Как ты, Грейнджер?

Я три дня гналась за вами, чтобы сказать, как вы мне безразличны.

«Ничего не выйдет, Малфой». Намотать жёсткие тёмные волосы на кулак, возвышаясь над ней, покорно стоящей на хрупких коленях. Грубо заткнуть её порочный рот своим членом, с каждой секундой всё сильнее ускоряя ритм, больно вколачиваясь в глотку. Блядские волосы, блядские губы, блядская покорность. «Да, Пэнси, я скучал». Её глупые слёзы в уголках болотных глаз стали таким привычным зрелищем. Ещё со школы. И этот её взгляд — развратной шлюхи, играющей в невинную жертву насилия. «Ничего не выйдет, Малфой». Каждое слово — новый резкий толчок. Паркинсон хочет отстраниться, но он лишь сильнее сжал её волосы, желая лишь одного — освобождения. Приятной светлой пустоты. Отсутствия мыслей. Малфой прикрыл глаза: дыхание усилилось, толчки стали всё глубже, пока его не накрыла судорожная волна наслаждения. Тёплого, вязкого. Дарящего всего несколько секунд свободы. Мир без неё. «Ничего не выйдет, Малфой». Драко натянул бельё и брюки, застегнул кожаный ремень и небрежно схватил полный стакан с огневиски, стоявший нетронутым на антикварном дубовом столе. Обжигающий глоток смыл обрывки её фраз. Он всё ещё их помнил так отчётливо… — Драко… Пэнси мягко прикоснулась к его острым плечам. Прошептала: — Милый, я так соскучилась по тебе. Надеюсь, нас сегодня ждёт продолжение? — ласково улыбнулась, прикусывая нижнюю губу — влажную и припухшую. — Если понадобишься — сообщу, — даже не обернувшись. Тотальное холодное равнодушие. Малфой кинул несколько кусочков льда в свой бокал — Паркинсон до боли сжала свои кулаки, впиваясь острыми ярко-красными ногтями в мягкую кожу. — Мерлин, ты не изменился. Как глупо было надеяться, что его приглашение в Малфой-мэнор — нечто большее, чем просто желание разового секса. Ещё одного. Очередного. Паркинсон ценила любые моменты, проведённые с Малфоем. Даже те, во время которых они не разговаривали. Потому что это лучше, чем ничего, — по крайней мере он был рядом. Недосягаемо близко — стоит только протянуть руку. Но он не позволит. Пэнси невесело улыбнулась. — А должен был? — он наконец обернулся и посмотрел на неё одним из этих своих взглядов, которые Паркинсон больше всего не выносила. Как на идиотку. — Тебя не было здесь четыре года… — И? — он насмешливо изогнул бровь. — Люди меняются, Драко. Я, Блейз, Нотт, Дафна… Все мы изменились, понимаешь? Ты не исключение. — Пэнси поправила свои спутанные короткие волосы, связав их в низкий хвост. Она смотрела на Малфоя и думала о том, почему они не могут быть вместе. Чего ему не хватало? Ей, например, гордости. Гордости отказать и послать мерзавца на все четыре стороны. Но она бы никогда этого не сделала, потому что знала: он уйдёт. Он всегда уходил. Драко проигнорировал её вопрос, не имея желания продолжать этот глупый бесцельный разговор. — Ванная в твоём распоряжении, Пэнси, — с этими словами он направился на выход из комнаты, оставляя её одну. Есть вещи, которые никогда не изменятся.

***

На работе творился полнейший хаос. Прошло уже больше месяца с тех пор, как Гермиона общалась с Малфоем, если это, конечно, можно было назвать общением. Абсолютное безразличие с его стороны — то, чего она так добивалась, но теперь, получив желаемое, ощущала какое-то необъяснимое чувство пустоты и нехватки чего-то… Привычного? Мерлин, ей пора обратиться в Мунго. А ещё Грейнджер не могла уснуть. Она всё чаще представляла глупые красивые картинки в своей голове, сокровенные мечты, которым, к сожалению, не суждено было сбыться; медленно считала до ста, надеясь волшебным образом уснуть где-то на девяносто девяти… Она знала, да, точно знала: всё дело в его глазах. В хрустальных серых льдинках, от которых… Нет, стоп. Хватит. К счастью, Гермиона не была влюблена. Да, такая мысль закрадывалась в её вымотанный бессонными ночами мозг, но она была уверена: дело в другом. Это смешно. Как-то раз она была настолько не в себе, что даже попыталась выписать в небольшой перламутровый блокнот, подаренный Гарри и Джинни на её день рождения, список всевозможных причин, почему она не может уснуть и почему испытывает эту странную пустоту — так называемую «нехватку Малфоя». В итоге её красивый дневник лишился нескольких исписанных листов. На одном из них красовалось корявое: «Я не знаю». Чёрт возьми, она не знает. Гермиона прикрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. — Мисс Грейнджер, к вам мистер Гарри Поттер. Внезапное появление ассистентки заставило резко выпрямиться, приняв максимально равнодушный вид, на который сейчас она была способна. — Я лишь хотел напомнить, — Гарри заглянул в кабинет, но так и не зашёл внутрь, оставшись стоять у порога. — Мы идём обедать? — Да, конечно, сейчас, подожди, — она быстро накинула на себя пальто, схватила маленькую серую сумочку и зашагала к двери. Уже спустя двадцать минут Гермиона с любопытством просматривала старенькое меню неизвестного ей ранее заведения, куда частенько ходил обедать Поттер. Воспользовавшись моментом и некоторой, как ему показалось, задумчивой рассеянностью подруги, Гарри решил спросить о том, что давно его беспокоило: — Так что у вас с Роном? Гермиона замерла. — Всё нормально. Собственно, что ещё можно говорить? У неё не было для этого ни сил, ни желания, ни слов. — Знаешь, Рон считает, что в последнее время ты сильно отдалилась от него… Поттер пристально посмотрел на неё, по-дурацки соединив пальцы домиком, отчего походил на какого-то всепонимающего личного психотерапевта, в услугах которого Гермиона, может, и нуждалась, но не при таких обстоятельствах и не сейчас. К горлу начал подступать комок злости и раздражения. — Я уже сказала. Всё. Нормально, — «Может, произнести по буквам?» — Передай Рону, чтоб впредь решал личные вопросы лично. Он уже взрослый мальчик. Гарри замялся и принялся с интересом выбирать блюдо, не решившись продолжать этот разговор. Иногда нужно уметь вовремя замолчать — за несколько последних лет ему пришлось научиться этому нелёгкому навыку. — Кстати, ты собираешься на вечеринку в честь Хэллоуина в эту пятницу? Мастер по смене темы. Истинный профи. — Что за вечеринка? — Гермиона сделала вид, что ей и правда интересно — сейчас она была готова обсуждать что угодно, лишь бы не Рона. — В пабе у мадам Розмерты в десять вечера. Приглашены только постоянные клиенты, так что, вроде, все свои. Грейнджер хмыкнула. — Странно как-то… Разве она когда-либо организовывала что-то подобное? — Согласен, немного странновато. С другой стороны, это неплохой доход… — протянул Поттер, наконец, подозвав официантку к их столику и сделав заказ, после чего добавил: — А, совсем забыл — вход только в костюмах! Даже боюсь себе представить, что придумает Джинни в этот раз… — он шутливо закатил глаза. Костюм. Опять костюм, чёрт возьми. Гермионе начинало казаться, что её жизнь медленно, но верно превращается в сплошное навязчивое дежавю — глупый кинофильм с заезженным сюжетом и повторяющимися кадрами. И сколько бы ни повторялся один и тот же момент, она всё никак не могла понять, что должна делать. Чью роль должна сыграть? — О, тут даже Мерлин не в силах тебе помочь, — Гермиона улыбнулась, пытаясь выбросить из головы глупые мысли. — Что ж, думаю, нам всем полезно будет развеяться. Враньё. Наглое и нелепое. Ведь дело было совсем не в отдыхе, и Гермиона это прекрасно понимала. Дело было во всепоглощающей пустоте, глухой и чёрной, безжалостно пожирающей её внутренности каждую ночь, — это он залил её душу чернилами так и ненаписанных писем. Ни одного, с тех пор, как… Она не ждала, нет. Ей было всё равно. Настолько всё равно, что готова была надеть дурацкий костюм и прийти на эту дурацкую вечеринку. Всё — ради того, чтобы равнодушно избегать дурацкого Малфоя и даже не смотреть в его сторону. Потому что ей всё равно. Да и только. «Интересно, он придёт?»