Тот, (с) кем я желаю быть

Сколько себя помнил, Ом всегда жил в сущей скуке и строгости, которой были подвержены дети аристократов — не тронь, здесь не прикоснись, будь послушен и вежлив, во всех ситуациях помни о манерах, а «ты же будущий король, в конце концов, Тхитиват! Спину ровнее, тут твои подданные!» — как универсальный аргумент на любое возражение или неповиновение. Ом был единственным сыном и, следовательно, единственным наследником на престол. На него с самого раннего возраста возложили бразды правления народом, и не сказать, на самом деле, что принц был против всего этого. Ему нравилось быть полезным, приносило удовольствие понимание того, что он всё это делает и учит для того, чтобы потом улучшить жизнь крестьян на будущих территориях его правления. Он был полон решимости кардинально всё изменить и исправить, когда отец передаст ему трон. До одного момента. Ом замер у входа в тронный зал, замечая по правую руку от правителя парня, на вид ещё совсем мальчишку. Он стоял в бедных на вид одеяниях, опустив голову и глядя неотрывно в пол, будто пытался рассмотреть получше орнамент на дорогом мраморе под ногами. Король же, в свою очередь, смотрел на незнакомца с неподдельной радостью и каким-то неясным благоговением даже. — Пойман в свои же собственные сети, да? — проговаривал, вставая со своего места и подходя ближе к мальчонке. — Какой же ты неуловимый, но теперь-то уже точно — был таким до сегодняшнего дня. Мальчик, всё также не поднимая головы и не говоря ни слова, демонстративно отворачивается. Ом успевает испугаться за него: так вести себя перед королём — чревато последствиями, о которых лучше не задумываться и которых стоит остерегаться. Но, похоже, этому парню было всё равно, или же он был иностранцем из других земель, где не было правителя, и он не знает, как правильнее себя вести. — Отец, — обращает внимание на себя Ом. Мужчина оборачивается, улыбаясь. — Кто это? — Это? — не понимает он, но через мгновение поясняет: — Это Флюк, с этого дня — моя правая рука, которая со всем будет мне помогать. Он утаивает много подробностей на тему, как вообще этот парень без образования, в таком молодом возрасте и так далее и тому подобное, может занимать подобную должность. Да и вообще, как можно доверять человеку с улицы, но что-то подсказывает Ому, что нет смысла доказывать что-либо отцу. В этот самый момент Флюк шевелит чуть рукой, заставляя браслеты на руках звенеть, будто наручники с толстой цепью окружившие его запястья. Флюк ещё больше грустнеет от этого звука в то время, как на короля этот звук произвел совсем иное впечатление. Он выдыхает и в этом жесте сквозит… облегчение? Ом не понимает, как такие небольшие украшения вообще могут издавать нечто подобное, но, тем не менее, не нужно быть пророком, чтобы понимать, что всё это давит и на него. — Но, отец… Я не понимаю, что происходит. — Я же уже объяснил, Ом. И да, помоги Флюку обустроиться в замке. Он у нас надолго, очень долго. Флюк наконец вскидывает испуганный взгляд, в котором можно было прочитать множество мыслей и эмоций. Главными были страх и отчаянье. Сердце Ома вздрагивает и тут же ускоряет ход, как только он видит лицо и глаза парня. В мыслях вертится команда «защитить любой ценой ото всех и всего», но говорит он лишь: — Да, отец. Флюку не нужно было говорить, что делать, он самостоятельно спустился с пьедестала, где находился королевский трон, и подошёл к Ому, немного кланяясь. Он всё ещё не сказал ни слова. Ом прикрыл глаза на пару секунд: нужно успокоить разбушевавшееся сердце, которое так не вовремя напомнило о себе. Так билось в груди оно лишь единожды, в далёком детстве, когда в их королевство приезжала молодая королева южных территорий, находящихся за высокими-высокими горами. Ом видел её мимолётное мгновение, но и его хватило, чтобы восьмилетний мальчик замер и до четырнадцати вспоминал лишь её. Безымянную в его памяти королеву, которую убили завоеватели спустя два года, как она приезжала в замок. Флюк не был похож на неё. Ни на королеву, ни на красивую принцессу, с которой хотели свести Ома в восемнадцать. Но сердце… Оно было странным, странно себя вело. Ему было… неспокойно. — Кто ты? Откуда? Ответа не последовало. Флюк всё также плелся следом бесшумно, будто не касался пола вовсе. Ом оборачивается, останавливая шаг — парень тоже послушно останавливается. Ом закатывает глаза, что делать принцу не позволено, но кто увидит? — Я спросил тебя, — теряя терпение, ещё раз обращается он. Флюк пустыми глазами смотрит прямо на него. — Ты же слышишь, верно? Почему не отвечаешь? — Мне не позволено, — почти шёпотом доносится приятный голос Флюка; сердце опять пускается вскачь, и Ом едва сдерживает себя от того, чтобы прикоснуться к левой стороне груди. — Хоз… Король не позволил мне отвечать и вообще говорить. — Король не позволил?! Ты так сильно зависишь от него и его слова? Да что происходит-то! — Тебе не понять. Флюк отворачивается. Ом замирает в который раз, неверяще глядя на его профиль. — Ты… Только что. Ты обратился ко мне на «ты»? — Да. — Ты хоть понимаешь, кто я? — Да. — И понимаешь, что это значит? — Нет, потому что я и не обязан этого знать. Я подчиняюсь королю, его словам, указаниям и желаниям, принц. Остальное меня не волнует, раз я был пойман за руки в своем собственном доме и выслушивал угрозы относительно моей семьи. Я оскорблен. Глаза Флюка горят плохо скрываемой злостью и словно хотят ужалить побольнее. — Так, погоди... Что? — Забудь. Ты не поймёшь, о чем я, а после третьего желания и вовсе забудешь о моем существовании. Не напрягайся, принц Ом Тхитиват, я не причиню тебе лично никаких неудобств, — проговаривает парень и приподнимает правую руку, тряся украшением на запястье. — Пока на мне это, я беззащитен, и опасности от меня столько же, сколько от четырехлетнего человеческого ребенка. В ответ на весь этот монолог Флюк видит лишь выражение полного непонимания ситуации. «И это будущий правитель? Он даже о существовании той границы не знает? Да уж, сложно придется ему в будущем, однако…» — Давай так, принц, ты отводишь меня в гостевую комнату, где я могу расположиться, и будто мы друг друга не видели. Идёт? — принц не отвечает, всё ещё переваривая те слова мальчонки. — Идёт, мистер я-ничего-не-понимаю-вот-уже-сорок-минут? — Что ты себе позволяешь… — Я не подчиняюсь тебе, забыл уже? — В любом случае, я старше тебя! Флюк смеётся. И что самое удивительное, не злобно, не насмехаясь, а просто хохочет, будто Ом сказал что-то по-настоящему смешное. Кажется, они поменялись ролями, ибо злится теперь Ом от наглости мелкого мальчишки. — Поверь, — успокаивается тот, дёргая рукой и прижимая её к животу, глубоко вдыхая и выдыхая. Из-за этого незатейливого движения браслеты вновь звенят — этот звук продолжает завораживать принца. — Я старше буду вне зависимости от того, какую цифру ты назовешь. Флюк одним взмахом руки меняет свое настроение. Улыбка ему идёт, замечает Ом, оглядывая его полностью более внимательно. Парень был одет в простую крестьянскую рубаху и мешковатые штаны, ничем не отличаясь от людей за стеной большого замка. Только те самые браслеты выделялись из серого образа — ярко-бирюзовые с завораживающими взгляд завитками серебристого цвета. Они выглядели дорого, возможно, много придворных дам перегрызли бы друг другу глотки только за то, чтобы иметь возможность прикоснуться хоть к одному браслету. Но в то же самое время… — Слушай, я понимаю, что времени у нас много, но… …Флюк был окутан напускной аурой одиночества, грусти, темного леденящего холода. Внутри него, Ом почему-то был уверен, есть огонёк. Есть. Просто не дано ему было показать себя. — Давай, — приходит он в себя. Не важно, всё равно, как Флюк и сказал, слуги его отца его никак не касаются, не ходят за ним хвостиком, следовательно они и встречаться-то будут раз в три дня — в лучшем случае. — Сюда. Он заводит парня в большую спальню. Не такую огромную конечно, как королевская и та, что принадлежит принцу, но и однозначно шире, чем для слуг. Ом видит на прикроватном столике бутылку, интересно задекорированную: по стеклянной поверхности то тут, то там расцветали бирюзовые цветы, которые соединялись такими же линиями, как и на браслетах Флюка. Принц не понимает, как они связаны между собой, но не заостряет сильно внимание на этом. Всё-таки не его это дело, да? — Надеюсь, тебе здесь понравится, — проговаривает Ом и выходит из спальни, захлопывая за собой дверь и оставляя Флюка наедине. Тихое: «Я буду жить не в спальне…» растворяется в воздухе, как и парень, это произнёсший.