Как ты, Грейнджер?

Жизнь коротка. Смерть бесконечна Чак Паланик

Хейвуд Грант всегда был не таким, как многие другие волшебники. Он никогда не считал себя уникальным и особенным, но в этом и заключалась его уникальность и особенность. Впервые его дар проявил себя ещё в раннем детстве: тогда он, без малейших усилий, мог считывать всех окружающих его людей — будь то загадочные незнакомцы или довольно близкие друзья и родственники. В мире людей его бы сочли гениальным психотерапевтом, способным определить все слабости и соблазны человека, просто взглянув на него однажды и перекинувшись парой-тройкой незамысловатых фраз. В мире волшебников были другие правила, но даже здесь он был белой вороной среди серых однообразных лиц. — Мистер Малфой, — мягкий голос Хейвуда заполнил тусклую небольшую комнатку, освещённую десятками мерцающих свечей. — Какими судьбами? — У меня есть пара вопросов к вам, мистер Хейвуд, — Малфой заговорил несколько неуверенно и сипло. — Что ж, я ждал вас, — Хейвуд Грант отодвинул деревянный стул, стоящий напротив небольшого деревянного столика. — Присаживайтесь, пожалуйста. Что вас привело ко мне в столь поздний час? Малфой присел на старенький стул, пронзая волшебника серым пустым взглядом. — Мне снятся сны. Разные сны. Уже… некоторое время. — И что вас беспокоит в этом? — прозвучало несколько насмешливо, отчего Драко беспокойно поправил свои серебряные волосы, уложенные как никогда идеально. — В них постоянно присутствует одна и та же девушка. Она… — в горле возник неприятный ком, — она всё время умирает на моих глазах. — Вы знакомы с этой девушкой, мистер Малфой? Хейвуда Гранта мало волновали сны Драко. Как и его непростая судьба. Хейвуд знал, кем он является. Грант мог перечислить тысячу и одну его маску с детальной характеристикой каждой из них. Для него Драко Малфой — просто ещё один ублюдок, взращённый в кристально чистых правилах кристально чистой семьи. Драко Малфой не умел чувствовать сам — лишь заставлял чувствовать других, высасывая жизненную энергию из каждого, кто с ним заговорит. Но Хейвуд Грант был бы не Хейвудом Грантом, если бы отказал в помощи даже такому, как он. Даже ублюдку. — Да, я знаком с этой девушкой. — И как её зовут? Малфой невольно опустил глаза в пол. Стоит ли ему рассказывать? Но раз он уже здесь, раз он хочет решить свою проблему, то… — Грейнджер. Её зовут Гермиона Грейнджер. Если Хейвуд и был удивлён, то он никак себя не выдал — ни один мускул не дрогнул на его старом, окутанном паутинкой морщин лице. — Грейнджер, значит… Что ж, и как давно эта девушка живёт вместе с вами? Драко поражённо взглянул на волшебника, не в силах вымолвить и слова. Прошло около минуты, пока он сухо не выдавил из себя, вперив взгляд куда-то в область переносицы Хейвуда: — Уже около двух недель. — Две недели. И что изменилось с тех пор, как она появилась в вашем доме? — Ничего особенного, на самом-то деле, просто меня чаще стали преследовать сны с её участием, вот и всё. Драко не знал, почему он абсолютно всегда преуменьшал значимость своих проблем. Он редко делился с кем-то своими тревогами — разве что с Блейзом. Это был единственный человек, кроме матери, которому он мог доверять по-настоящему. Но даже с ним он не мог быть тем, кем являлся на самом деле. Малфой не мог себе позволить эту слабость. Ведь доверять другим означало собственноручно отдать другому острый нож, готовый в любой момент вонзиться в твою спину. Вот и сейчас Драко не мог довериться Хейвуду полностью. Надеясь, что даже из этих коротких отрывков ему удастся увидеть полную картину всего происходящего. Так было проще. — Вы недоговариваете, мистер Малфой. Вопрос лишь в том, почему вы решили, что так будет лучше, — лениво протянул волшебник, пристально вглядываясь в Драко. И было что-то такое в этом взгляде, отчего Малфой ощутил себя глупым мальчишкой, скрывающим от мудрого взрослого то, что и так давно ему ясно. Все его мысли и чувства — как на ладони. — Что ж, — продолжил Грант, — в таком случае я расскажу всё сам. У вас очень древний и могущественный род, мистер Малфой… Хейвуд всё ещё сомневался, стоит ли рассказывать Драко всё как есть. Но в сердце Хейвуда не было страха — иначе он не был бы смелым гриффиндорцем, чья отвага вечно навлекает на себя всякую беду. — Да, ваш род поистине велик. Но сейчас не об этом. Давным-давно молодой Абраксас Малфой, ваш общеизвестный дедушка, повстречал девушку, рождённую в обычной семье магглов. О, что то была за юная прекрасная душа! Всё в ней было так чисто и прекрасно! — с горечью произнёс Хейвуд. Прошло ещё некоторое время, пока он решился продолжить: — Я был знаком с той девушкой, мистер Малфой. И будь я проклят, но я больше никогда не встречал столь божественную красоту… У Абраксаса не было и шанса! Но он был бы не Малфоем, если бы не получал всё то, что так истинно желал. Плевать, какими путями. Плевать, что он полностью лишился рассудка, полюбив её всем своим тёмным естеством. Драко молчал, внимательно всматриваясь в лицо Хейвуда Гранта. Он видел, как сложно волшебнику давался этот рассказ. Парень беспокойно прикрыл глаза, стремясь выровнять участившееся дыхание — внутренние демоны с тревогой прислушивались к каждому слову, норовя вырваться наружу и в панике разбежаться кто куда. Малфой ощущал, как приступ слепого ужаса затуманил его холодный рассудок сизой дымкой. Ему было нехорошо. — Да, пожалуй, вы догадываетесь, что было дальше. Абраксас не мог себе позволить отпустить сие юное создание и позволить ей быть счастливой без него. Тогда он решился на дикий и ужасный поступок… Он обратился за помощью к древней чёрной колдунье, и ему удалось приворожить девушку, лишив её свободы выбора. Лишив её рассудка. Драко ощущал, как холодные мурашки рассыпаются по его спине, а в глазах невольно темнеет. — Девушка та полюбила Абраксаса всей своей прекрасной душой. Она любила его больше всего на свете. Он стал для неё всем… Он был её воздухом, её солнцем, её луной, её сердцем. Он приручил её, как дикую свободную кошку, чья жизнь теперь полностью зависела от своего владельца. Хейвуд задумчиво притих, прямо глядя на Малфоя. Он видел, как парень борется с внутренней паникой, усердно стремясь сохранять равнодушное выражение лица. Малфой не имел права на страх. Не имел права на слабость. Хейвуд решительно продолжил: — Абраксас упивался этой властью. О, он ещё никогда не был так счастлив! Её прекрасные шоколадные волосы, горящие карие глаза, алые чувственные губы, её хрупкие плечи, руки, тонкая талия — всё это принадлежало только ему. Он не подпускал к ней никого — только единственного домового эльфа, прислуживающего ей. Эта история, мистер Малфой, не будет иметь счастливого конца, — тихо проговорил Хейвуд, не отводя от Драко пристального тяжёлого взгляда. — Я думаю, вы и сами догадываетесь, что произошло… Драко кивнул, не в силах вымолвить и слова. Он совсем потерял счёт времени, полностью погрузившись в рассказ старого мудрого волшебника. Сколько он провёл здесь времени? Малфою хотелось уйти, но он, будто под воздействием волшебных чар, остался неподвижно сидеть на месте, желая лишь одного — чтоб эта история поскорее закончилась. Ему до безумия хотелось домой. Ощутить жгучий вкус огневиски, стекающего по его глотке, сжигающего все непрошеные тревожные мысли. Растворяя его в реальности. Возвращая трезвый рассудок. — Такая тёмная магия всегда имеет свои последствия. Особенно когда дело доходит до подчинения чужой воли. Любовь — это всегда свобода выбора, мистер Малфой. Вы согласны со мной? Грант, не дожидаясь ответа, продолжил: — Не прошло и пары лет, как девушка начала терять свои жизненные силы и былую энергию. Я видел её лишь однажды с того момента, как Абраксас околдовал её. И это было действительно жуткое зрелище, — он шумно выдохнул, борясь со слезами в уголках его старых усталых глаз. — Из красивой молодой энергичной девушки она превратилась в серый тлеющий уголёк, который вот-вот погаснет. Так нежеланная любовь медленно убивала её, высасывая былую жизненную энергию и силу. Хейвуд умолк, бегло взглянув на Малфоя. Тот молчал, вперив угрюмый взгляд в пол — ему было нечего сказать. Давно он не чувствовал себя таким слабым — будто бы сама комната забирала все его силы. Весь их разговор — это то, к чему он абсолютно точно не был готов. Но… — И что было дальше? — спросил Малфой, переборов в себе дикое желание поскорее убраться отсюда, позабыв всё то, что наговорил ему этот сумасшедший волшебник. «Это всё неправда… Не может быть правдой!» — успокаивал себя Драко, понимая, что на самом деле Хейвуду Гранту незачем лгать. — Она умерла на его руках, — ответил он с нескрываемой горечью, отдающей металлическим привкусом во рту. — Я знаю, о чём вы сейчас думаете, Драко. Вы не понимаете, как связана эта история к вашей проблемой. Но думаю, где-то в глубине души вы уже получили свой ответ. Я уже говорил вам, что такая магия всегда имеет ужасающие последствия. Мне жаль, что эти последствия коснулись вас напрямую. Смею предположить, что история повторится вновь, мистер Малфой, — с печалью в голосе произнёс волшебник, продолжив: — Она уже повторяется… Драко не помнил, как покинул комнату. Не помнил, как беспокойно надел своё чёрное пальто, как впопыхах прощался с Хейвудом Грантом, как спешно добирался домой, как с трясущимися от волнения руками открывал замок на двери, как судорожно поднимался на второй этаж, чтобы поскорее увидеть её… Всего один вопрос, глядя в её затуманенные усталые глаза, потерявшие свою былую живость: — Как ты, Грейнджер? Так сильно не желая услышать правду в ответ.