Как ты, Грейнджер?

Я не страдаю от своего безумия. Напротив, я наслаждаюсь каждой его минутой! Лемми Килмистер

Гермиона не помнила, как давно она нормально спала. Ночные кошмары отчётливо отпечатывались в подкорках её сознания, не позволяя девушке вдохнуть полной грудью. В горле засел колючий бесформенный ком. «Нужно принять душ», — решила Гермиона, направляясь в ванную комнату. Надеясь, что тёплые капли воды смоют эту липкую тревогу, преследующую её даже во сне. В последнее время она слишком много думала. Горячие капли стекали по её телу, пока она в который раз пыталась найти ответы на нескончаемый поток волнующих вопросов. В чём смысл её нахождения здесь? Почему она не сбежит? Зачем Малфой привел её сюда? Что ей делать дальше, чёрт возьми?! Она хваталась за остатки разума, как за тонкую нить, способную вытащить её отсюда. Но с каждым днём она всё меньше узнавала саму себя. Была ли она Гермионой Грейнджер? Какая она — эта девушка? Существовала ли она вообще до этих пор? Гермиона смыла остатки пены, пахнущей сладким яблоком. Нужно расставить все точки над i. Нужно поговорить с Малфоем.

***

— Что ты хотела, Грейнджер? Посреди небольшого кабинета стояла Гермиона, вперив взгляд в пол, боясь взглянуть ему прямо в глаза. Это бесило. То, как она неловко переминалась с ноги на ногу. Как по-дурацки выглядела в этом бесформенном чёрном платье, скрывающем красивую хрупкую фигуру. Бесило даже то, как она молчит. — Что. Ты. Хотела. Грейнджер. Гермиона взглянула на него, всего на секунду, но и этого было достаточно, чтобы по спине Малфоя пробежали колкие противные мурашки — не от страха, о нет, — от презрения. Она выглядела такой покорной и слабой. Такой не-Грейнджер. Малфою хотелось подойти и вытрясти из неё эту блядскую податливость, вернув прежнюю силу и уверенность. — Я лишь хотела спросить у тебя… Может… Может, у тебя есть какие-то лекарства, которые могли бы помочь при ночных кошмарах? — Ночных кошмарах? — переспросил он, опешив. — И как давно тебя преследуют ночные кошмары? — отчего-то в сердце что-то неприятно ёкнуло. Гермиона чуть расслабилась, взглянув на Малфоя. Он сидел в своём чёрном кожаном кресле, обложившись кучей бумаг. Чёрная хлопковая рубашка, чёрные классические штаны, дорогие чёрные оксфорды — всё это создавало разительный контраст с аккуратно уложенными платиновыми волосами и безупречной бледной кожей. «Сегодня он по-особенному красив», — отметила про себя Гермиона, невольно ощутив чувство неловкости. Она никогда не будет достаточно красива для него. — Да. Меня в последнее время часто мучают ночные кошмары. — И что же тебе снится? — Это неважно, просто скажи, есть ли у тебя какие-то лекарства от этого. — Допустим, есть, но просто так ты его не получишь, — криво усмехнулся Малфой, желая втянуть её в их привычную старую игру «кто кого». Но Гермиона молчала. А затем она просто развернулась на своих невысоких каблучках и направилась к двери. Без слов. — Стой, блять, да что с тобой не так! Что с тобой происходит?! Ты не похожа на саму себя! — Малфой был больше не в силах это терпеть. — Мы здесь всего пару недель, а ты ведёшь себя как сумасшедшая! Рисуешь эти ебучие картины, которые уже вешать некуда! Это твой дом! Понимаешь? — сдерживать себя дальше было бесполезно. Гермиона резко повернулась обратно — в её глазах отчётливо отпечатались шок и полное непонимание происходящего. — Мой дом? Малфой, да ты больной на голову! — Может, я и больной, но уж точно здоровее, чем ты, Грейнджер. Драко встал со своего кресла и подошёл к ней так близко, что мог ощущать её прерывистое дыхание на своей коже. — Ты. Это всё ты сделала. Понимаешь?! О, нет! Ты ни хера не понимаешь этой своей пустой башкой! — Что я должна понимать, Малфой? То, что ты держишь меня в своём доме, утверждая, что это наш с тобой дом?! Ты сам слышишь, что ты говоришь? Да тебе в Мунго пора! Да. Это было оно. То, чего Малфою так не хватало, — её эмоций. Этой былой особенной живости в её глазах. Этой энергии. Ему так не хватало её — живой, настоящей. Драко резко схватил Гермиону за приподнятый точёный подбородок и проговорил, шепча прямо в её губы: — Если я сумасшедший и мне пора в Мунго, то я заберу тебя с собой. Мягко касаясь к манящим алым губам. Покрывая их пьянящим требовательным поцелуем. Утопая в ней. Ощутив приятную тишину в собственной голове — демоны утихли, оставив его наедине с самим собой. Наедине с ней. Тонкий аромат сладкого яблока обволакивал его тело, погружая в приятную негу. Освежая. Опьяняя. Проникая в каждую клеточку его растерзанного вечными мыслями тело. Гермиона прикоснулась влажным языком к его нижней губе — это стало последней каплей его хвалёной выдержки. Сопротивляться соблазну больше не было сил. Малфой резко прислонил девушку к гладкой белоснежной стене. — Снимай платье, — скомандовал он, оглядывая её с ног до головы, но так и не сумев насмотреться. Задохнуться бы от её запаха, упав безжизненным холодным телом прямо к этим восхитительным ногам. Гермиона послушно расстегнула серебристую молнию на своём платье, оголив вздымающуюся от волнения грудь. Он нежно прикоснулся к её талии, будто бы боясь, что всё происходящее окажется сладостным сном, сводящим его с ума. — Драко… — почти беззвучно прошептала Гермиона, зная — сейчас он точно не остановится — она видела это в его серых, затуманенных желанием глазах. Малфой продолжал касаться каждого изгиба Грейнджер, будто она была его единственной надеждой освободиться от болезненной душевной ломки. Она была его личной запретной дозой самого опасного наркотика. Драко нравилось испытывать этот кайф, ощущая, как с каждым прикосновением к девушке в его чистой крови ощущается самая чистая эйфория. Он был не в силах терпеть это напряжение. Грубо сорвав трусики, Малфой прикоснулся к её влажной горячей промежности, аккуратно вводя внутрь несколько пальцев. Гермиона шумно выдохнула, ощущая себя безвольной куклой в умелых руках кукловода. — Я мог бы выебать тебя прямо здесь, — хрипло произнёс Малфой, мягко сжимая обнажённую грудь. — Тебе стоит только попросить об этом. Грейнджер прикрыла тяжёлые веки, окунаясь в истинное наслаждение. Ей хотелось ощутить его целиком — чувствовать его твёрдый член в себе, сливаясь с ним воедино. Прошептала: — Ещё… — не думая о последствиях — повинуясь минутной слабости, что было так нетипично для Гермионы. Хорошая девочка Грейнджер умерла. Плохая девочка Грейнджер хочет Драко Малфоя. Плевать. Драко плавно вошёл в неё, теряя контроль над собственным телом. Толчок. Ещё один. «Ещё», — звучало в голове у Малфоя, как молитва. Как самое сладкое проклятье. Он чувствовал то, как всё её тело дрожит, охваченное божественным блаженством. Сейчас он её Бог. Драко ускорил ритм, сжав волосы Гермионы в тугой кулак. «Ну же, сука, скажи, как тебе хорошо». — Господи, не останавливайся, прошу… Её дыхание сбилось, а тело покрылось холодным липким потом. Ещё миг — и сотни мощных импульсов пронзили всё её тело, а в голове на долю секунд воцарилась такая желанная глубокая тишина. Малфой толкнулся в ней ещё пару раз, стремясь как можно глубже затолкать в неё это безмерное отчаяние, которое можно испытать только в том случае, когда знаешь — ты снова сделал то, что никогда не сможешь себе простить. Внутренние демоны злорадствовали — Драко Малфой поддался своему самому дьявольскому искушению. Он оставил на Грейнджер своё кристально чистое клеймо. Но сможет ли он теперь остановиться? Жадно вдохнуть аромат её шоколадных волос, пахнущих свежим яблоком и ещё чем-то неуловимым: быть может, это была ваниль. Наблюдать, как неловко она надевает мешковатое чёрное платье, боясь поднять на него свой взгляд. — Так тебе нужен препарат от ночных кошмаров? — сухо спросил Малфой, подойдя к своему столу и сделав несколько глотков огневиски, ставшим для него единственным спасением от пожирающих мыслей. — Фрэнк принесёт тебе его сегодня вечером. Гермиона молча кивнула и покинула кабинет, ощущая, как жгучий стыд охватывает её с ног до головы. Она только что добровольно переспала с Драко Малфоем. Кажется, пора принимать таблетки покрепче снотворных.