Тот, (с) кем я желаю быть

Новость о том, что по ту сторону границы нашли двух джиннов, была воспринята поначалу королём скептически. Их уже давно не видели, возможно, обитавшие существа что-то могли напутать, восприняв, вероятно, каких-нибудь метисов за этих древних магических существ. Джинны такая редкость, что в мире их можно пересчитать чуть ли не на пальцах, но. Правитель действительно задумался. Он не появлялся там уже около десяти лет, так почему бы не проверить самому, как обстоят дела в закрытой части его территорий? Уже давно (почти что с его рождения) его подданные не принимают человека-правителя без каких-либо сил; мать мужчины, жена бывшего короля, была наполовину магесса, это увеличило возможность взойти на престол под защитой здешних жителей, но родился обыкновенный человек. Самый что ни на есть простой мальчишка. И существа, жившие в мире с простыми людьми, закрыли портал, перекрывая все пути в их край. Это злило короля. У него была цель: заставить всех принять себя, и как же удачно подвернулась новость о джиннах. Его войску удалось застать младшего из джиннов в их маленькой избушке и привести парня прямо во дворец, чтобы правитель мог потереть бутылку и подчинить себе. Все вышло, и теперь на него с грустью смотрели красивые карие глаза, подчиняться было сложно спустя многовековой период спокойной жизни, а смириться тем более. Но это Флюк был тем, кто вышел на площадь, не удержался от соблазна увидеть здешнее большое празднество, и кто из собственного любопытства подставил их с Прэмом. Остается лишь молиться, чтобы старший не пригнался в замок, а он мог, Флюк знал это. — Итак, в моем распоряжении три желания? — с выражением победителя больше утверждает, чем спрашивает мужчина. Флюк только кивает головой, жмурясь. — Есть только пара правил. — Это каких? Флюк перечисляет, тяжело вздыхая. Его браслеты тяжело звенят. — Нельзя желать кому-то смерти, это запрещено, ровно как и желать кого-то воскресить. Также джинны — не свахи, влюбить другого человека в нашего временного хозяина не выйдет… — Не переживай, — лукаво ухмыляется король, из-за чего джинн напрягается, сжимая пальцами правой руки браслет на левой. Украшение жгло огнем, что могло значить лишь одно: его сосуд и силы попали — впервые за последнюю сотню лет — к человеку со злыми помыслами. Флюк видел ауру у него за спиной, темный сгусток энергии, над которым хорошо поработали демоны до него. Даже предположить страшно, что может быть в голове у такого человека. — Мои желания ты слышал, я уверен, не раз от бывших хозяев. Я хочу власти, всего-то. — Пожалуйста, — чуть слышно шепчет Флюк, — хорошо подумайте! За власть платится огромная цена. Мне ничего не стоит щелкнуть пальцами, но вы… Я не хочу, чтобы вы прошли то же, что и десяток моих хозяев до этого. Поверьте, это ужасно. И страшно. Человек превращается в монстра, и даже не снаружи, а внутри… — Довольно! Молчи, — звучит как приказ, и Флюк замирает безвольной куклой, опутанный невидимыми цепями, которые тянут его и заставляют повиноваться. То ощущение, которое хотелось так сильно забыть. Мужчина радостно наблюдает за этим, как вдруг в тронный зал входит его сын. Говорить, кто Флюк на самом деле, не хотелось по множеству причин. В первую очередь из-за того, что правитель видел в собственном единственном сыне угрозу. Он видит, как растет Ом, возмужает и познает, понимает с легкостью все то, чему его отец учился почти что годами. Когда Ом и Флюк скрываются за большими дверями тронного зала, король готов скакать, словно ему пятнадцать или того меньше. Он близок к своей цели.

***

Флюк тяжело вздыхает, разглядывая свои браслеты. Они бросались в глаза своим ярким цветом и чуть заметным свечением. Как же давило то, что их нельзя снять. Вечные кандалы, знак полного повиновения своему хозяину и господину. Флюк за то короткое время успел раскрыть ауру принца до конца: она была доброй, девственно чистой и яркой, в отличие от его отца, которого уже успели поглотить демоны: они нашептывают самые губительные исходы, чего джинн никогда не хотел допустить. Даже если его сила попала в руки человека со злыми помыслами, Флюк хочет спасти и уберечь от ужасной участи. — И почему я не попался в руки этому принцу, а? — ухмыляется парень, слыша отголоски шагов, которые стремительно приближаются к выделенной ему комнате. Флюк легко взмахивает рукой и тут же растворяется в воздухе, оседая на полу голубым туманом, когда дверь отворяется. В покои входит Ом и удивленно осматривается. «Какой же ты невнимательный все-таки. Смотришь всегда не туда, куда нужно, принц», — хитро щурится джинн. Чего еще можно было ждать от человека? Ответ на поверхности, он тут. Внезапно Флюку приходит в голову одна мысль, которую он тут же воплощает в жизнь. Ом выходит из комнаты и оступается на ровном месте, падая на колени. — О-о, передо мной падает ниц сам принц! — Что? — пытаясь осознать, что только что произошло, Ом поднимает голову вверх и осматривает вскинувшего подбородок парня. Джинн скрещивает руки на груди и опускается на корточки перед Тхитиватом, звеня браслетами и вновь завораживая этим звуком, столько силы, могущества, усталости и надежды проскальзывает в нем. Ровно как и в глазах напротив. Вроде бы мальчишка совсем на вид, но у него был тот самый взгляд старца, повидавшего многое, и это многое точно никак не сможет себе представить Ом, даже если постарается. — Я… Ты…? — У тебя такие перепуганные глаза, — усмехается джинн. Внезапно он протягивает руку к щеке Ома, вглядываясь в его глаза, расширенные от… чего? Страха? Удивления? Сложно сказать. Флюк просто идет на поводу у своих желаний и получает сполна в ответ, отскакивая назад и шипя от боли: запястья нещадно жгло огнем под бирюзой браслета. Ом вскакивает следом мгновенно, сжимая локоть парня и крича его имя. Ох уж это бессилие, когда не знаешь, что происходит, и в то же время не можешь спокойно смотреть на то, как существо рядом скручивается от невыносимой боли. — Флюк! Флюк, эй! Что происходит? Почему твои браслеты… — Тебе… лучше не-не знать, пожалуйста, отпусти меня… Отпусти мой локоть, принц! Ом выпускает руку из захвата от неожиданности. На него никто не кричал прежде, особенно с такой интонацией. — Закрой глаза, молю. Просто закрой и ни о чем меня не спрашивай, — просит джинн, и Ом почему-то не может воспротивиться: он прикрывает глаза, даже не пытаясь подглядеть, зачем загадочному знакомому это нужно. Что-то будто прикасалось к нему, незаметно, чуть ощутимо обволакивало его тело, и Тхитивату стало так спокойно на душе, будто это не перед ним только что кричал от боли парень. Звуки стихли, только тяжелое дыхание принца раздавалось, а когда он открыл глаза, Флюка и след простыл. Будто растворился в воздухе. — Что за черт… Ом подорвался с места, открывая дверь в гостевую комнату, где ожидает увидеть Флюка, но там его не оказывается, что было, в принципе, логично. — Дурак, какой человек сможет настолько незаметно переступить через другого человека? Но, — он оглядывается на длинный коридор, — расстояние слишком большое, чтобы бесшумно за пару секунд скрыться за поворотом… Кто же ты, а? Со вчерашнего дня что-то творится неясное. Он шагает прочь, намереваясь поймать неожиданного беглеца и выведать хоть немного подробностей на тему того, что все-таки произошло пару минут назад. Ему же было плохо? От чего? Браслеты были такие горячие, обжигающие.

***

Флюк, уже находясь в внутри бутылки, облегченно выдыхает, ощущая прилив сил с возвращением в сосуд, в котором заключена вся его энергия. Она наполняла его, силы вновь струились по телу, и так сильно хотелось просто прижаться к толстому стеклу, почувствовать его тепло, расслабиться и ни о чем не думать. Абсолютно. Все это было похоже на чувства после долгой разлуки с домом, когда ты заходишь — и слезы сами текут по щекам от радости. Но в сердце Флюка была еще необъятная тоска за друга, старшего брата, товарища, который всегда был рядом, а он так неосторожно подставил их обоих. Теперь под ударом не только он. Джинн беспокоится не о себе — он как-нибудь справится, обязательно, — а о Прэме, который наверняка там себе места не находит от беспокойства. Почему от Флюка так мало пользы? Почему он заставляет сейчас Прэма переживать? Почему он все еще не может остановить короля, у которого оказался в заточении? Почему… Почему… Флюк сжимается весь, ложась на дно спиной и рассматривая потолок через незакрытое горлышко. Он тянет руки вверх, хочет прикоснуться к той кристальной чистоте, но он все еще не уверен, что та ослепляющая белизна далеко перед ним, не окрасится в темно-красный, если до нее дотянуться. — Может, остаться здесь? — чуть слышно шепчет он себе под нос и вздрагивает, закрывая глаза и видя перед собой улыбающееся лицо Прэма. — Не выходить… Там… Мне нельзя даже думать о ком-то, кроме господина, который все еще не загадал даже первое желание. Так смысл? Жизнь безвольной куклы, какой я был еще полвека назад, мне не нравится… Совсем. Браслеты чуть ощутимо греются, стоит только подумать об Оме, его глазах и губах, до которых так легко было дотянуться. Оставалось-то каких-то жалких полметра, и он бы смог… Флюк распахивает глаза, загнанно дыша. Что? Он бы смог что? Поцеловать и прижаться к нему? Его естество противится даже думать о чем-то подобном — джинны не могут любить, не могут подарить ласку, за каждым человеком, что захочет связаться с этими могущественными существами, будет до конца жизни тянуться непосильное проклятье. Их боятся, Господи, не любят! Не любят. Легкая ухмылка трогает губы Флюка. Да кому она нужна, та, человеческая любовь? Ему? Разве? Разве ему нужно покровительство такого слабого существа как человек, даже если этот человек принц большого королевства?