если бы я смог это вынести, то потом непременно слег бы с сердечным приступом, даже если Арахабаки укреплял мои сердце и сосуды. Так что Кое увеличивала ее постепенно, начиная с малого, но даже с этим малым мне с трудом удалось справиться. А как у меня потом болели мышцы…       Официально заявляю, что самое сложное в этом деле — тренироваться сквозь боль в мышцах. Разумеется, постепенно она проходит, становясь еле заметной, но в первые несколько… десятков минут — это один из личных небольших кругов ада.       Так что со своими обязанностями Озаки справлялась более чем хорошо. Она была моим надзирателем и личным палачом-чудовищем, но я был благодарен ей. И уж точно не мог злиться, раз уж именно я был тем, кто предложил все это. Мори хоть и хмурился недовольно и поджимал губы, явно будучи не в восторге от того, какими именно темпами шли мои тренировки, но вмешиваться даже не пытался. Ну, вернее, как не пытался… Поначалу пытался очень даже активно, возмущаясь тем, что она дает мне так много нагрузки, но нарвался на недовольную Кое и ее катану, так что больше не лез.       И это было очень мудро с его стороны, учитывая, что он с самого начала пообещал не вмешиваться, оставляя все на откуп девушки.       В отличии от Дазая, который был очень сильно против того, как именно она меня тренировала. Озаки гоняла меня и в хвост, и в гриву (в переносном смысле, разумеется), потому что прекрасно понимала, что именно я хочу в итоге получить. Я выполнял все практически безропотно, хотя иногда и позволял себе недовольно и очень тихо ворчать себе под нос, потому что хотел стать самым сильным, чтобы защищать своего соулмейта и свою семью. И я прекрасно знал, что без труда и тренировок не смогу стать достаточно сильным.       Все-таки, как говорилось в моей прошлой жизни: без труда, не вытащишь и рыбку из пруда.       Так что тренировкам я отдавался со всей душой и старанием, чтобы добиться всего, что мне было нужно.       Из моего и Кое четкого плана на мое дальнейшее обучение выбивался только Осаму, потому что, как я уже сказал, он был крайне против того, сколько именно у меня было нагрузок и тренировок. Шатен ходил за мной почти хвостиком, даже несмотря на то, что Мори пытался утащить его на его собственные тренировки, пристально следил за каждой моей тренировкой (иногда мне казалось, что он каждый момент буквально в памяти прописывает), старательно пытался вмешиваться и очень сильно обижался, когда я игнорировал его и продолжал выполнять упражнения, которые мне велела сделать Озаки.       Мы из-за этого с ним даже поссорились — не слишком крупно, конечно, с прошлой ссорой эту не сравнить — но Дазаю пришлось смириться с тем, что я от своих планов отступать не собираюсь. Как я уже сказал, я обязательно стану одним из лучших бойцов Портовой мафии, так что ему придется смириться с этим. Мы не разговаривали с ним почти два дня, и даже спали в разных комнатах, как должно было быть изначально. Мне было тяжело, но я держался, потому что прекрасно понимал, что Осаму не может вечно меня пытаться завернуть в вату.       В итоге шатен подошел ко мне и попросил прощения. Уже вечером, когда мы снова лежали на одной кровати в моей комнате, Дазай тихо сказал, стискивая меня в своих объятиях с такой силой, что у меня трещали ребра, а тело еще долго ныло от синяков: — Я… Знаешь, Чуя, я постоянно боюсь, что ты можешь однажды ускользнуть из моих рук. — его голос ломался, и, хотя его лицо было абсолютно спокойно, я знал, что Осаму был на грани истерики. — Исчезнешь, понимаешь? Бросишь меня совершенно одного! И я… Я останусь в вечной пустоте в одиночестве!..       Я легко поглаживал его по спине и волосам, чувствуя смятение и сильно хмурясь. Я не совсем понимал, что именно потянуло его на такие откровения, но я действительно очень сильно волновался за него. В конце-то концов, он ведь мой любимый и самый дорогой человек: — Почему ты так думаешь? — удивленно спрашиваю, потому что действительно не понимаю. — Мы же соулмейты, помнишь? Я никогда не смогу уйти от тебя, точно также как и ты не сможешь уйти от меня. — Это так, но… — его бьет крупная дрожь, и он цепляется за меня с такой силой, будто я его спасательный круг посреди цунами и бесконечного шторма. Приятная, хоть и пугающая ассоциация. — Я не знаю. Я просто боюсь… Постоянно боюсь, понимаешь?! Постоянно боюсь, что ты можешь исчезнуть, и оставить меня на веки одного. Я уверен, что если однажды потеряю тебя, то мы больше никогда не встретимся…       В его голосе это прозвучало так горько и пусто, что я действительно испугался. Я гладил его по волосам, по спине, ласково шептал на ухо, что всегда буду рядом и все будет хорошо. Я бесконечно делал все это, а сам напряженно думал. Я знаю, что своим перемещением в этот мир изменил многое. Как говорится, эффект бабочки в квадрате. Разумеется, я могу что-то не знать и что-то не понимать, но нельзя полностью исключить тот вариант, что я уже изменил слишком многое.       Одно то, в каких именно обстоятельствах я встретился со всеми людьми, которые мне дороги, многое говорит.       И именно поэтому…       Вишенка не говорил мне это открыто и, я уверен, не хотел, чтобы я догадывался, но изначально у Дазая никогда не должно было быть соулмейта. Ведь даже его способность как бы намекает на то, что Осаму больше не является человеком. И именно поэтому тому не должно было достаться соулмейта. Совсем. Шатен был своеобразным Марти Сью, о котором мы думаем, когда читаем про слишком уж идеализированных героев-мужчин, но при этом его судьба была бесконечно горькой.       Я твердо знал, что у 99,9% людей есть соулмейты.       Лишь тем, кто входит в пресловутые 0,1% крайне не повезло не иметь родственную душу. Ну, или повезло — это уже как посмотреть. Как бы то ни было, в обществе таким людям бесконечно сочувствуют, ведь у них никогда нет даже шанса на то «долго и счастливо», что представляют из себя соулмейты.       Невозможность счастья и понимание того, что для всего общества ты бракованный, обычно окончательно доламывает и без того сломанных людей. Такие, безсоулмейтные, долго не живут, предпочитая кончать жизнь самоубийством. Говорят, что все внутри похоже на засасывающую все бездну — бесконечную пустоту, которую ты никогда не сможешь закрыть ничем. Конечно, многие скажут, что и без родственной души вполне неплохо можно жить — взять, например, мой родной мир, где я родился изначально. Но вся проблема как раз-таки была в том, что именно общество, которое специально или невольно делало все, чтобы сломать их.       Людей без соулмейтов даже за нормальных людей не считали.       Бредово, понимаю, но, к сожалению, это другой мир, и тут у них совершенно другие законы.       Так вот, у Дазая не должно было быть собственного соулмейта. Уж не знаю, не было его у него изначально или тот умер, но его не должно было быть. А может, им, как поговаривали многие, должен был быть Ода, который являлся для Осаму единственным человеком, который понимал и принимал шатена, как обычного подростка, а не Дьявольского гения или Бессердечного пса. Все-таки, в связи с характером канонного Чуи, их встречей и их отношениями Накахара просто бы не смог стать для него таким человеком.       Хотя, подозреваю, скорее у Дазая никогда не было соулмейта.       Как бы то ни было, канонный Чуя никогда не предназначался Осаму. Не знаю, кто был бы его соулмейтом, и был бы он у него вообще, но факт остается фактом, из соукоку пары бы не получилось, как бы грустно ни было понимать подобное.       Но тут вмешался я, появился в этом мире, и все переиграл, буквально перевернув с ног на голову. Если смотреть с такой стороны, то совершенно неудивительно, что шатен буквально «зубами» вцепился в меня сразу, как только увидел. Уверен, что за детство ему уже ни раз успели сказать, какой он дефектный и неправильный, какое он чудовище, не заслуживающее любви. Опять-таки, Вишенка мне об этом не говорил, но я уверен, что его знак соулмейта в моем лице появился сразу, как только он меня увидел.       Не раньше, не позже — а именно в первый момент нашей встречи.       Ну, если мои догадки хотя бы в половину верны, это многое бы объяснило лично мне. Как и то, почему он на меня порой до сих пор так пристально смотрит, словно боится, что если отведет взгляд даже на мгновение, я растворюсь и исчезну. Разумеется, он далеко не всегда так делает, но тем не менее… И поэтому так сильно и пылко старается защищать меня абсолютно от всего. — Не волнуйся, Осаму. — тихо и спокойно говорю, вкладывая в свой голос как можно больше уверенности. — Я буду защищать тебя. Я всегда буду рядом с тобой. Я никогда не оставлю тебя. Ни за что на свете.       Некоторое время он молчит, тихо всхлипывая, а потом робко спрашивает, стискивая меня в объятиях еще сильнее: — Обещаешь?       Он держит меня так, будто боится, что я сейчас рассмеюсь ему в лицо и уйду, разбив хрупкое сердце. — Обещаю. — клянусь я, потому что… я не хочу, чтобы он чувствовал страх, грусть или хоть что-то плохое. Я хочу, чтобы он был жив, здоров и в безопасности. Я не хочу, чтобы он расстраивался из-за меня, и не хочу, чтобы он думал, что я однажды могу полностью отказаться от него.       Дазай заслуживает всего самого лучшего.       Это точно.       Я в очередной раз поражаюсь тому, насколько сильными могут быть его чувства ко мне. Нет, я всегда знал, что он любит меня, и я его тоже очень люблю, но все-таки такая сила чувств… наверное, я до сих пор до конца не могу поверить в это. Именно поэтому меня так сильно ошеломляют подобные разговоры.       Разумеется, я не сказал ему ничего о своем смятении. Лишь снова и снова обещал, что всегда буду с ним, а взамен попросил дать мне немного больше свободы и понимания. И еще раз пообещал, что не буду заставлять его волноваться из-за меня слишком сильно. Я хочу защищать, а не быть постоянно защищаемым и оберегаемым. И лишь после того, как я стану достаточно сильным, я смогу это сделать. Именно поэтому мне нужна сила. А сила достигается только через тренировки, которые мне Кое предоставляла с лихвой, развивая меня во всех возможных направлениях.       Так что, действительно, лучшего учителя я не смог бы и желать.       После этого разговора Дазай действительно стал давать мне больше свободы. Это не значило, что он меньше наблюдал за мной или менее пристально следил за моим самочувствием или каждым жестом, но он практически перестал вмешиваться. Делал это только тогда, когда понимал, что я уже банально больше не могу — еще пара минут, и я просто свалюсь на пол. А чувствовать это он умел просто с феноменальной точностью — видимо, так проявлялась наша связь соулмейтов.       Так что очень скоро я понял, что Осаму стал моей личной нянькой. Нет, он и раньше был таковой, но сейчас… Казалось, все это перешло на новый уровень. Должен признать, что только благодаря тому, что шатен тащил меня на себе, я никогда не оставался лежать в зале, где проходили мои тренировки, не в силах даже толком пошевелиться. Потом был душ, комната и Огай, который устраивал мне полный медицинский осмотр. А еще он частенько таскал мне вкусняшки, которые я хотел, даже если сам далеко не сразу понимал это.       Надо сказать, что это было просто великолепное чувство от того, что ты кому-то так сильно дорог.       Кстати, со своей стороны я делал для него то же самое. Но меня постоянно не оставляет ощущение, что я делаю для своего соулмейта слишком мало, тогда как Дазай делает для меня гораздо больше. Или я просто ошибаюсь? Осаму, видимо, все более чем устраивает, но… вдруг ему внутренне обидно или ему не хватает моего внимания? Но ведь тогда он сказал бы мне об этом, или я бы сам уловил это по нашей связи…       Никогда так сильно не волновался, как тогда, когда дело касается шатена.       Хочу сказать, что за три месяца тяжелых и плотных тренировок от Кое, я попал в больницу всего два раза. И оба, что особенно примечательно, не были связаны с моим сердцем.       В первый раз я случайно напоролся на ржавый гвоздь ногой, когда уворачивался от удара Золотого Демона. Рана зажила меньше, чем за два дня, но если бы не медицинское вмешательство с ее дезинфекцией, и не регенерация Арахабаки, она заживала бы гораздо дольше. И было бы просто чудом, если бы не было воспаления. К счастью, все на мне зажило, как на собаке (скорее уж оборотне), но если бы не Дазай, который все эти дни тщательно следил за мной, таскал меня на руках и развлекал, мне было бы гораздо тяжелее морально.       Второй раз я попал в больницу с переломом руки. Очень неудачно упал, когда учился ходить на руках и ловить равновесие. Самое забавное (хотя нельзя сказать, что это было забавно, скорее наоборот), что я даже не подумал воспользоваться гравитацией. Ну что я могу поделать с тем, что все еще не могу воспринимать способность, как свое продолжение?! Я живу с ней уже почти двенадцать лет, и тем не менее пока не могу обращаться к ней при первой же необходимости. Это просто не приходит мне в голову. Совсем.       Мда…       Но это опасно для меня и для людей, которые меня окружают. Я могу их не спасти только потому, что забыл воспользоваться способностью в самый нужный момент. Мне следует сделать так, чтобы моя способность гравитации активировалась автоматически, когда мне угрожает опасность. Ведь я легко смог бы избежать перелома, если бы активировал ее, ведь не упал бы неудачно. Но тогда мне воспользоваться ей банально даже не пришло в голову.       И это надо было срочно исправлять. Пока мне временно не нужно было делать большую часть упражнений из-за перелома руки, у меня появилось больше свободного времени. Благодаря этому у меня появилось больше возможностей искать решение этой проблемы сначала в библиотеке, но когда понял, что там нет ничего по нужной мне информации, обратился сначала к Кое, а потом и к Мори.       В итоге мое обучение скинули на Дазая, который отнесся к происходящему не слишком хорошо, но с энтузиазмом. Он прекрасно понимал, что если не сделает это, то однажды я могу оказаться раненным или просто погибнуть, если снова забуду активировать «Смутную печаль». Видели бы вы, как сильно плакал Осаму, когда наставлял на меня дрожащими руками пистолет, но на курок он жал уже без малейшего сомнения. Все пули я в итоге отразил, но понимания того, что именно он делает, с лихвой хватило шатену, чтобы у него случилась истерика.       Я его еле успокоил, на что потребовалась большая часть всего оставшегося дня. Он просто плакал и бесконечно, бесконечно, бесконечно сильно извинялся передо мной. Пытался даже встать на колени передо мной, но я ему не позволил. Он понимал, что это я попросил его об этом, но все равно чувствовал себя слишком виноватым.       Он просто физически не мог причинить мне вред, хотя и понимал, что это нужно для моего же блага.       Он просто не мог сделать это.       Совсем.       Так что в итоге меня пулями пытались изрешетить Ящерицы, пока я с помощью способности либо обезвреживал их, либо скакал по стенам и уворачивался. Дазай наблюдал это с тем же неодобрением, но, по крайней мере, так в истерику не впадал. Хотя и пытался несколько раз прибить тех, с кем я тренировался. Но я прекрасно понимал это, поэтому всегда ходил за ним, чтобы у него не было такой возможности. Серьезно, он, скорее всего, станет следующим Боссом после Мори. Конечно, это будет далеко не скоро, но тем не менее…       Неправильно будет, если тот из-за своей несдержанности, когда дело касается меня, так сильно запугает будущих подчиненных, что те с ним больше никогда общаться не захотят! Конечно, есть мнение, что страх — самая лучшая вещь для эффективного управления людьми, но вот история с этим явно не согласна. Люди терпят лишь до определенного момента. Абсолютно все диктаторы рано или поздно, но плохо кончают. Так что я постараюсь сделать все, чтобы к нему испытывали только бесконечное уважение и восхищение.       Осаму уж точно заслуживает этого как никто другой.       Конечно, желательно, чтобы наша будущая жизнь не была связана с мафией, но так как у нас нет пока особого выбора и возможности откреститься от нее, учитывая, что это полностью разрушит более-менее нормальную стабильность в городе, придется терпеть. По крайней мере, до тех пор, пока мы не найдем кого-то умного, хитрого и достойного, чтобы перебросить на его плечи заботы о мафии. Хотя, если честно, не думаю, что Огай будет готов расстаться со своим детищем, ведь он столько всего сделал уже для Порта, а в будущем сделает еще больше…       Эх, вот бы разобраться с этим всем поскорее, и тогда можно… — На прогулку? — растерянно спрашивает у меня шатен, хлопая глазами. Он сейчас очень сильно похож на удивленного совенка. Ну, или не менее удивленного шотландского котенка с его очень круглыми глазами. В общем, милашка. — Да, на прогулку. — согласно киваю головой, улыбаясь. Мне и ему явно стоит сделать перерыв. Так почему бы не сходить и погулять? — Значит ли это, что ты приглашаешь меня на свидание, чиби? — хитро улыбается Дазай, заставляя меня немного смущенно покраснеть. Вообще-то я не имел в виду ничего такого, но раз Осаму так хочется… — Может быть. — пожимаю плечами. — Ну так что, пойдешь? — Конечно, да! — тот активно закивал, буквально подрываясь с места. — Я готов. — Может, немного переоденешься? — вопросительно уточняю, потому что сейчас он в домашних штанах и футболке, которые явно видали времена получше. Впрочем, мне без разницы, в чем именно он пойдет, но на улице уже достаточно холодно, чтобы так ходить. — Хорошо! — он активно кивнул и упорхнул прочь, чтобы переодеться. Я сложил бумаги на его столе, дожидаясь его. Прибежал он через четыре минуты, после чего мы вместе отправились гулять, держась за руки. Шатен хотел туда, куда захочу я, а я просто не знал, куда хочу. В итоге мы сошлись с ним на парке аттракционов, где и развлекались ко взаимному удовольствию до семи вечера.       Конечно, было обидно, что меня куда-то не пускали из-за того, что я слишком низкого роста, но мы все равно очень хорошо провели время вместе. А еще мы целовались на колесе обозрения на фоне заката. Не знаю уж, что именно стрельнуло в голову Дазая насчет этой сцены, как в какой-то сёдзе-манге, но мне очень понравилось. Главное, чтобы другие этого не видели, а то возникнет к нам много лишних вопросов…       Пожалуй, для нас двоих это было самым лучшим и счастливым воспоминанием за весь день.       А вот для Мори-сана и Кое-сан самым волнующим воспоминанием за весь день (если не за неделю) стало то, что мы, ушедшие в парке аттракционов в одиночестве, вернулись в мафию с двумя детьми-сиротами, которых я привел за руки. А Осаму шел сзади недовольной тучкой, но не вмешивался, хотя и зыркал на детей так, будто убить хотел. Это был двенадцатилетний Акутагава Рюноске и девятилетняя Акутагава Гин.       Ну что я могу сказать…       Канон, кажется, потихонечку ползет в нужном направлении?       Впрочем, самое главное, чтобы не уполз слишком далеко, когда я не смогу спасти Оду, что очень расстроит шатена.