Как ты, Грейнджер?

Болит меньше, когда тебе просто безразлично.

Идеальное воскресенье — это проснуться в одиннадцать утра, сладко потянувшись на мягких простынях, не думая ни о чём и не имея совершенно никаких планов на ближайшее время. Когда можешь делать в этот день всё, что твоей душе угодно, — разве это не эталонный отдых? Гермиона шумно выдохнула, прикрыв сонные усталые веки. Идеальное воскресенье ещё только началось, а она уже выбилась из сил и чувствовала себя измождённой. Джинни обещала зайти после обеда: пообщаться, посплетничать и развеяться. Грейнджер чувствовала, что ей просто необходимо поделиться с подругой последними новостями, вот только она даже не знала, с чего начать. Как воспримет новость о Роне его родная сестра? Что, если она встанет на его защиту? Может, и не поверит вовсе… А вообще, разве они не были квиты? «Интересно, почему люди изменяют? Чего им не хватает: любви, внимания, заботы? Новых впечатлений? А может, просто совести?» — мысли всё крутились вокруг одной и той же, порядком надоевшей темы. Всё утро Гермиона провела за чтением. Как-то раз ей на глаза попалась одна старая маггловская книга. В ней рассказывалось об одном очень уж самовлюблённом красивом парне, продавшем свою душу ради того, чтобы вечно оставаться молодым и прекрасным. Пока его душа гнила заживо, испаряясь в воздухе зловонной дымкой, лицо, ангельское и чарующее, продолжало пленить своей красотой юные и невинные девичьи сердца. Он влюблял в себя даже тогда, когда сам являлся живым трупом. Гермионе всегда было интересно — чем? Неужели можно влюбить в себя исключительно внешностью? Разве этого достаточно? Джинни постучала в дверь ровно в полдень. — Мерлин, Гермиона, выглядишь так, как будто не спала уже несколько суток. Настолько соскучилась по мне? Войдя внутрь квартиры, она направилась, по традиции, в сторону кухни, достав из кожаной коричневой сумки бутылку вина и небольшой бумажный свёрток с нарезкой сыра. — Конечно, как же иначе? — добродушно съязвила Гермиона, усаживаясь на удобный стул напротив подруги. — Не сплю, потому что всё снится Лаванда Браун по ночам, знаешь ли… Джинни удивлённо взглянула на неё. — В смысле? — откупорив вино и разлив его по высоким бокалам, она продолжила: — Лаванда? Гермиона, с тобой всё хорошо, я надеюсь? — улыбаясь, она сделала первый глоток. — О, наверное, Рон ещё не успел тебе рассказать… — Грейнджер намеренно выдержала драматическую выразительную паузу, пытаясь сделать вид, словно ей абсолютно всё равно. — Он изменил мне, Джинни. Не знаю, как долго всё это происходит между ними, но… Я случайно увидела их вместе в одном из кафе. В общем, ты понимаешь, к чему я веду. И я бы подумала, что они просто друзья. Но. Это Лаванда. Сомневаюсь, что она готова просто «дружить». Лицо Гермионы стало унылым и равнодушным. — Что-что?! Рон? Изменил?! — она нервно рассмеялась, скрывая своё недоумённое удивление. — Это смешно! Он никогда бы так не поступил, ты же знаешь Рона! — Знаю. А ещё я знаю, что он уже встречался с ней. Джинни, давай откровенно, если бы ты увидела Гарри вместе с Чжоу Чанг, неважно где, неважно во сколько, неважно как. Мерлин меня подери, ты бы снесла ему голову напрочь! — Гермиона посмотрела на подругу в надежде найти в её глазах понимание. Джинни её прекрасно понимала. Она знала, что вряд ли Рон способен переступить определённую грань — у её брата, как ни крути, были определённые понятия о чести. Но он также был и обычным парнем. А у всех парней есть свои слабости. — Слушай, не кипятись. Для начала вам нужно всё обсудить. Я знаю, каково это — видеть своего любимого человека с другой, поверь, — она мельком взглянула на подругу и грустно улыбнулась. — Просто… Знаешь, иногда нужно просто поговорить, и всё разрешится. Гермиона ничего не ответила. А ещё она решила промолчать по поводу Малфоя: ей почему-то казалось, что Джинни точно её осудит. Сейчас она чувствовала себя как никогда непонятой и одинокой. Просидев вместе ещё около трёх часов, девушки распрощались. Остаток дня Гермиона безуспешно пыталась отдохнуть. Но какой уж тут отдых, когда тебя буквально ежесекундно сьедает жгущее чувство вины? Мерлин, она изменила Рону. Даже если у Рона и было что-то с этой Лавандой, чего она не знает наверняка. Разве, согласившись на встречу с Малфоем, принимая его подарки, она сама не поступила так же, если не хуже?! В дверь нетерпеливо постучали. «Мерлин, ну кого это ещё принесло?» Гермиона, проигнорировав непривычный беспорядок в доме и собственный неопрятный, как ей казалось, вид, открыла входную дверь. — Малфой?.. Ей захотелось протереть глаза и спрятаться. Или проснуться. Ей просто захотелось исчезнуть, прямо на этом месте, где она стояла. А ещё, почему-то, она неловко поправила свои лохматые непослушные волосы, пытаясь создать видимость «уложенной» причёски. Чёрная водолазка и чёрные классические штаны. Такой строгий и типичный. Интересно, он уже успел продать свою душу, чтобы вечно оставаться таким… Малфоем. — Выглядишь как дерьмо. Всё, что он смог из себя выдавить. — Ты не лучше. Несколько неловких секунд тишины и испепеляющих взглядов. — Мы договорились встретиться, ты собираешься идти в этом? — Драко равнодушно оглядел её с ног до головы и, усмехнувшись, без приглашения зашёл внутрь квартиры. — Я не собиралась никуда с тобой идти. Малфой любопытно осматривал помещение, не обращая внимания на Гермиону. — Серьёзно? — он оглянулся, а его язвительная улыбка исчезла так же быстро, как и возникла. — Ну, раз я уже здесь, пойдёшь. Гермиона недовольно скрестила руки на груди. — Заставишь? В его взгляде промелькнули холодные огоньки самоуверенности. — Если придётся. Гермионе было всё равно. Всё равно, сколько юных и невинных девичьих сердец разбил этот самовлюблённый прекрасный ублюдок. Он всегда был лишь острой льдинкой, которую никогда не отогреет её пылающая вязкая лава. Живой труп никогда не сможет стать живым настоящим человеком. — Ничего не выйдет, Малфой. И Грейнджер имела в виду совсем не встречу. О, нет, она имела в виду гораздо большее…