Как ты, Грейнджер?

Свобода начинается со слова «Нет». Генри Лайон Олди

— Значит, ты живёшь одна? Малфой держал изящный бокал с красным сухим вином в тонких аристократических пальцах. Он не смотрел на Гермиону — гораздо интереснее было наблюдать за терпкой тёмно-красной жидкостью в прозрачной чаше. — Да. Она сделала глоток. Уже более получаса они тщетно пытались найти общую тему для разговора — это начало изрядно выводить из себя. Негромкая мелодия старого французского джаза оглушала своим живым звучанием. Да что там, даже собственное дыхание оглушало в этой давящей неловкой тишине, возникшей между ними. — Ясно. Он сделал глоток. — А ты живёшь в Мэноре? — наконец, Грейнджер подняла на него свой взгляд — решительности хватило всего на несколько секунд. — Да. И вновь окунуться в томительное молчание. Малфой заказал бутылку Монраше тысяча девятисотого года и две порции улиток, которых Гермиона никогда не ела до этого момента. Ей не особо хотелось пробовать и сейчас, но, желая хоть чем-то занять себя и избавиться от щемящего ощущения неловкости, она всё же уставилась в фарфоровое блюдо и вяло водила ножом с маслом по ломтику хрустящего багета. — И как там? Драко напряжённо поджал губы и впился в неё взглядом. — Нормально, — кажется, прозвучало более резко, чем он планировал, но какая, чёрт возьми, разница. — Хорошо… — Грейнджер делала вид, что не замечает его напряжения, и неуверенно продолжила: — Хорошо. Значит. Ты, я… Ты пригласил меня зачем-то… Зачем? — она подняла лицо и затаила дыхание. — Серьёзно, Грейнджер? Совсем не понимаешь? — Малфой скривил левую бровь и ухмыльнулся, делая ещё один глоток сухого вина. Он всегда смотрит на неё так. Как на идиотку. — Ну извини, не умею читать твои мысли! — Читать письма, видимо, тебе тоже даётся с неимоверным трудом. Что ж, мне казалось, что я был весьма доходчивым… — он лениво водил указательным пальцем по краю хрустального бокала. — Но раз ты всё ещё ничего не понимаешь, скажу прямо. Я. Хочу. Тебя. Чётко и уверенно. Пока каждое слово отдавалось режущей болью в лёгких: как будто он вырезает эти слова острым лезвием в её теле — таким же острым, как и его серый стальной взгляд. Она закрыла глаза и шумно выдохнула. Что обычно ощущают другие девушки, когда им говорят, что их хотят? Неловкость? Возбуждение? Предвкушение? Гермиона не ощущала ничего из этого — лишь необъяснимую и совершенно не логичную горечь. — Неужели тебе совсем нечего сказать? Снова этот язвительный небрежный тон. — Я… — выдавила она, но звонкий голос предательски хрипел. — Не утруждай себя. Зато мне есть что, — впервые за долгое время он пристально смотрел на неё: не отводил взгляд, не смотрел сквозь, не игнорировал — он, наконец-то, видел её. — Я хочу тебя, Грейнджер, — крепко сжал хрупкую ножку бокала. — Я бы выебал тебя прямо на этом столе уже сейчас, заставив всех убраться нахер отсюда, — его дыхание стало более громким и прерывистым. — Ты понимаешь, блять?! Нет… Засмеялся. Такой пугающий и сумасшедший смех. Опять молчание. Опять его пустые равнодушные глаза. Мерлин, кажется, он сошёл с ума. — Малфой, ты устал… — она говорила так тихо и успокаивающее. Слышала, как его дыхание постепенно приходило в норму. Он снова он. Так было спокойнее. — Нет, — резко выпалил, желая перевести тему. — Нет, Грейнджер. Ладно, это не так важно. Лучше скажи, что ты делаешь в эти выходные? — его голос вернул прежние безразличные нотки. К их столику подошла молоденькая смазливая официантка, интересующаяся, нужно ли им что-то ещё. Гермиона поняла это чисто интуитивно, а вот Малфой, нехотя повернув голову к девушке, протянул несколько односложных слов по-французски, после чего она спешно ретировалась, опустив смущённый взгляд в пол. — Что ты ей сказал? — Грейнджер с неуместным любопытством глядела ей вслед, мысленно коря себя за то, что не способна справиться с этим жгучим желанием знать всё и вся. — Какая разница? Кажется, я задал тебе вопрос. Что ты делаешь в эти выходные? «Он ведь не хочет пригласить меня на…» — Хотел пригласить тебя на свою виллу, здесь, в Париже. На чай, — он двусмысленно посмотрел на неё и игриво улыбнулся. «О, только не это». — Я не пью чай. — Мерлин, Грейнджер, что ты пьёшь? — Кофе. «Я никуда не пойду…» — Что ж, решено. Кофе. В это воскресенье. Семь вечера. Всё зашло слишком далеко. Гермионе хотелось поскорее уйти, да, желательно прямо сейчас. Бросить резкое «нет» и с гордо поднятой головой покинуть это вылизанное до блеска место, громко хлопнув массивной входной дверью. Но отчего-то её будто приковало к этому дурацкому стулу, а голова покорно опустилась вниз. И лишь на долю секунды ей показалось, что она не имеет права ему отказывать. Она невольно взмахнула головой, избавляясь от внезапной глупой мысли. Возвращаясь в реальность. Что-то явно не так. — Мне пора. Драко продолжал сидеть, вперив взгляд в то место, где ещё несколько секунд назад была она. — Иди. Гермиона наконец-то может дышать полной грудью: ей легко и свободно. Она уверенно вышагивала в сторону выхода, не оборачиваясь назад и игнорируя любопытные взгляды посетителей. Он разрешил ей уйти. Она не может не воспользоваться этим шансом.