Как ты, Грейнджер?

Дважды посмотри, прежде чем прыгнуть, — но не назад, а вперёд.

Трепещущее пламя тонкой свечи освещает небольшую комнатку. Здесь пахнет мятой и эфирным маслом розы: от чарующего густого аромата у Гермионы кружится голова, а к горлу подступает лёгкая тошнота. Сквозь мутную пелену на неё неотрывно глядит пожилая тучная женщина, рядом с которой, на низеньком старом столе, тянутся непрерывной линией причудливые чёрные руны с золотистой гравировкой. — Видите этот знак? Коротким крючковатым пальцем она указывает на одну из рун. Гермиона сжимает иссохшие от жажды губы и кивает головой. — Это руна божественного прощения, — пристальный взгляд чёрных пытливых глаз заставляет Гермиону судорожно поёжиться — ей бы скорее покинуть это место, но: — Вы должны простить его, мисс Грейнджер. За всё простить. История повторится вновь — в этом я вас уверяю… — грудной жутковатый смех заполняет душную комнату — хочется откашляться от внезапного лихорадочного огня, вспыхнувшего в лёгких. — О, да, история непременно повторится… Настойчивый звонок в дверь пробуждает Гермиону от беспокойного сна. Мерлин, это был лишь сон… Сразу после работы Грейнджер устало поплелась домой, проигнорировав ответное письмо Малфоя — ей хотелось перевести дух после этого утомительного и, прямо скажем, злополучного дня. В какой-то момент в её голове действительно возникла дурацкая мысль о том, чтобы согласиться. Вот так просто. Встретиться с ним. То ли от горькой обиды на Рона, то ли от злости на саму себя. Злости на то, что она что-то упустила, проглядела, не сберегла. Однако желание отдохнуть оказалось сильнее; поэтому, как только её взлохмаченная осенним ветром голова коснулась подушки, Гермиона провалилась в долгожданный, но, увы, непродолжительный сон. До этого момента. Резко вскочив с кровати и проигнорировав жгучее ощущение тревоги где-то в области грудной клетки, она поплелась в прихожую. «Наверное, это Рон», — в горле Гермионы возник бесформенный комок из невысказанных парню обид и выплаканных из-за него слёз. И всё же она открыла дверь. Лишь на жалкую секунду пожалев, что это был не он. За тяжёлой входной дверью, прямо у порога, она обнаружила большую красивую коробку, обтянутую тёмно-зелёным атласом, сверху которой лежали кремовый конверт и огромная кроваво-красная роза. Гермиона знала, от кого это. Но природное любопытство, как обычно, взяло верх над рациональностью и здравым рассудком. «Только не вздумай принимать подозрительные подарки от Драко Малфоя», — она с нескрываемым интересом заглянула в изящную коробку. Платье. Длинное величественное платье винного цвета. Чистый дорогой шёлк. Гермиона боялась испачкать его своим прикосновением — так и стояла, восхищённо всматриваясь в каждую выразительную деталь. Пока, наконец, не отвела взгляд. «Не смей читать его письмо», — а пальцы наспех открывали хрупкий конверт.

«Грейнджер, твой утвердительный ответ касательно нашей сегодняшней встречи затерялся где-то по дороге в мой кабинет. Не волнуйся, я уже решаю этот вопрос. Даю тебе час на то, чтобы надеть это платье и не умереть от восторга. 8 вечера, трактир " Sub rosā". Надеюсь, ты у нас пунктуальная девочка?»

«Не вздумай никуда с ним идти…» — на часах ровно семь, а значит, она успеет. Да, она точно успеет. Взрослая обида на Рона превратилась в детскую месть. Мерлин, она была недостойна измен. Да, её сложно было назвать пылкой и горячей любовницей. Да, в последнее время она уделяла мало времени Рону, полностью утонув в работе. Но, чёрт возьми, это не причина! Это ни разу не причина изменять ей! Грозовое облако ярости накрыло её с головой. Ещё миг — и на неё обрушился холодный дождь осознания. Рон изменял ей. Сколько это длилось? День? Два? Месяц? Может, годы?! Сколько он скрывал от неё этот обман? Гермиона со злостью схватила вечернее платье, подаренное Малфоем. Надев его, она кое-как уложила непокорные пышные волосы в высокий хвост. Надела чёрные туфли на каблуках. Подчеркнула губы кроваво-красной помадой. И ушла. Оставив всю боль от предательства там, на пороге своей квартиры. Там, куда Рон так и не пришёл.

***

Он ждал. Промозглый ветер обдавал его лицо холодной волной, освежая. Отрезвляя. Что он здесь делает? Почему он здесь? Зачем ждёт?! Малфой коснулся своей ледяной руки — нет, это не сон. Он и правда ждёт её. Он и правда верит, что она придёт. Драко не знал, что заставило его прийти сюда. Но он чувствовал — так должно быть. Она должна быть рядом с ним. Прямо сейчас. Грейнджер. Эта мерзкая грязь. Мерлин, он сходит с ума. Серые лица серых волшебников расплылись, когда взгляд зацепился за тёмно-красное платье. Ебучее бельмо в его глазу. Она здесь. Смотрит на него, впиваясь безразличием. — Пришла, — кривоватая усмешка. — До восьми ещё целых пять минут — есть шанс сбежать, пока не поздно. — Бегство — это, скорее, в твоём стиле, Малфой, — выплюнула фразу прямо в его равнодушное острое лицо. Улыбнулась. Захотелось впиться в её нежную кожу и стереть эту надменную улыбку. Но он лишь кинул: — Нам пора. Резко прикасаясь к её дрогнувшей руке. Вторгаясь в личное пространство так небрежно, будто его и нет вовсе. Весь воздух, её дыхание — принадлежит ему. Он волен распоряжаться её телом так, как ему заблагорассудится. — Куда? Кажется, ей было страшно. По его венам ядовито разливалось пьянящее удовольствие. Её страх казался таким знакомым. Её страх казался таким… — Закрой глаза, Грейнджер. Нас уже ждут.