Кто сказал, что я не изменюсь?

Хм… Как объяснить нынешнюю обстановку? Ну, даже не знаю… Я тихо и мирно сидел задом-наперёд на стуле, свесив со спинки руки. Периодически хмурясь, наблюдал за действиями взбалмошной женщины, всё больше похожей на малолетнюю девицу. Она стояла, направив на меня ножницы (знать бы, где она их взяла), и тряслась, как осиновый лист. Я не ожидал, что она так бурно отреагирует на тот факт, что я совершенно другой человек. Н-да… Правда, не ожидал. Вот уже минут тридцать я сижу с устрашающим лицом и сверлю её взглядом, а она начинает всё больше трястись.  — И д-д-давно? — спрашивает, всё также трясясь. Возмутимо подняв бровь, я взглянул на неё, убрав с лица серьёзность. Она походу не поняла суть вопросительной мимики.  — Что давно? Она заметно напряглась. Интересно, что сейчас творится в её голове?  — Давно ты в теле Люциана? Месяц? Два? Год?  — Узко мыслишь… Подумай, — сквозь зубы прошипел. Я конечно всё понимаю, но это начинает надоедать. Если посмотреть на то, как на это всё отреагировала. Эдна — вечно строгая и держащая себя в руках женщина, то, как отреагируют остальные? Становится боязненно. Потупив взгляд, Эдна немного опустила «холодное оружие», и дрожь в ней тоже поутихла.  — Два го…  — Почти девять лет, — не выдержал я тугодумия брюнетки, — и не трясись. Сядь. Спокойно поговорим. Пятиминутный шок я ей точно обеспечил. Встав со стула, и как можно аккуратней забрав ножницы из рук Кроух, я посадил её на тот самый стул, на котором сам секундою ранее сидел. Молчание продлилось недолго:  — То есть, ещё до смерти Эмели? — всё также уставившись в одну точку спросила она. Я сел перед ней на корточки и посмотрел в глаза. Хоть у меня и были способности читать чувства по глазам, но сейчас я не мог понять, что она чувствует. На улице до сих пор была ночь. Полная луна бросала свой свет прямо на меня и Эдну. Это серебристое покрывало делало мою, и так бледную кожу, ещё бледнее. Камзол я снял уже давно, и на мне остались лишь брюки и белоснежная рубашка.  — Да, в это тело я попал, когда Люциану было девять. А Эмели умерла, когда ему, точнее уже мне, исполнилось одиннадцать, — тихим голосом, чтобы не спугнуть, объяснил я.  — Это ты её убил? — опустив на меня взгляд, полный боли и надежды, спросила она. На меня как будто ведро ледяной воды вылили. Человек, которого я считал практически своей матерью думает, что я убийца своей биологической матери! А чего я ожидал?.. Точно не этого.  — Нет, не я. Скривив разочарованную гримасу, я встал с корточек, подошёл к кровати и взял камзол. Накрыв им Эдну, повёл её к двери. Проходя по просторным коридорам, с бархатной красной дорожкой и картинами, изображающими разных богатых дам и мужчин, мы молчали. Я от обиды (если можно это таковым назвать), а она от того, что, походу, поняла, что задела меня, ведь я периодически ощущал на себе её извиняющийся взгляд. Мне оставалось лишь идти и делать вид, что не замечаю её.  — Эме… Люциан, прости. Я не хотела обидеть тебя, правда. Просто…  — Просто из-за видения, которое ты увидела из-за переизбытка моей магии, ты сделала поспешные выводы, как это делают все, — отрезал я. Кроух вжала голову в плечи и замолчала. Показывая всем видом, что на разговор не настроен, я пошёл дальше. Разочарование обволакивало меня с ног до головы. Как она так могла подумать? Единственная, которой я мог доверять всё, предательски подумала, что это я убил «свою» мать. Я никогда не отличался излишним проявлением обиды, но сейчас даже для меня это было слишком. Буря чувств разыгралась во мне из маленького вихря до огромного урагана. Не хотелось говорить о чём-либо, а просто шагать вперёд и побыстрее добраться до места. Я старался не смотреть в сторону женщины, ведь это может повлечь за собой гневного меня, несущегося назад с нецензурной лексикой под носом.  Вот наконец в наше поле зрение вошли двери покоев Эдны. Я выдохнул с облегчением и открыл дверь.  — Спокойной ночи, леди. Камзол можете не возвращать. Тихий стук шагов, и я хотел было закрыть дверь, но почувствовал лёгкое прикосновение к своей руке. Обернулся и… Её взгляд…такой…щенячий. Обида тут же отпала и сердечко оттаяло. Но гордость прежде всего! И понятно дело я не показал своей жалости.  — Зайди, пожалуйста, — и коронный приём-щенячьи глазки. Моё кокоро… Ну и как отказаться?! Эти глаза, да и ещё милейший голос! Знает же слабое место и давит, зараза. А почему бы и нет? Невозмутимо войдя в тёмную комнату, закрыл за собой двери. И тут сразу передо мной открылась картина, примерно похожая, на комнату моей дочери из прошлой жизни: кровать ещё с утра не застелена (и вообще образуется вопрос — она её вообще застилает?), и на ней вообще какой-то кошмар творится, на полу и столе валяются какие-то книги и бумаги, также вперемешку со всем этим ещё и одежда по всюду. Ох как руки то зачесались это всё убрать. Но нет! Я же принц. Никакая мизофобия не заставит меня сделать этого.  — Извини, я знаю, как ты любишь чистоту, но, как видишь, у меня бедлам. Просто бедлам?! Не-е-ет, это не бедлам, это кавардак! Как вообще такое возможно? Ладно разбросанные по всюду вещи и принадлежности для работы, но пыли на полках тоны! Бррр! Аж мурашки по спине пробежались. Как так можно?! Она же прежде всего женщина! И если даже у самой руки не доходят, так можно же служанок попросить? Я нанимал. Я действительно нанимал! Ей оставалось, так сказать, только пользоваться. Стараясь не показывать своего возмущения, прошёл к креслу, скрывавшемуся в темноте, и, аккуратно переложив книжки на кровать, гордо сел. Стал ожидать когда и сама Кроух усядется напротив, но нет, подошла к камину, присела на корточки и…начала закидывать чурки в камин?! Чё за хрень? Нельзя разве просто магией воспользоваться, ну или в крайнем случае служанку позвать? Странно всё это. С целью предотвратить лишние приложенные силы бедной женщины, щёлкнул пальцами, и тут же загорелся камин и распахнулись шторы. Эдна какой раз уже за вечер впала в ступор. Отвесила челюсть, кидая взгляд, то на камин, то на меня. Ох…как приятно-то! И её удивлению было вполне понятное объяснение. Официально с помощью магии, я самое большое, что мог, это страх на прислугу кинуть, называемый здесь «энд». Но никаких физических болей и тому подобное. А прислуга, что валялась сегодня в коридоре из-за своего любопытства, держат язык за зубами — боятся. А теперь она увидела, как я провёл манипуляции с её комнатой. Казалось бы, что такого? Каждый слабый маг сможет такое проделать. Ах, нет! Каждый, но не простой принц-грязнокровка, у которого была лишь королевская магия, но и та, была о-о-очень маленькой из-за происхождения матери. Наконец отойдя от застывшего состояния, девушка прошла к своему месту и аккуратно присела. Долго на меня глазела. Решил её подразнить и, опять же, щёлкнув пальцами, у меня в руке появился бокал, а на рядом стоящем столике ещё один и бутылка дорогущего сухого красного вина, кажется, «Поцелуй Мерины», чем-то похожее на моё предпочтение моей прошлой жизни «Riecine La Gioia» (тоже довольно дорогое). Мне всегда оно нравилось.  — И много ты ещё можешь? — спросила, с опаской косясь.  — Много…очень много, всё это, — махнул рукой в которой был бакал в сторону камина, — лишь житейская мелочь, а могу я большего. Но магия не достигла того результата, что и в прошлой жизни. Я, конечно, не знаю, что ты там видела, но ауру мою должна была почувствовать.  — Вот это да-а-а, — уставилась она на меня как маленький ребёнок, — как скрыть то умудрился?  — Ну просто взял и скрыл, её сейчас не так уж и много — покрутил бокал в руке, присматривать к содержимому. — А помнишь неожиданный всплеск магии, когда мне девять было?  — Да, помню. Как такое забыть? Ты тогда в кому трёхдневную свалился, из которой тебя всем королевством вытащить пытались, а после…стоп…., — женщина почесала кончик носа, — ты хочешь сказать, что именно в тот день и перешёл в это тело?  — В точку! — опрокинувшись на спинку кресла, воскликнул я.  — Я поражаюсь всей этой ситуацией! Ты ведь после той комы и в характере изменился и повадках. В тебе всё глобально поменялось. А это приняли за стресс.  — Ну да. Знаешь какой у меня был шок? Умираю от нехватки жизненной энергии, которую поддерживали мои тёмная и светлая энергии, также которые у меня просто высосали, а после просыпаюсь в каком-то странном месте, в окружении странных людей, в странной обстановке и в другом теле.  Всё странное. Я долго пытался очухаться и войти в образ, — покрутил ещё нетронутый бокал вина в руках.  — Ага, с этим понятно, — она опять задумалась, — а что насчёт меня? Ну например с той же магией. Я когда в твоём воспоминании была, по сути, должна была просто наблюдать со стороны. Но я не только прикоснуться к тебе могла, но и ты меня слышал и видел. Как было мне легко с ней сейчас говорить. Не надо было что-то скрывать или недоговаривать. Всё как на чистом листе. Сейчас я мог говорить с ней обо всём, о чём молчал до этого. И вообще было приятно слышать вопросы, ответы которых полностью связаны со мной и моим тяжёлым прошлым.  — А, ну это вообще легко, — махнул рукой. — Просто, как только сюда переместился, обнаружил, что магия из прошлой жизни ко мне сюда перебралась, но ей надо было сново научиться владеть, и вообще она заблокирована. Ну, я начал потенциал раскрывать понемногу. Пока учился, маму убили. Там стресс, депрессия, всё-таки за два то года я к ней привязался. Но и того, что я с кем-то разговаривал, с аурой как у тебя, я попросту не помню. Скорей всего я даже не видел тебя, а просто силуэт твой был. Ну вот так, да…  — Ну да, — поддакнула женщина, а я продолжил:  — Потом ты появилась, мать мне заменила. Сердце подсказало, что и на тебя сети накинут, вот и разработал по новым формулам щит. Я каждый год новые разработки в него вношу. Но идеала ещё не достиг. Наверное, из-за этого щита ты смогла проникнуть не только в мои воспоминания, но и внести в них свою лепту. Кстати, этот щит тебя защитит не только от магических атак и меня, но и телепатических. Например, никто не сможет залезть через разум в твоё тело и давать тебе указания, или ещё хуже управлять тобой. — закончив объяснение, сделал глоток вина. Это что-то с чем-то! Божественно!  — Интересно, — задумчиво, приложив свёрнутую в полукулак ладонь к верхней губе, почти шёпотом сказала она. Что-то её как-то потянуло на мозговой штурм.  — Что такое? — не понял я.  — А кем ты являешься? Ну в смысле, я понимаю, что ты маг, но в тебе есть ещё что-то, и даже не одно, и не два. Это что, смешение крови? Гибрид? И почему ты со своей прошлой жизни так сильно похож на Эмели? — наливая себе вино, задавала она вопрос за вопросом. Меня более сильно смутили её слова об этом «что-то». Нет, я понимал о чём она говорит, а вот об его количестве появились непонятки. До сегодняшнего дня я был уверен, что во мне смешно только две крови: вампирская и мага. Но я понятия не имел о чём она сейчас говорит. Теперь в раздумья впал я. Ну если так подумать, то можно всё распутать. Например, даже схожесть с Эмели и меня из другого мира. Хотя…тут задаётся вопрос, а другой ли это мир вообще? Может это далёкое прошлое? Ну, я такой особенный попал в тело своего прапрапрапрапрадеда? Ну или кого там. Ну это довольно интересно. Ну, а одинаковые имена могут подтвердить эту версию, ведь и мою мать звали так, и прабабку, и дочь свою я тоже Эмели назвал. А обычай нашей семьи гласит- «Каждой девочке-первенцу будет даровано имя Эмели»…ну и там ещё много формальностей. А это обычае пришло к нам из далёкого прошлого. И это говорило лишь об одном — я переместился в прошлое. Но есть одна неувязочка. В будущем (если так можно сказать) магия и вся сверхъестественная ересь держится под строжайшим секретом. Лишь единицы обычных людей знают о нашем существовании, а мы попросту скрываемся среди людей. И в учебниках истории тоже ни одного упоминания о «сверхсиле». А здесь же всё очень раскрепощённо. Не нравится мне это. В тишине мы просидели довольно-таки долго. Я сидел ломал голову над происхождением этого принца (Люциана), а Эдна просто сидела и наблюдала за мной, периодически долевая мне и себе вина. А потом тоже о чём-то задумалась. Но думать ей долго не пришлось.  Поставив пустой бокал на стол, она пошла к камину и начала там перебирать выбившиеся из огня угольки мини-лопаткой. Я потягивал вино и наблюдал за ней. Искорки от угольков разлетались в разные стороны и были похожи на мини салюты. Немного ещё задержав на Эдне взгляд, понял, что она как-то странно улыбается, как-то хитро и даже тихо хихикает. Я лишь закатил глаза и отвернулся, чтобы не видеть, как эта женщина пытается что-то сделать, что было мне совсем неизвестно. Пока Кроух там возилась, я начал более подробно осматривать комнату, ведь ранее у меня возможности на это не было. Самой большой её странностью было то, что был полный минимализм. Нет никаких цветочков, картин, дополнительных стульев и шкафчиков. Всё как надо: двуспальная кровать с балдахином, две прикроватные тумбочки. Напротив камин, два кресла и столик. Справа от камина, возле окна рабочий стол. Слева по стенке стеллаж с книгами и диван средних размеров. И всё это дополнял большой ковёр, с большим ворсом. И конечно же везде «порядок». Вся мебель, как мне показалось в темноте, была в тёмных оттенках синего, и кресло на котором я сидел это подтверждало. Когда опять повернулся назад, то заметил возле своего носа ту самую лопатку, с огненно-красным уголком, и от удивления уже пустой бокал с глухим стуком упал на пол. Кидая взгляд то на Эдну, то на лопатку, изогнул возмущённо бровь. В глазах у женщины играли бесы, а нос был в саже.  — Возьми в руки, — попросила она, всё с тем же детским взглядом, что смотрела на меня, когда мы стояли на пороге её покоев.   — Ты дурная что-ли?! -воскликнул и немного приподнял я в кресле. Она, конечно, долго думать не стала, просто схватила мою руку и стряхнула с лопатки уголь прямо в неё. В комнате сразу начало пахнуть палёной тканью и плотью. Она смотрит на мою руку и наблюдает за этим всем. Мои губы сложились в две тоненькие линии, а глаза начали сверлить девицу. Нет, больно мне вообще не было. Я уже говорил, что не чувствую горячего, но моя кожа не может сказать того же, ожоги на мне всё-равно остаются, хоть и быстро заживают. И что удивительно, боли от них нет даже после. Увидев мою реакцию, женщина начала хлопать в ладошки и прыгать на месте, визжа как свинка.  — Точно дурная, — пробормотал я, — теперь ты мне перчатки должна, — продолжая бурчать, стряхнул уголь на пол. Кроух схватила меня за плечи и начала трясти как безумная. Я даже немного напугался, вдруг и вправду моя магия с запозданием снесла ей кукуху?  — Да я тебе таких перчаток могу гору подарить за твой дар! Ты хоть понимаешь, что носишь в себе дар Снежной Ведьмы?! Ты сможешь стать самым величайшим королём в истории Артихано! Да что там Артихано?! Всего материка!  Я, конечно, не понимал про каких она там ведьм говорит, но факт того, что она держит надежды увидеть меня на троне, меня немного огорчил. Убрав её руки со своих плеч, хотел было усадить её назад в кресло, но она неожиданно схватила меня за кисть и стянула с моей руки перчатку.   — Ты что творишь? Она лишь молча дала мне бокал в обожжённую руку. Он тут же покрылся инеем, и капли на стенках тоже заледенели. Я от удивления прямо застыл.  — Это что такое? — протянул я ей бокал.  — Вот видишь! — она была полна изумлением, — Люцик, миленький, только не обижайся, но теперь и я буду настаивать на том, чтобы именно ты сел на трон, — взяв мои руки в свои, как будто греясь, смотря мне в глаза, сказала она. Но долго держать она их не смогла, так как начала мёрзнуть. Мне пришлось долго всматриваться в её глаза, чтобы понять.  В её зелёных как изумруды глазах я смог увидеть надежду. Ту самую надежду, которую можно увидеть в глазах у маленького ребёнка из приюта, которому протянул руку взрослый человек.  — Эдна, сядь назад и объясни мне всё, — сказал я всё так же строго. Она конечно же послушалась и села на место. Поёрзала, подтянула одну из гач джинс  и важно села, вздёрнув носик. Издевается, неугомонная.  — Ну начнём с того, что Эмели не простая дочь кузнеца, а принцесса Снежного Побережья. Здесь она оказалась уже в подростковом возрасте, из-за того, что их страна была уничтожена, а она «случайно» выжила. Это я узнала неожиданно, когда она твоего отца в порыве ярости заморозила. Потом она и…. — Так, стоп… Что?! — перебил я её. — Какого тогда хрена он ещё живой?  — Не перебивай, а! Я всё расскажу по порядку, а пока просто слушай, — немного помолчав, чтобы собраться с мыслями, продолжила: — Кхм…. так, дальше. Потом она мне всё рассказала. Ну, мы и смогли вместе найти выход из ситуации и разморозили его. Он, конечно же, ничего не помнил, так что всё пучком… тц, — на миг скривилась она, — нахваталась от тебя выражений.  — То есть, он не знает, что мама была ведьмой? — проигнорировал я её последние слова.  — Да, всё правильно.  — Тогда почему он женился на ней? Никаких перспектив от брака не было, — не угомонился я.  — О-о-о-о-х! Мальчишка, ты видишь во всём только выгоду. Слышал что такое любовь? — сделав фейспалм, простонала она.  — Ой, да не смеши, он и любовь, это вообще две противоположности, — махнул я рукой.  — Ну представь себе, он реально её любил, даже при факте того, что Мелисса уже была его женой и родила ему ребёнка. В нашей стране многожёнство, в отличии от некоторых. Но многие были против. Твой дед был за, понравилась она ему, а вот твоя бабка и весь совет «приближенных» против. Хоть твой дед, Джеральд III, уже отрёкся от короны и отдал её своему сыну, слово он имел довольно-таки значимое. Так что, как мы видим, они смогли сыграть свадьбу, полюбить годик другой. Ты родился, когда Чарльзу уже три года было. Потом, после двух лет твоей жизни, у Косандра (кто не понял — имя короля и отца гг) что-то перемкнуло, и он начал холодеть к ней.   — Скорей всего эта белобрысая дрянь постаралась, — скривился я.  — Тоже так думаю, Мелисса могла, — погрустнела она, -Ладно, что-то мы отошли от темы. Ты хочешь знать кто такие Снежные Ведьмы, так?  — Да, так, — было очевидно, что она просто перевела тему, чтобы не ковырять прошлые чувства переживания за подругу, — Так что там с ними?  — Ну в двух словах сказать сложно, и вообще я о них почти ничего не знаю. Так, мелочи. Что знаю — расскажу, а остальное... Я тебе книгу дам. Почитаешь, сделаешь выводы, — замолчала, перебирая что-то в голове, — Сейчас принесу. Не успела она встать, как я толчком усадил её на место. Не дал я ей встать только по одной причине — служанки. Они получают не малые деньги, за которые даже ночью должны бегать к своей госпоже, хотя и платить им не надо, ибо они собственность, точнее сказать рабы. А она делает всё сама. Этот вывод сделать легко, стоит только взглянуть на беспорядок в покоях. Её глаза уставились на меня недоумевая.  — Где Александра? Я её тебе для чего нанимал? Чтобы дрыхла сутки на пролёт? Зови давай.  — Но…  — Никаких «но»! — успел перебить я её. Ей ничего не оставалось делать, как только сделать то, что я скажу. Прежде всего здесь я принц и меня должны слушать беспрекословно. И, горько вздохнув, она растеклась на кресле и прикрыла глаза. При этом всём ещё и руки скрестила на груди и губки надула, зараза.  — Александра! — раздался громкий и властный голос женщины. Через мгновение в комнату, в одной сорочке ниже колена, влетела рыжеволосая девушка, лет четырнадцати-пятнадцати. Конопатый нос, зелёные, прикрытие от спросонья глаза, тонкие ноги и руки. Выглядела она вполне симпатично. Одной рукой она протирала глаза. Через плечо была перекинута густая коса.  — Да, моя Госпожа? — хриплым еле слышным голосом протянула она. Теперь понятно почему в комнате такой беспредел, да и Эдна большинство работы делает сама. Просто девчонка походу приболела. Немного бледноватая кожа, которая не характерна местонахождению нашей страны, выдавала её. А Эдна — добрая душа, жалеет её. Отвернувшись от девушки, я спросил:  — Есть другие служанки? Так званая Александра сразу же застыла, как только услышала мой голос. Походу она, когда влетела, не заметила меня. Ну это понятно. Теперь когда она была бледной, стала ещё в три тона белее.  — Ваше Высочество, простите… кха… меня за моё невежество! Я не должна была… кха…являться к своей госпоже… кха…в таком виде! Извините! — согнувшись в низком поклоне всё также хрипло попыталась она протараторить. Господи, ну зачем же себя так мучить? Ну сидит принц здесь, ну и что?  — Девчушка, сядь-ка лучше, неважно выглядишь. — Ну не ледышка же я, чтобы не позаботиться о человеке. Вот я и встал и освободил девушке место. Александра молча послушалась и села на моё место. У девчоночки жар и это очевидно, и брюнетка это заметила. По привычке я приложил к её лбу ладонь, чтобы проверить наличие температуру. Рыжеволосая тут же вспыхнула от смущения. Ой… забылся. Быстренько отдёрнув руку, отошёл поближе к камину.  — О-о-о-ой! Люциан! Совратитель молодых сердец! Ты мне служанку сломал. Смотри как загорелась, — начала передразнивать меня брюнетка, из-за чего рыжая ещё больше смутилась. Вино уже ударило ей в голову.  — Эдна, палку не перегибай. Не забывай кто я, — скрестив руки на груди, я опёрся о камин и начал наблюдать за тем, как языки пламени понемногу испепеляют древесину. В лице всего общества я должен продолжать держать лицо холодного и безжалостного человека. По другому никак. Все должны убедиться, что даже наедине с другими я такой же холодный, как в обществе. Комната погрузилась в молчание, которое через несколько минут спустя прервала служанка:  — Извините, Ваше Высочество, но у вас руки дико холодные. Вы не больны? Ну вот, всё. Блин, а девочка совсем мала ещё. Я и так не могу от этих герцовских дочерей отбиться, тут служанка малолетняя ещё. Приехали…  — Нет, тебе показалось. — ответил, всё так же холодно. Эдна, тяжело вздохнув и закатив глаза, подошла к своей служанке и приложилась ко лбу губами. На зло ведь действует, а! Хоть я и стою в пол оборота к ним, но всё ведь вижу.  — У тебя жар. Почему мне не сказала? Я же сказала тебе говорить когда тебе хуже станет.  — Извините, но я не могла обращаться к Вашей Светлости с такими пустяками.  — Александра, это не пустяк. И если я сказала говорить, значит говори. Поняла? — добавив в голос строгости, спросила Эдна рыжую.  — Да, я поняла, моя Госпожа, — не сразу ответила девушка. Следующие десять минут мы занимались лечением служанки. Точнее Эдна занималась этим. Я всё также стоял у камина, скрестив руки на груди, кидая периодически название трав для понижения жара. Эдна пригласила ещё трёх служанок. Одна из них чем-то сильно привлекала к себе моё внимание. Она была уже постарше Александры, но всё же может немного младше меня, или же вовсе моего возраста. Когда всё прекратилось девчонку увели куда-то. Скорее всего в мед.крыло, чтобы подлечить. А та самая служанка осталась. Зло уставившись на эту самую служанку, я сел на своё прежнее место. Поначалу она старалась держать, так сказать, морду кирпичом. Но мой взгляд был последней каплей и её стало немного потряхивать. Я постарался не обращать на это внимания и просто прикрыл глаза и сделал вид, что о чём-то раздумываю. Эдна, кстати, ушла вместе с рыжеволосой, так что в комнате мы были только вдвоём. И понятно дело ей было неуютно рядом со мной, опять же, из-за слухов. Я, конечно, не совсем помню, когда именно начали ходить обо мне отвратные слухи. Кажется, года три назад. А вот причина была довольно интересной. В моих покоях была найдена убитая и, к тому же, изнасилованная служанка. Расследование конечно же проводить никто не стал. Во-первых, девушку нашла одна из служанок и болтать не стала, а сразу же побежала к отцу. Во-вторых, я принц, а это значит, что, объявив об этом, испортилась бы репутация не только моя, но и всей королевской семьи. Так что это никому не нужно было. В-третьих, мой возраст. Мне было пятнадцать. Как эта информация проникла в общество, это понятно. Хотя нет, мне известно лишь то, что про убийство начали говорить именно служанки, а вот кто им сказал я не знаю. Девушка, что нашла тело, была отослана в глухую деревню. Но с неё взяли слово, что она никому не скажет про всё что видела. А её «держателем» был страх перед смертью. Конечно же, на слово ей никто не поверил и пообещали за разглашение тайны мгновенную смерть. Эту служанку я не знал. И это я понял только сейчас. Резко открыв глаза и повернув к ней голову, опёр голову о руку и начал осматривать её. На вид самая обычная служанка: чёрно-белая униформа с фартуком и чепчиком; цвет волос между брюнеткой и шатенкой, но, кажется, крашеная; глаза льдино-голубые. Ну да, как я и сказал — ничего необычного. Хотя нет, синяк на кисти немного выделялся и глаза странные. Да и все мои и Эднены служанки по моему указанию ходят в перчатках, если работа не связана с влажной уборкой. Ещё наши с Кроух служанки носили наши гербы, точнее, которые придумал я. Так они выделяются среди остальных. Любопытство переполняло меня. Я знаю всех служанок, что работают на меня и Эдну. А вот её я не помню.  — Скажи-ка мне, — девушка дёрнулась, и начала сильней трястись, сцепив руки в замок, — как тебя зовут? Немного помявшись, она наконец смогла ответить:  — Нора, Ваше Высочество. Ещё немного подумав, убедился на все сто, что не помню таких служанок у себя в подчинении.  — Ты меня боишься? Девушка опять дёрнулась и склонила голову, будто в поклоне. Ну и зачем вот так меня бояться? Я что, настолько страшный?  — Дважды спрашивать не буду, — помахал я правой рукой, без перчатки, из-за чего появился мини-снегопад. Как только я осознал что натворил, спрятал руку за спину. Слава Богу она не заметила.  — Да.  — Что да?  — Боюсь.  — Кого? — продолжил я издеваться над ней.  — Вас….  — Что, меня? В этот момент раздался скрип двери и в комнату вошла Эдна с огромной книгой в руках. Несла она её бережно, ведь на вид она не была похожа на новую, века два, наверное, ей. Страницы с заметной желтизной, потрёпанная корка, виднелись протёртые дыры. Походу это и есть та самая книга про Снежных Ведьм.  — Хватит мучить девочку, — пытаясь сдерживать улыбку, сказала она почти строго, — вот на, я еле нашла её. Протянув за книгой правую руку, опомнился и поменял руки.  — Не волнуйся, состав корки и страниц книги создан специально для… — покосилась она на девушку и договаривать не стала. Взяв книгу удостоверился, что она и в правду не покрылась инеем, а даже наоборот, засветилась и стала выглядеть как новенькая. Удивился неожиданной боли в висках. Прищурился от этой чёртовой боли. Когда смог приоткрыть глаза с недоверием покосился на служанку. Прежде упомянутая до сих пор тряслась, склонив голову. Ну и хорошо. Выглядела книжка впечатляюще. Обложка была чисто чёрного цвета, как уголь, и по ней расходились, словно венки, нежно-голубые узоры. Открывать я её сразу не стал, хотел послушать, что расскажет сама Эдна. Она мне расскажет более понятно. Подняв голову, хотел спросить у брюнетки где она вообще взяла эту книгу, но заметил, что она разговаривает с Норой. Кажется, что-то просит сделать. Когда девушка пропала за дверью покоев я опять уставился на женщину:  — И кто она такая?  — Не знаю… — разведя руками, только и смогла она мне ответить. Нет, ну я в шоке. Тогда какого хрена она здесь делала, а? Честно говоря, я бы её просто пришиб бы прямо здесь. Господи, дай мне нервов для этой женщины!  — В смысли не знаю? — приподнял я одну бровь.  — Мне казалось, что это ты её нанял, — сказала она это с такой интонацией, как будто это так и есть.  — А если я тебе скажу, что не я? Ты видела наличие перчаток на её руках? Или мой или твой герб на ней был? Нет? Так что всё. Нанимал не я. Финансистка же не показала ни капли обеспокоенности. Просто села на место, даже не села, а плюхнулась как безжизненное тело и откинула ноги, что не подобало здешним леди. Что-то мне это не нравится.  — Что случилось? — в голосе было едва слышно беспокойство.  — Завтра узнаешь. Это не моё дело. Но тебе это явно не понравится. — опрокинув голову назад, выдохнула женщина.  — А сказать не хочешь? — спросил.  — Нет, не могу.  — Но… — прервал я её.  — Не могу и всё. Хватит. Н-да, дела… Вот и как это понимать? То она счастливо улыбается мне, то устало отшивает.  — Беременна что ли? — озвучил свою мысль вслух. Брюнетка лишь насмешливо уставилась на меня и тихо захохотала. Ну вот, сказал же. Реально беременная.  — Да нет! Что ты?! От кого?! Глупый мальчик! — захлёбываясь в тихом хохоте, еле понятно говорила она, — единственный от кого я хотела иметь детей, был Вильямс. Но и того убили, — на этих словах она замолчала и её взгляд стал таким безжизненным, что аж передёрнуло.  — Эдна? Курпор конечно же не отреагировала. Бедная женщина. Угадайте по чьей вине она стала вдовой? Конечно же по моей! Я до сих пор помню как Вильямс стоял на коленях передо мной, весь в крови и шептал, что этого не может быть. Просил прощения за убийство Эмели. Кстати, он был единственный, кто это сделал. А я же, как последний подлец, смотря ему в глаза, засыпал ему в рот мышьяка.  — Если хоть слово кому-нибудь, твоя жена будет следующей… — прошептал я ему тогда на ухо. Я потом двести раз пожалел, что убил его. Мало того, что он был эталоном моих прошлых мечтаний во внешности, но и умом был не обделён, Эдна пострадала. Хоть у них с Эдной брак был по расчёту, так они и любили друг друга до смерти. Женщина после его гибели три недели в моём поле зрения не появлялась. А если учитывать, что заходила она ко мне каждый день, как по расписанию, а потом перестала, то можно представить как сильно она горевала по мужу. Я до сих пор чувствовал вину перед ней.  — Ублюдок, — прошипела брюнетка Уйдя в свои мысли, я не заметил как изменилась в лице моя собеседница. Взгляд был холодным как лёд, на лбу появилась складка, а нос сморщился в показателе злости.  — К-к-кто? — подумав, что она как-то телепатически узнала, что это я покончил с её возлюбленным.  — Тот, кто его убил, — голос женщины дрогнул. Были предположения, что она ничего не знает насчёт того, что её мужа убили, а не он сам по болезни. Ну вот мои предположения рухнули разбитой стеной.  — Так ты…знала? — поколебавшись, спросил я. Теперь эти холодные глаза уставились на меня и начали меня сверлить. Сверлить так, что кровь в жилах стынет. Это она сейчас узнала только то, что я знаю, а что будет когда узнает, что это я? Осталось только криво улыбнуться. Нервно выдохнув, Эдна закрыла глаза и начала массажировать виски:  — Можно было и догадаться, что ты знал. Теперь нервно выдохнул я. Ну правда, она меня так до инфаркта доведёт. Стоило мне только почувствовать холодный взгляд этих изумрудно-зелёных глаз, как я начал сразу себя накручивать. Вот и до чего я дожил? Паранойя совсем вышла из-под контроля. Ну, хотя-бы не прибила, и то ладно.  — Насчёт служанки не волнуйся, — перевела она резко тему, — я ей приказала перчатки тебе принести. Сейчас придёт.  — Уверена? — Не поверил её словам я. Слишком наивно.  — Я на неё "отметку" повесила. Если даже и попытается уйти, то я её смогу сразу же найти и заставить молчать. К слову, "отметка" в этом мире тоже самое, что и жучок. Только тут всё с помощью магии, и поставить такую "отметку" может любой маг по степени его умений. Вот мой придел пока что достиг тринадцати (конечно же неофициальный). Насколько я знаю, Эдна только восемь. А мой брат Чарльз шесть. Ну да, чувствуется разница. Здесь, так сказать, последний самый большой результат был зафиксирован у позапрошлого короля. Там их был то-ли пятнадцать, то-ли шестнадцать. Ну да, я почти достиг здешнего максимума. И расстояние тоже от уровня маны и умений мага зависит. Но насчёт этого я уже давно перескакал этот мир. Самый большой радиус действия был три километра, а вот у меня, если точно, восемь километров восемьсот тридцать четыре метра два сантиметра. Нет, я не хвалюсь, просто констатирую факт.  — Ну тогда так лучше будет. Прозвучал тихий стук в дверь. Эдна лишь бросила что-то вроде «можно» и тут же в комнату вошла та самая служанка. Дверь противно скрипнула, а я скривился.  — Извините, что так долго, — протянула трясущимися руками белоснежные перчатки Нора.  — Ничего, — принял перчатки и сразу же одел на правую руку и поменял на второй, — присаживайся, разговор будет. Эдна сотвори-ка стульчик для миледи. Сел поудобней и более важно, уставился на своих собеседниц, кидая взгляд то на одну, то на другую. Думаю, описывать как они выглядят будет неинтересно, так что просто представьте себе в голове бедную трясущуюся от страха служанку, которая стоит левее от меня, склонив голову, и женщину, лет тридцати (которая нифига на тридцатилетнюю не тянет, скорее на двадцать три, либо двадцать пять) в джинсах и кожанке, виновато уставившуюся на меня. Так, стоп…. Виновато? — Ты чего? — не понял я. Кроух немного замялась, потупив взгляд. Её пальцы впились в рукав кожанки, до противного скрипа, сводящий зубы. Появился какой-то странный блеск в глазах. Маску, что пытался удержать весь этот вечер, тут же сорвало, и моё лицо отображало истинное беспокойство. Что случилось? Почему она молчит? Аккуратно подошёл, присев перед ней на корточки и положив свои руки ей на ладони, заглянул ей в глаза. Столько безнадёжности в них. Проигнорировав жгучий и сверлящий спину взгляд, положил свою голову женщине на плечо. Я сидел и слушал всё, что она мне шептала. Дрожащий голос пересказывал всё, что я хотел знать. Её руки аккуратно переползли мне на плечи, а голова легла на грудь. На моей рубашке начали появляться мокрые пятна. Лёгкими движениями руки я успокаивающе гладил её по голове, одновременно вливая в неё усыпительное заклинание. Ему я научился во время похода на Запад, из которого вернулся как раз недавно. А научили меня никто иные, как Эльфы. Да, да! Эльфы! Те самые, с острыми ушками, длинными пальцами и бледноватой кожей. Когда я увидел одного из представителей этой расы, моему изумлению не было придела! Ну кто в детстве не мечтал увидеть такое прекрасное создание? К сожалению, их раса уже начала вымирать, так как с той стороны идёт война, и нигде больше они не проживают. Всё время там происходят набеги, во время которых могут вырезать чуть ли не целую деревню. На данный момент их там осталось всего то-ли пять, то-ли шесть. Одну из таких я спас во время «военных действий». Деревня носит название Эльтина. По хорошему счёту, я должен был сжечь её, но, как понимаете, не сделал этого. Когда я зашёл в эту маленькую, но прекрасную деревню, весь такой величавый, верхом на коне, с высоко поднятой головой, на меня смотрели со страхом в глазах. Детей, женщин и стариков прикрывали готовые отвоёвывать своё мужчины. Сколько было удивления в их глазах, когда я, спрыгнув с коня, склонился на одно колено перед их старейшиной. За то, что я обеспечил Эльтину военной обороной и новыми техниками боя, они научили меня множеству медицинских заклинаний. За это я им благодарен. Вскоре всхлипывания затихли, а тело Эдны обмякло в моих руках. Она такая маленькая, как мышка, свернулась на моей груди. Лёгкими движениями, чтобы не разбудить, я подхватил её на руки и прижал к себе. Длинные ресницы немного подрагивали, она тихо сопела, вцепившись в меня руками. Господи, что же ей пришлось пережить? С этого момента я буду прикладывать все свои силы, чтобы ей стало легче. И чтобы это сделать, мне придётся стать королём… Ну и ладно, зато Эдна будет счастлива.  — У тебя пятнадцать минут, чтобы прибрать у госпожи Эдны на кровати и застелить новую постель, — приказал я девушке холодным голосом, — после поговорим. Здесь. Не смей куда-нибудь исчезнуть. Поняла? Энергично закивав головой, Нора побежала к двери и, запутавшись в подоле платья, чуть ли не упала. Но поймав равновесие, резко выдохнула, выпрямила осанку, сложила руки в замке на том же подоле и, что-то пробурчав под нос, пошла спокойным шагом к двери. Н-да, а походу девочка то не проста. Сейчас, со спины, она больше походила на высокопоставленную даму, чем на служанку.   — Стоять. Девушка остановилась и медленно-медленно начала поворачиваться в мою сторону. Чего-то боится, а значит, и вправду, непростая девушка. Хотя, может, опять же, меня боится. — Вон там потайная дверь, — кивнул в сторону камина, но немного правее, — из неё выходи, в неё и зайдёшь. И прошу тебя, будь тише и смотри под ноги. Удивлённо вскинув одну бровь, девушка подошла к той стене, на которую я кивнул. Засомневавшись, она искоса взглянула на меня, постояла, подумала и всё-таки вышла. Долго ждать её не пришлось. Делала она всё энергично, даже с некими телодвижениями, напоминающие мне снежного барса. Движения были резкими, размашистыми, но в тоже время изящными, как у кошки. Быстро убрала все лежащие книги обратно на полку, всю одежду скинула в одну большую кучу, предварительно рассматривая их с любопытством и неким недоверием, простынь и наволочки слетели в долю секунды, и вот на кровати лежит уже чистая и белоснежная постель.  — Почему постельное белое? Мисс Эдна всё же женщина, и, проблемы, возникающие раз в месяц, могут застать в любой момент, — хмуря брови, спросил.  — Извините, Ваше Высочество, другого не смогла найти. Пожелаете, чтобы я нашла? — опять застыла! Ну что такое, а? — Нет, делай, что делаешь. И вот, когда всё было готово, я аккуратно, как фарфоровую куколку, положил Эдну на кровать. Её голова начала утопать в мягких как облака подушках, как и тело. Послышался сладостный стон. /не тот стон, о котором вы подумали! Извращуги! / Убрав тыльной стороной ладони одиноко скатившуюся слезинку с её щеки, всмотрелся в её лицо. Снял с брюнетки кожанку да кроссовки, прикрыв одеялом. Пускай спит до завтра, а там и поговорим. Хотел было слезть с кровати, как почувствовал, что Эдна вцепилась мне в рубашку и не отпускает. Аккуратно разжав её пальцы, прошептал на ухо:  — Я никуда не уйду. Спи спокойно. Её дыхание стало спокойнее, и рука расслабилась.  — Вот и умничка. Когда уже точно слез с кровати, непроизвольно оглядел комнату. А девчонка хороша. Быстро всё прибрала. Не тряпочки, не листочка на полу не валяется. Все книги аккуратно расставлены по полочкам. Одежды, которая до этого валялась в одной куче, я уже не обнаружил. И в комнате запахло свежестью, нет этого пыльного, сдавляющего лёгкие воздуха. Набрав его полные лёгкие, резко выдохнул. Интересно, кому она служит? У меня после происшествия трёхлетней давности горничные как перчатки менялись. И Тэри (горничная, работающая на меня в нынешнее время), походу, собралась слинять. Так что, да, неплохо бы заиметь горничную уровня умений Норы. Сама же девушка стояла и откровенно глазела не меня. Льдино-голубые глаза сверлили меня, как сверло стену. На месте маленькой и невинной девушки стояла в себе уверенная статная женщина, внимательно осматривавшая меня. По спине пробежали энергичные мурашки. Я нервно сглотнул (сам от себя не ожидал). Где эта тихая и трусливая служанка, которая от одного моего присутствия тряслась?! Она мне нравится. Это двуличие сыграет мне на руку. Всё, она моя! Азарт заиграл в моих жилах, и теперь меня ничто не остановит. Когда только я развернулся и сделал решительный шаг к ней, она заметила, что я смотрю на неё и опять съежилась, как губка, и затряслась. Вот это игра! Вот это актриса! В моём мире её бы с руками киностудии отбирали. А сейчас отберу я… Когда между нами расстояние уменьшилось до того, что я чувствовал её дыхание кожей, взял её за подбородок и заглянул прямо в глаза.  — Нора, милая, ты мне нравишься. Я забираю тебя себе, — склонился ближе к лицу шатенки и ехидно улыбнулся. После этих слов шатенка заглянула мне прямо в глаза. Смотрела она на меня глазами, они полны страхом и безвыходности. Две личности билось в ней и это было прекрасно видно. Слезинка прокатилась по её бледной щёчке. Я всё так же держал её за подбородок.  — Прошу Вас, Ваше Высочество, не надо, — прохрипела она и что-то в ней переломилось, как зубочистка под давлением.  — Девочка, что ты прячешь? — Игриво спросил, по хозяйски прижав голубоглазку к себе.  — Прошу Вас… не надо. И опять эта буря войны двух личностей. Вроде скромненькая и неприкосновенная, но было еле заметно, что врезать она мне хочет, а не может. Наконец, когда чувство враждебности в ней изошло на нет, и остался только страх, я отпустил Нору и отступил на пару шагов, чтобы она смогла свободно вздохнуть. Громко набрала полные лёгкие воздуха, также громко выдохнула, приложив руку к сердцу. Воздух вокруг нас был накалённый, что казалось если зажечь спичку, то всё здесь взорвётся и загорится алым пламенем. Нора уставилась на меня и не сводил взгляд, как будто боялась, что я закончу начатое. Несколько шагов назад, ей заметно легче. Ещё два. Вот её, походу, и отпустило. Теперь выдохнула ещё раз и расслабилась. Наблюдение за мной не закончилось, а наоборот, набирал обороты. Не нравится мне это. Вот надо было мне вот это начинать, а? Просто бы сказал: «Всё, девочка, работаешь на меня и не каких «но», понятно?». И всё, ничего бы не было. Нет, блин, мне надо опять залезть в какую-нибудь передрягу. В последнее время я заметил, что моя натура смешивается с натурой принца. А может всё это извращённое поведение просто мой своеобразный инстинкт самосохранения? Да кто его знает? Я ведь даже представления не имею, где сейчас душа этого самого принца. Может он сейчас в это же теле, что и я, и вот так он решил надо мной подшучивать? Да ну, если бы был, то давно бы уже появился. А так, даже стрёмно как-то стало. А вдруг так и есть? Да ну нафиг. «Надо будет проверить…позже...» — с такими мыслями я уселся обратно в кресло, только не прежнее, а в котором сидела моя обожаемая брюнетка. Закинув ногу на ногу и сцепив на них руки в замок, кинул холодный взгляд на Нору. Она понемногу начала приходить в себя и собираться с мыслями. Её рука резко запустилась всей пятернёй ей в смолянистые волосы и также резко она выдохнула. Кинув на меня свой, полный недоверия взгляд, она уселась напротив меня — в кресло, а я в это же мгновение установил вокруг нас барьер звукоизоляции. Чтобы не разбудить Эдну. Служанка в это время, словно статуя, вытянулась по струнке, поправила складки платья и сложила руки на коленях. Удостоверился, что она полностью готова к разговору, начал его первым:  — Ну что, Норочка, рассказывай, — попытался более по-бытовому настроить голос.  — А что Вы хотите знать, Ваше Высочество? — послышалось более робко, чем смело.  — Ну, например, откуда ты здесь, в замке? Кому служишь? Кто сама такая? Зачем пришла к госпоже Эдне в покои, в конце концов? Мне тебя учить, как представлять себя? Служанка отвечать сразу не стала. Она на мгновение задумалась, будто думала, говорить мне о чём-то, или нет. Глаза её бегали туда-сюда, а потом резко зацепились за книгу, всё это время лежащую на столике. Я понял что произойдёт в следующее мгновение, и наши руки одновременно легли с двух сторон книги и каждый взглянул на друг друга с недоверием в глазах.  — Ваше Высочество, откуда у Вас эта книжечка? Она Ваша? — с натянутой улыбкой спросила.  — Вам это незачем знать. Да и уберите, пожалуйста, свою нежненькую ручку с моей собственности, — перешёл на «Вы» и точно с такой же мимикой, как и у неё, прошипел. Нора послушно убрала руку с книги, но с меня взгляда не сводила. Скрестила руки на груди, закинула ногу на ногу и нагло задрала нос, как-будто здесь хозяйка именно она. Но и я отступать не стал. Так же закинул ногу на ногу, потянул книгу к себе и положил прям на колено. И как же без такого же надменного взгляда, с высоко поднятой головы? Мы сидели и сверлили друг друга. Воздух вокруг сгустился и начал давить своей зловещей аурой.  — Я ещё раз спрашиваю, где книгу взял? Не ответишь, пожалеешь, — грубо… очень грубо.  — А вам не кажется, что Вы немного обнаглели? — ярость начала расти до макушки головы (к сожалению, у меня от спокойного состояния до ярости всего один шаг), кончики пальцев начала приятно покалывать вырывающаяся наружу магия, но я старался держать себя в руках. А вот глаза девушки округлились так, будто сейчас из орбит выпадут, — ты, девка, хоть представляешь, с кем сейчас разговариваешь? Я прежде всего второй принц королевства Артихано, второго по величине королевства на материке. И со вчерашнего дня являюсь кронпринцем. Одно моё слово и тебя как и не было. А ты смеешь мало того, что разговаривать со мной на «ты», так ещё в грубой форме! — перешёл на крик. — Я не потерплю такого отношения к себе! Ты всего лишь мелкая сошка в моих глазах и это, ой как хорошо, ведь я смогу спокойно перерезать тебе глотку, ведь совесть меня не заканает, — дальше я уже не смог остановиться и начал нести всё, что придёт мне в голову, — Я уверен на все сто процентов, что ты чья-то дешёвая шл*ха, приехавшая со своим хозяином, чтобы попытать удачу и повертеть своим похотливым хвостом перед вторым принцем, прослывшим ужасным развратником. Раз так, то я воплощу твои надежды в реальность! Прямо здесь, на полу, в покоях уважаемой Эдны, — заметил как девушка остепенилась и начала вдавливаться в кресло, пытаясь слиться с ним. Это ещё больше раззадорило меня, и я, привставая, начал ещё больше нагнетать. — Ты будешь стонать подо мной, как грязная сучка, а мои хлопки по твоей заднице будут раздаваться по всей комнате, как звуки ударов хлыстом по голой коже. И заметь, никто не придёт к тебе на помощь! За каждый твой стон будешь жестоко наказана, а за то что к*нчишь вообще поставлю на колени и позорно заставлю делать миnет. Надеюсь, понятно объяснил как обойдусь с тобой за банальное неуважение? На моих последних словах я почувствовал резкое изменение в своих глазах. Но, вместо горящего как огонь чувства, я ощущал холод в них. Будто мои глаза это две льдины. Они были настолько холодными, что было желание закрыть их, прищурившись, но моё высокомерие мне этого не давало сделать. Холод пробежал по всему телу и опустился в кисти рук и начал там скапливаться в большой ком. Забиваться, будто вата, в пальцы, до упора. Раскаленную атмосферу заменил звенящий холод. Это чувство было впервые. Способности моей сущности мага были склонны к стихии огня, в то время как вампир края магия-тёмная, и это я знал с самого начала, когда узнал что не человек (естественно в прошлой жизни). Но холод всегда был неисследованной темой для меня, ведь мои способности всегда были противоположность холоду. А сейчас… А сейчас я потомок снежных ведьм, то есть — снежный ведьмак. Ну и что, что полукровка. Но, походу, одно другому не мешает, и силы снежных перешли ко мне в огромных габаритах. Уселся назад и перекрыл глаза. Если не остановлюсь сейчас, то уже никто не сможет это сделать в дальнейшем. Барьер, который я установил, ничем не поможет, так что, да, нужно утешить этот внезапно возникший холод и успокоиться. В полной темноте закрытых глаз начали вырисовываться снежинки. Много снежинок. Целая метель. И каждая снежинка была особенная. У каждый совой рисунок. У каждый свой тип. Хоть все они и были разными, но следовали каждая за всеми. В большом танце с ветром. В одно огромном вальсе. Тихий гул отдавался в ушах эхом и никак не мог успокоиться. Этот гул начал раздражать и, как только я на него шикнул, он тут же притих. Нет, полностью не ушёл, но всё же стал тише. Эта картина уже еле летящих снежных тел начала успокаиваться и делая со мной тоже самое. Я успокоился. Понемногу, постепенно, маленькими шажками, но я смог это сделать. Это радовало безумно. Когда я наконец смог открыть глаза, то обнаружил, что огонь в камине отсутствовал, а в воздухе летали снежинки. Те самые, что я мгновение назад подчинял себе. Моя собеседница и причина этого «снегопада», сидела и, с глазами, полными изумления, смотрела на меня. Но я старался не обращать на это внимания. Меня больше беспокоит этот ужасный холод. Я, как человек, не чувствовавший ни тепла ни холода, сейчас сижу и замерзаю. Вот прям замерзаю-замерзаю. Чуть ли не до дрожи во всём теле. Щёлкнув пальцами, от которых появилась мелкая золотистая искра, зажёг в камине огонь. Нора от неожиданности дёрнулась и уставилась в камин. Потом посмотрела на меня. Потом опять на камин. Я. Камин. Я. Камин. Это продолжалось секунд двадцать — тридцать и опять меня начало это раздражать:  — Сейчас голова отвалится. Прекрати это делать, а то исполню своё обещание, — скривился. Хотя это было больше похоже на оскал. Девушка начала хватать воздух ртом и тыкать своим миниатюрным пальчиком опять то в меня, то в камин.  — Это… как так? — только и это смогла выдать она.  — Здесь вопросы задаю я. Я думал, что указал твоё положение в этом разговоре. Я задаю вопросы, ты отвечаешь. Поняла? — скорее прорычал последнее, чем спросил.  — Поняла, — отчеканила она, — но смею ли я попросить Вас о кое-чём? — с надеждой в голосе уже кое-как прошептала, ведь ощутила на себе мой резкий и убийственный взгляд.  — Смотря какова будет цена просьбы. Я тут не благотворительный фонд для каждого встречного.  — Нет, я не это име…  — Хватить мямлить! Мне плевать с большой колокольни, что ты там имела ввиду. Меня начинает бесить это всё. Ты теряешь моё драгоценное время. Я сказал ясно и понятно — я задаю вопросы — ты отвечаешь. Что в этих словах было непонятным?  — Ничего, Ваше Высочество, — совсем стушилась она.  — Ну так вот и отвечай. Надеюсь помнишь мои первые вопросы? И ничего от меня не скрывай, загну тут же раком и тр@хну как последнюю шл*ху, — надменности во мне хоть отбавляй. Ох, как она меня раздражает! Но и в тоже время воодушевляет. Она двулична, а значит будет идеальной личной горничной. Нора испуганно начала теребить манжет на своей уни-форме и уставилась в никуда. А точнее в пол. Я прям вижу как в её голове шестерёнки двигаются. Так ме-е-едленно, как только можно. Просто все мысли делились на две кучки: сказать, не сказать. И я думаю, что поступит она правильно и расскажет мне всё. Конечно же слова о том, что если недоскажет прямо здесь отымею — неправда. Я? Да отыметь ДЕВУШКУ? Вы что, совсем надо мной смеётесь? Приветики от моего друга проживающего у меня ниже пояса конечно же на многих дам были, но чтобы спать с ними. Не-не-не! Не за что! Я девушка и останусь ей, в каком бы теле не был. И меня даже не волнует продолжение рода. Стану геем и всё. Хотя… кто их знает? Может просто будет та единственная… Почему то мой взгляд непроизвольно упал на просторную, увешанную балдахином кровать, где тихо и мирно сопела, как младенец, Эдна. Стоп… нет, нет, и ещё раз нет. Даже допускать такой выбор не буду. Эдна старше меня. Хотя, если брать возраст души, то я её лет на десять старше. Нет, всё, хватит думать об этом. Она моя мать, подруга, правая рука в конце концов. Эдну я не должен даже рассматривать как вариант, это неправильно.  — Я-Нора Эттон. На данный момент служу дому Моник. Главная горничная герцога Уильяма ла Моник. Прибыла сюда с господином по его приказу, — потом она ещё что-то говорила, но я не слушал. Не нравится мне тип рассказа.  — Так, ну-ка, давай-ка, рассказывай без официоза. Ты так на бездушную куклу похожа. Не люблю таких, — подпёр голову рукой, другой поглаживал замысловаты узор на книге, пробормотал вышенаписанное. Мялась она всего мгновение:  — Сегодня ночью я убегала от него, — дрожащим голосом прохрипела она. А вот я догадался зачем он её догонял и тут же стало стыдно. Девочка от одного извращенцы к другому прибежала. Я ей такого наговорил… Сейчас сам на колени упаду, чтоб прощения просить, — он пытался меня изнасиловать. До этого у него попытки были, но тщетны. Мне каждый раз удавалось уйти, но, к сожалению, с побоями. Но сегодня, он был особенно настойчив и… — с глаз девушки начали катиться слёзы, а голос начал заикаться, — он… он…залез ко мне под юбку и почти стянул трусики. Руки он смог связать, из-за этого я ничего не могла сделать, — её маленькая ручка прикрыла лицо, а вторая прижалась к сердцу. Она согнулась пополам и припала к коленкам, а слёзы начали стекать прямо на белоснежный фартук, — он так смеялся, что его этот самый смех остался теперь в моей памяти навсегда. Как же мне повезло, что он ноги не связанные о-о-оставил, — опять, заикаясь, выпрямилась и продолжила: — Я не помню, как я смогла выбежать из его покоев, но смогла. Слышала, как он кричит мне вслед угрозы, но всё равно бежала, потому, что знала, что, если остановлюсь, он меня точно в покое не оставит. Точно изнасиловал бы, — слёзы потекли с новой силой, а мне лишь оставалось сидеть и сжимать деревянные подлокотник кресла. Вот ублюдок! Я точно заберу её себе. Думаю, что даже не откажется. Пообещаю и пальцем не трогать, даже как на предмет сексуального домогательства смотреть не буду, да как на женщину не буду смотреть! Вместо того, чтобы просто взять, подойти и успокаивающе обнять, я сидел и пылал весь внутри, — но, пока бежала по коридору, наткнулась на двух бегущих служанок. Последовала за ними, в надежде слиться с ними и сбежать. А они сюда, в покои Госпожи Эдны бежали.  — Синяки, что на твоих руках, от него? — она лишь коротко кивнула. — Служить ему ещё хочешь? — теперь энергично покачала годовая, что говорило явно «НЕТ!». — А мне? Мне служить будешь? — тут она застыла и начала вдавливаться в кресло, от испуга. — Не бойся. Я тебя и пальцем не трону. Ты никогда не станешь моей любовницей, я никогда не буду смотреть на тебя с похотью и извращением. Только как на личную горничную. Обещаю, — я пытался говорить так искренне, как только можно. Девочку мне было жалко, так что она уже моя. Но если откажется… Попрошу Чарли её себе забрать. Брат её точно не тронет.  — Хорошо, — наконец выдавил из себя она, и я смог спокойно выдохнуть, — но нужно Вам кое-что рассказать, — блин, рано расслабился.  — И что же это? — приподнял одну бровь, но тут же в глазах закололо и я начал их массажировать. Всё таки эффект изменения и недосыпа начал играть на мне.  — Я такая же как Вы — Снежная Ведьма, — поднял резко голову и уставился прямо в глаза… льдино-голубые, как я раньше не догадался? — тогда, девятнадцать лет назад, когда мне было семнадцать, — то есть она не такая как кажется? Тогда почему этому Монику отпору дать не могла? — Ваш отец, нынешний король Артихано, с помощь хитрости истребил почти всех снежных ведьм. Некоторым удалось бежать, но их тут же находили и тут же истребляли. А победили нас очень просто. И причина нашего проигрыша в этой книге. В ней содержится весь наш резерв магии. Нет, конечно, мы можем без неё магией владеть, но сейчас почти в каждом городе и посёлке, да везде, стоят на нас блоки. Так что, весь резерв моей и твоей магии сейчас вот в этом вот артефакте, — кивнула она на книгу, — или взять Ваши перчатки. Они сделаны из ткани — льнинара. Производится из льнинардии — трава, единственная, которая блокирует силы снежных ведьм. Здесь, в Артихано, эта ткань очень распространённая. Вот эти перчатки и блокировали Вас. Королевская кровь носит угольный цвет волос, который им дарит книга с рождения. Всё остальные Снежные Ведьмы носят белоснежный, или даже скорее пепельные, — отодвинув одну прядь волос, она продемонстрировала мне свои светлые корни.  — Значит я правильно приметил, крашенная?  — Да, вы правы, — уверенно ответила она.  — А моя мать? Была? — девушка уже открыла рот, чтобы хоть что-то сказать, но я её опередил: — нет, она принцесса. Её волос истинный. И, кажется, у меня далеко не отцовский цвет, как думал до этого.  — Да, Вы правы, — поддакнула, — я служила госпоже Эмели, когда она…  — Так, стоп! — резко прервал я её, так как почувствовал резкую слабость во всём теле, — моя голова не успевает усваивать информацию. Я до сих пор не принял факт существования снежных ведьм, а ты уже пытаешься мне что-то рассказать. То, то что мне нужно было знать, я узнал, правильно? Самое основное. Остальное нужно перенести на потом. Мне как-то не по себе стало.  — Это нормально. Книга вас приняла и теперь Ваше тело принимает новую силу. Так что вам нужно лучше отдохнуть, чем меня слушать, так что…  — Так что слушай. С сегодняшнего дня ты — моя личная горничная, я всё тебе расскажу, как посплю. Моя прошлая горничная будет рада уйти. Твоего бывшего хозяина убьём, — она округлила глаза, — не смотрит на меня так, он не имел права так с т…  — А сам то... — перебив, усмехнулась.  — «А сам то...», — передразнил. — Сам я девственник и трогать тебя не собирался. Лупала она на меня своими большими глазами секунд тридцать, а потом расхохоталась. Дал ей немного отдышаться и продолжил.  — Ну, теперь ты должна понять, что всё слухи, частично, про меня лгут. Так что да. Эдна проснётся, уберёшь у неё, а лучше позовёшь её горничную. Сама всё сделает. Так, дальше. От неё не отходи, пока не проснётся. А когда это произойдёт, идёшь ко мне и будишь, поняла? — кивнула, — ну вот и отлично, тогда я пошёл. Щёлкнул раз, пропало поле вокруг. Щёлкнул два, камзол с пола был уже на мне одет, не совсем чистый, но всё же. Засунул книгу подмышку, предварительно подошёл и приоткрыл скрытую дверь.  — Ты меня поняла. Завтра, точнее сегодня, после Эдны, пулей ко мне. И чтоб ни одна шавка не узнала, что ко мне летишь, — договорив, хлопнул дверью и пошёл к себе в покои. Честно, не помню как оказался в постели. Был уже весь чистый, волосы влажные, переодетый в шёлковые спальные штаны и лежал на огромной двухспальной кровати, облачённый тёмным покрывалом. Чем нехороша жизнь? Пока думал, утонул в омутах сна. Я опять возвращаюсь в эти кошмары…