Блэкгард

— …в Хайклифф сообщение тоже отправлено, сэр.  — Благодарю за службу.       Разведчик отсалютовал и с нескрываемым облегчением на лице исчез за дверью начальственного кабинета. Доложился и свободен, голова ни о чем больше не болит — может ли быть что-то более радостное в жизни?       Ниваль откинулся в кресле, подумав, достал из верхнего ящика стола портсигар. На вкус Ниваля, хорошему табаку не требовалось дополнительных нот, но в последнем подарке Эксла легко улавливались оттенки ванили и меда. «Не шоколад и перец, спасибо и на этом,» — усмехнулся он их личной с амнийцем шутке.       Ниваль перевел взгляд на прислонившегося к дверному косяку черного стража.  — Скажи мне, что Крепость готова к любому штурму, — тихо попросил Один из Девятки, раскуривая сигару.       Рыцарь-Капитан криво оскалился. Сколько Ниваль его не видел, он всегда улыбался вот так — по-волчьи. И это невероятно ему шло. Стирало с лица последнее сходство с Касавиром.  — Тебе правду или соврать?       Ниваль прикрыл глаза, обдумывая. Как будто вопрос был величайшей загадкой мира. Впрочем, со стражем все приобретало свой неповторимый привкус и интерес. Работа. Секс. Жизнь.  — Соврать, — кивнул Ниваль и улыбка стража стала еще кривее.  — Стены с дырами. Оснащение нищеброду дать стыдно. Выучка, — он пожал плечами, — гусака зарезать не смогут.       Ниваль ошарашенно поморгал и нервно рассмеялся.  — Хорошо… Это хорошо.       Страж похмыкал, довольный собой.  — Твоя благородь смурнее обычного. Какого хера?  — Разведчики вернулись. Армия Короля Теней в двух днях от Хайклиффа.  — Ну, и когда выступаем? — Энергично, предвкушающе заданный вопрос, который Ниваль предвидел.       Черные чуть вьющиеся волосы, тонкие изогнутые брови, придававшие стражу перманентное выражение легкого гнева, карие глаза в обрамлении густых ресниц. Ниваль с удивлением понял, что ему будет их не хватать. И сильно.  — Ты, твой отряд и твои солдаты остаетесь здесь. Приказ Нашера.       Ниваль несколько раз пытался продолжить и замолкал. Пока не понял, что пора сорвать с себя последнюю маску:  — Киган, — произнести, наконец, имя черного стража было сродни прыжку в ледяную воду, — я не буду врать. Бой под Хайклиффом будет концом невервинтерской армии. Но это единственное, что даст тебе отсрочку подготовить Крепость к штурму.       Он произносил слова, понимая, насколько они будут бессмысленны, если черный страж просто решит им не подчиниться. Сто раз так делал, сто раз сходило с рук. Не без нивалевского заступничества.  — Даст шанс подоспеть подкреплениям от Альянса Владык. Время, чтобы эвакуировать Невервинтер. Но после этого боя, Крепость — единственное, что будет стоять на пути мертвецов.       Как и ожидалось, ничто из услышанного Кигана не обрадовало и не воодушевило. Вот теперь он до отвращения напоминал паладина — омерзительно серьезным выражением лица, без тончайшего налета лихой придурковатости, кривого оскала, но с проблесками гнева в сузившихся глазах.  — Ты выковал этот чертов меч, нашел истинные имена Пожирателей, все, что тебе осталось — победить.       Киган нахмурился, хмыкнул. Подошел к глобусу, крутанул его и резким тычком остановил, попав пальцем куда-то в Анаурохскую пустыню. Отбив сабатоном по полу какой-то заковыристый ритм, черный страж развернулся, пересек комнату и навис над Нивалем черной скалой.  — Сдохнуть там приготовился? Все эти гребаные годы карабкался к невервинтерской короне, чтобы со старым хрычом помереть?       Яда в голосе черного стража с легкостью хватило бы весь нашеровский совет отравить и еще на иностранных послов осталось бы. Что его так задело, Ниваль не успел понять — по венам разлился ледяной гнев.  — Я. Глава. Девятки, — отчеканил он, вставая. — Не один из, а первый среди. Судьба сюзерена — моя судьба.       Они стояли так близко, что пересчитать все пятнышки в карих глазах любовника он мог без труда. К его лицу потянулась рука стража, но Первый уверенно перехватил ее. Какое-то время они молча боролись, пока ладонь стража не обмякла в пальцах Ниваля.  — Я тебя ненавижу, — процедил черный страж ему на ухо, пытаясь вырвать руку из захвата.  — Лучшее признание в любви в моей жизни, — ответил Ниваль.       «Единственное искреннее, это точно.»       Воздух, казалось, промерз. До снежинок зависших в воздухе. И распространялся холод от туники Девятки, прямиком от невервинтерского герба.  — Сэр, извиняйте за вторжение. Я ищу Капита… на.       Того, что когда-нибудь в незапертую дверь вломятся посторонние — кажется, этот щекастый брюнет был одним из кигановских сержантов — Ниваль тоже ожидал. Это было неизбежно. Невозможно до бесконечности скрывать что-то настолько очевидное. Никто, естественно, не рисковал и вида подать, но чужие взгляды в затылок Ниваль прекрасно чувствовал, отлично считывал напряжение и непонимание в чужих глазах. И в целом, вроде бы, было плевать, но почему-то злило. Какое им всем дело, с кем он спит?       Прежде, чем Ниваль успел отреагировать, рука Кигана неожиданно властно накрыла его губы. А сам черный страж, пригвоздив незадачливого подчиненного взглядом, спокойно ответил:  — Я найду тебя, когда освобожусь.       Сержант захлопнул по-деревенски приоткрытый рот, попятился назад. Но вдруг, окинув их взглядом еще раз, парень дернул щекой и…  — Пошел вон. Бивил.       Ниваль изогнул бровь вопросительно — столько гнева в голосе Рыцаря-Капита прорезалось.       «Бивил — это что-то среднее между болван и дебил? Надо будет потом поинтересоваться гаванскими ругательствами,» — поймал он себя на мысли, и едва удержался, чтобы не поморщиться. Будет у него это самое «потом»? Судя по донесениям разведчиков, через пару дней он будет лежать где-то в хайклиффской грязи, и вопросы лингвистики его беспокоить не будут совершенно. В лучшем случае. В худшем — он будет маршировать на Крепость в толпе нежити.       Дверь быстро и почти бесшумно закрылась, а сержант, судя по звукам, мешком скатился по лестнице на первый этаж. Об оконную раму тоже что-то ударилось, но этот звук Ниваль списал на птиц.       Киган громко выдохнул и присел на краешек рабочего стола. Плечи поникли, голова свесилась.  — И когда ты собирался выступать на Хайклифф? — Ниваль почувствал какое-то неприятное щемление в сердце, настолько непривычно было слышать в голосе Кигана смирение перед неизбежным.  — Как только поговорю с тобой.  — Поговорил? — мрачно спросил страж, не отрывая глаз от ковра.  — Еще нет.

***

      Ниваль одевался, неспешно, не глядя на черного стража. А Киган, прикусив нижнюю губу, про себя отмечал начинавшие синеть отметины на бедрах и запястьях, засос на шее, который никаким воротником не скроешь, приопухшие губы. Ниваль в кои-то веки напоминал не мраморную, абсолютно невозмутимую иллефарнскую статую, а живого мужика, которого было легко, со вкусом разложить, не хуже какой-нибудь куртизанки из «Маски». И с куда большим удовольствием.       Страж никак не мог понять, пытался он сейчас просто оторваться на нивалевской заднице на прощание, или натрахаться на всю оставшуюся, возможно, очень короткую жизнь. Или все вместе. Кажется, Нивалю даже понравилось. Но затаенная надежда стража, что глава Девятки одумается и не потащится ни в какой Хайклифф, не оправдалась.       Первый кинул на него косой взгляд и усмехнулся. — Диверсия не получилась?       Страж вздрогнул. Способность Ниваля залезть взглядом куда-то под череп, вдумчиво прочитать там каждую мысль, а потом использовать в своих целях, вызывала зависть. И желание обладать, если не таким умением, то хотя бы самим Нивалем. Снова. В очередной раз. И еще много-много раз.  — Признаю, в коварстве, ученик, ты превзошел учителя, — продолжил Ниваль. — И мне все еще не хочется менять отбитого отморозка на старого хрыча. Но в этот раз держава действительно может развалиться.       Киган отвернулся к стенке, думая, что и как он может сейчас сказать. Запугивать было бесполезно. По-бабски истерить — унизительно. В логических построениях Ниваль мог кому угодно дать фору. По всему получалось, что достучаться не было никакой возможности. Можно было отправить главу Девятки на тот свет, по принципу «не доставайся же ты никому», и тем самым кардинально, с плеча, решить проблему собственной зависимости от него. Но Киган с неудовольствием был вынужден признать, что он не был настолько отмороженным.       Перед глазами встал маг-гитиянки, сплетающий заклинание.  — Не лезь под «огненные шары», хорошо? — произнес страж, проглотив комок в горле. Понять, к чему была эта просьба, даже Ниваль не смог бы.       «Я не успею добежать и закрыть тебя собой. И быть гребаным Бивилом я точно не хочу.»       Кровать скрипнула и слегка прогнулась под их общим весом.  — Я не собираюсь умирать, вообще-то, — голос Первого был спокойно-задумчивым.  — Просто это может случиться, — договорил за него Киган.       Ниваль пожал плечами.       Черный страж сел и, подумав, принялся перетягивать ремешки на наручах Ниваля. Совершенно бессмысленное действие, но оно давало стражу иллюзию контроля над окружающим миром.  — В общем… — произнес он с нарочитой серьезностью. — Я жду от тебя информации о вражеской армии. И невервинтерских подкреплений. Того, что останется. Захватишь с собой Нашера… ну, тоже возражать не буду. Сюзерен, все-таки.       Он поднял на Ниваля взгляд.       Глаза Первого из Девятки улыбались, и жизнь почему-то прекратила казаться невыносимо сложной.