Хрустальный кораблик

      Вскоре Брайан Кросс действительно получил из главного офиса предложение вернуться в Великобританию. Встал вопрос, как быть с Михаэлем.       – Здесь мы его не оставим, Брайан, ты знаешь, он мне как сын, да и Джеймс его уже воспринимает как брата! – воскликнула Шэрон, вспелснув руками.       Мистер Кросс молчал, опустив взгляд на сложенные на столе руки. Джеймс подслушивал разговор родителей в коридоре и решил высказаться:       – Мы можем провезти его в большом чемодане. Я сам повезу! Прошу, папа, только не бросай его тут!       Шэрон подошла и провела по напряжённым плечам мужа ладонями, погладила его руки, положила свои тонкие пальцы с аккуратными бледно-розовыми ноготками на ладони сужа, прижалась к его слегка колючему подбородку нежной мягкой щекой.       Кросс-старший, крупный мужчина с ранней сединой, среди коллег был известен, как человек принципиальный и несгибаемый до упертости. Но колеги не знали, что повлиять на него могла только жена. Его любимая Шэрон, невысокая, изящная женщина с ласковыми голубыми глазами, терпеливая и мудрая. Она могла найти подход у мужу, действуя лаской, добрыми словами, и он уступал, иногда даже не осознавая того. Вот и сейчас Брайан посмотрел на сына, на жену, на свои сцепленные в замок руки, что лежали на столе, шумно выдохнул, принимая решение, и наконец кивнул.       – Нет, конечно, – сказал. – Я свяжусь кое с кем. Михаэлю сделают новые документы.       – Хорошо, милый, спасибо!       Шэрон поцеловала супруга в щеку.       – Отлично, пап!       Джеймс переглянулся с матерью, они оба улыбнулись и вздохнули с облегчением. Брайан увидел восхищение и радость в глазах сына, благодарность во взгляде жены и понял, что поступил правильно. Пусть даже для этого придется нарушить закон. Он крякнул немного смущённо, встал и вышел, чтобы сделать конфиденциальный звонок из телефона-автомата на соседней улице.       Шэрон подошла, и Джеймс почувствовал, как рука матери взъерошила его волосы, мягко легла на плечо. Он склонился к женщине:       – Мам, а родители Михи, они уже... не вернутся?       – Нет, малыш, мне очень жаль. Он спрашивал?       – Нет. Мне кажется, он уже догадался.       Но никто никогда не видел, как Михаэль плакал о маме и папе. Он держался хорошо. Был весел и приветлив во время совместных игр с Джеймсом, неизменно вежлив с Шэрон, которая часто спускалась к нему, стараясь дать хоть немного тепла и участия.       Джеймс часто смотрел на его непроницаемое, не по-детски строгое лицо с правильными чертами, освещаемое дрожащим пламенем свечей, и гадал что сейчас на уме у его друга, о чем он думает. Джеймс знал, что смотрит слишком долго, хочет проникнуть в мысли Михи слишком сильно. Он осознавал, что это не совсем правильно, но прекратить не мог. К счастью, через несколько тихих минут Михаэль обычно поворачивался к нему, улыбался, и наваждение рассеивалось.       Возвращение на остров прошло гладко, и потекла спокойная размеренная жизнь вдали от опасности и ужасов войны. Они, конечно, слышали о бомбежках Лондона, но, так как жили в крохотной, удалённой от столицы деревушке, были уверены в своей безопасности. С детской жизнерадостностью Чарльз отметал все мысли о войне, Михаэль так же замкнут и немного печален, но переезд на новое место пошел ему на пользу.       Ребята вместе ходили в школу и жили в соседних комнатах. Ничего не изменилось и в отношении к приемному сыну миссис Кросс, а дружба подростков всё крепла. Понемногу Михаэль стал общаться с другими ребятами, записался в спортивную секцию и художественную школу. Джеймс был рад видеть, что брат начал улыбался.       Прошло несколько лет. Приближался день восемнадцатилетия Михаэля, которого здесь звали звали Майкл. Ребята играли в футбол на школьном поле. Михи заметил, что парень из его команды отправил мяч в его сторону. Изо всех сил он побежал, прнял пас, тут же развернулся и, замахнувшись, пнул мяч. Удар получился четким, сильным, со стороны казалось, что Михи легко, будто играючи пробил в ворота противника эффектной "девяткой". Это была победа! Трибуны зашумели. Ребята из команды Михаэля окружили его, крича и выражая своё одобрение дружескими жестами – они похлопывали парня по спине, по плечам или коротко приобнимали. Один, гигант Билл, даже приподнял его над землей, обнимая. Несмотря на свою замкнутость, Михи принимал это спокойно, немного смущённо улыбаясь, но когда его коснулся поспешивший на поле после победного гола Джеймс... Улыбка его исчезла, а по челюсти парня прокатились желваки. К счастью, Кросс этого не заметил, его оттеснили другие футболисты, что спешили поздравить героя матча, а то мог бы подумать, что чем-то обидел друга. Не видел Джеймси тоскливого взгляда Михаэля, которым парень проводил его, удаляющегося и весело машущего кому-то на трибунах. Михи посмотрел себе под ноги, чтобы собраться.       По мере взросления, ему становилось всё труднее. Михаэль давно понял, что Джеймс для него – больше, чем друг. Украдкой он любовался братом, его белой кожей, самыми добрыми на свете лазурными глазами и яркой улыбкой... Вечером, перед сном Михи давал волю своим фантазиям, представляя, как касается лица Джеймса, как заправляет тёмный локон за ухо названного брата и как целует его манящие губы. Как Джеймс ласково улыбается ему, а невозможные синие глаза закрываются, и Джеймс подается ему навстречу. Позже Михаэль чувствовал себя порочным, грязным из-за этих мыслей, и за завтраком держался сухо и отстраненно. Джеймс заглядывал ему в глаза, искренне не понимая, что случилось и почему они не могут общаться так же беззаботно и открыто, как раньше.       – Он просто вырос, сынок, – объясняла ему Шэрон, считая, что приемному сыну скучно, и он хочет новых знакомств.       А Михаэль скрывал и пытался подавить в себе чувства к Джеймсу, боясь оскорбить ими семью, которая спасла его. И с каждым днём ему становилось тяжелее и тяжелее.       Наступил день рождения Михаэля. Пригласили школьных друзей и приятелей, Шэрон приготовила напитки, угощения и, со слезами умиления обняв приемного сына, вместе с Брайаном тактично ушла в гости к подруге. Парни остались одни.       – Она стала мне прекрасной матерью, – произнёс Сих, глядя на дверь, за которой скрылась Шэрон. Он чувствовал себя так, будто стоял перед каким-то рубежом в своей жизни.       Джеймс мягко улыбнулся.       Буквально через несколько секунд зазвонил дверной звонок, и в гостиную ввалились шумные веселые гости. Кэрри, высокая красивая девушка, первой обняла и поздравила Михаэля.       Позже, когда ребята перекусили, кто-то выключил свет, и начались танцы. Кэрри пригласила именинника. Он давно замечал, что та строит ему глазки, сам с удовольствием смотрел на неё и сдержанно, но благосклонно отвечал на заигрывания. Теперь же её болтовня казалась ему глупой, духи – слишком сладкими, а она сама – навязчивой. Поверх головы девушки он искал глазами Джеймса. Тот танцевал с какой-то миниатюрной блондинкой, и сердце Михи кольнула ревность. Как жаль, что они не могут танцевать вдвоём! Медленная музыка закончилась, и Михаэль увидел, как друг пробирается к выходу, к счастью, один. Кое-как отделавшись от Кэрри, он тоже устремился на улицу.       Джеймс стоял на крыльце и любовался звездным небом, засунув руки в карманы классического покроя брюк.       – Ох, Михи, – улыбнулся он, повернувшись на звук шагов. – А я ведь так и не поздравил тебя во всей этой суматохе.       Он вдруг обнял брата и ласково похлопал по спине:       – С днём рождения, теперь ты совсем взрослый!       Михаэль несмело положил ладони на спину Джеймса, на мгновение коснулся щекой мягких волос, вдохнул. От волос Кросса пахло свежим морским ароматом, который показался Михи самым приятным на свете.       Джеймс немного отстранился, перемещая руки на плечи именинника.       – Ну, какие планы? Что там у вас с Кэрри намечается? Она красивая, и кажется, ты давно ей нравишься...       Не замечая, что Михаэль всё еще держит руки на его спине, Джеймс весело разглядывал лицо брата, ожидая ответа. Но Михи не собирался отвечать. Потрясенный близостью Джеймса, блеском его глаз и тем фактом, что они практически обнимаются, он боролся с искушением прижаться к его губам поцелуем.       С шумом распахнулась дверь, и на улицу вывалились несколько человек. Михаэль, смутившись, тут же отступил назад. Ребята подошли, кто-то похлопал Михи по спине, начался весёлый шумный разговор. Увидев, что брат отвлёкся, Михаэль поднялся к себе и запер дверь.       Через несколько дней после того, как Михаэлю исполнилось восемнадцать, он собрал небольшую сумку и уехал.