Блэкгард

Киган смотрел на бадью, заполненную горячей водой, с недоумением. Он вполне отчетливо помнил, что НЕ отдавал такого приказа. Тем не менее, бадья по неизвестным причинам материализовалась в его покоях. Учитывая, что по Крепости шмыгала туда-сюда бывшая лусканская послица, где-то под черепом начинали шевелиться нехорошие подозрения. С Торио Клэвен сталось бы каким-нибудь замысловатым образом попытаться Кигана прикончить. Отравленной шпилькой для волос ткнуть, в завтрак слабительное подлить, а то и просто ядом заплевать… Черный страж почти надумал пойти и начать задавать вопросы сначала Кане, а потом и сбежавшей из бродячего цирка женщине нетяжелого поведения. Но его решительный порыв был задавлен в зародыше. На пороге возник Ниваль. Один из Девятки в принципе любил обрушиваться кирпичом на голову, а Кигану достаточно было моргнуть — и вот оно. Только набитые шишки считай. Черный страж испытывал некоторое недоумение. С момента того маленького происшествия в недостроенной башне, он голову сломал, так и эдак прикидывая, что это было и зачем. Нет, воспоминание было крайне приятным, но с каждым прошедшим днем уверенность, что будет какое-то развитие, уменьшалась. И вот Ниваль стоял в его спальне с самым обыденным для него выражением полного пренебрежения всем сущим на лице. С ним же захлопнул за собой дверь и направился к бадье кигановского преткновения. — Это… зачем? — наконец родил хоть-какую-то реакцию черный страж. Ну не случалось почему-то с ним такой ситуации раньше. Да собственно, с ним и Ниваля не случалось… Один из Девятки приподнял бровь. — Расслабиться после дороги, лошадиный пот с себя смыть. Ответ, достойный вопроса. У стража успел родиться еще один — какого баатезу Нивалю приспичило принять ванну здесь, а не в отведенных покоях? Но нашеровская правая рука стащил через голову голубую тунику, и сомнения отпали. Ниваль раздевался буднично, словно на него не таращился в крайней степени охуевания другой мужик. Наводило на невеселые мыслишки, что не в первый раз он такой фокус проворачивал. Развалившись в бадье, откинув голову назад и даже глаза закрыв, словно горячая ванна была пределом его желаний, Один из Девятки зачерпывал воду и выливал пригоршнями на себя. — Долго там стоять собираетесь, Капитан? — Что? — Скидывайте эту дрянь, и идите ко мне. Было все-таки в Нивале нечто, заставлявшее подчиняться, хотя слабовольным и ведомым Киган себя никогда не считал. Путаясь в завязках акетона и застежках сапог, он вырвался из одежды и влез в бадью. Подвинувшийся Ниваль не забыл тут же показать, кто из них собственно альфа самец, закинув ступню на плечо черного стража. — Помнится, мой Рыцарь-Капитан, вы обещали что-то там насчет хуя, стоящего как у моряка в борделе. — Дык с этим проблем нет, — пробормотал Киган и нерешительно погладил лежащую на его плече лодыжку. Проблем действительно не было, организм реагировал правильно. По телу разливалось тепло, но если сидишь по грудь в горячей воде выводы делать преждевременно. Осязать Ниваля и просто находиться в такой близости было все равно странно. Рука стража поползла ниже, облапала мимолетно коленку и, продолжив путь, легла на бедро. «Собственно, если б я сидел так с бабой, то… я бы уже не сидел». Мысль придала так необходимой решимости, и он уже сам закинул вторую ступню Ниваля себе за шею, старательно не замечая его хитрой ухмылки. Теперь колени Кигана упирались в ягодицы одного из Девятки. Соблазнительно твердые. Ниваль тем временем каким-то немыслимым образом изогнулся, опираясь лопатками на бадью и щиколотками на плечи стража, и скользнул ближе, устраиваясь прямо на коленях Кигана.

***

Ярмарка Жатвы еще продолжала бурлить, но уже совершенно по другому. За накрытыми столами пили и пели. Кто еще находил желание плясать — плясал. Ускользнуть тайком с гульбища не представляло никакой проблемы. Эми осталась одета лишь в собственную наготу и венок из кувшинок, и пыталась уравнять Кигана с собой, стаскивая с него рубаху. Дыхание перехватило. Нет, что взрослые вдали от чужих глаз занимаются чем-то совершенно прекрасным, он знал. Но вот, что они доросли до того возраста, когда уже можно… Видел же, как девчонки колотили пацанву, если та надумывала распускать руки. Правда, девушки повзрослее куда снисходительнее относились к шлепкам, толчкам, попыткам приобнять или еще как-то прикоснуться. Не все девушки, конечно, и не всем парням. Вот у Лорна подружки менялись часто. — Нас же застанут тут… — Питни спит мертвецки, кто еще его сарай проверять вздумает? Питни его, естественно, не волновал. Волновало его, как все это потом объяснять Бивилу. Стеснительный Старлинг и словом не намекнул, что ему нравилась Эми, но Киган-то слепым не был. И чувствовал, как начинает трещать по швам их дружба. Потому, что нравилась Эми обоим. И, может, лучшим вариантом было бы, выбери она кого-то другого. Хоть одного из дебилов-Моссфельдов, хоть Георга, хоть заезжего барда-проходимца. Тогда они с Бивилом страдали бы, но страдали оба. А не… вот так. Эми откинула его рубашку в стог сена и провела тонкими нежными пальчиками по его запястью. И под этим прикосновением мускулы сами собой сжимались и отвердевали. — Ночами так прохладно, ты же меня согреешь? Киган сделал глубокий вдох — набираясь смелости — и одним легким движением подхватил засмеявшуюся девушку под ребра и вместе с ней упал в стог сена. Они оказались в колючем, шуршащем, но таком притягательно мягком плену. Пахнущем, как и положено скошенной траве, травой… Весь выпитый за день эль ушел в голову, и сейчас взрывался там пузырьками, уничтожая любые сомнения и посторонние мысли. По венам разливался огонь, растекался лавовыми потоками, прокладывал под кожей какие-то новые дорожки. Эми словно водяной элементаль плавно переливалась в его руках, обволакивала, прижималась самым потаенным к низу живота, обхватив его поясницу ногами. Пальцы Кигана, загрубевшие от тренировок в ополчении, от тетивы охотничьего лука, скользнули по выступавшим тонким ребрышкам девушки, взобрались на мягкие округлости грудей, пока не достигли двух затвердевших пиков. Его разрывало между желанием ее исследовать, находить, что вызывает отклик, и необходимостью вот прямо сейчас, немедля, нырнуть туда, куда манило сильнее всего.

***

Он меньше всего ожидал, что это его толчком опрокинут на кровать и навалятся сверху. Бесцеремонно сдвинут его руки на талию, и буквально навертятся на тот самый хуй, не забыв смазать его чем-то изрядно скользким. Ниваль несколько секунд ерзал, устраиваясь удобнее. — Ну вот, — прошептал он с полузакрытыми глазами. — Только не говори, что нужно объяснять дальнейшее. Черный страж вспыхнул, вырвал руки из чужого плена, и, обхватив узкие бедра одного из Девятки, с силой насадил его глубже. Слушать саркастические замечания вместо стонов Киган никак не собирался. Даже от Ниваля. Тем более, от Ниваля. Простыня давно скаталась в раздражающий своим неудобством жгут, попадавший то под колено, то под локти. Кровать — новая, месяца Кигану не прослужившая — скрипела, сопротивляясь тому активному насилию, которое они вдвоем над ней учиняли. Киган отчаянно наддал, не замечая, что его любовник давно цеплялся побелевшими от напряжения пальцами в спинку кровати и стонал сквозь собственное прикушенное запястье. В голове черного стража не было ни единой мысли, только безумие заставлявшее продолжать… Лежал Ниваль с таким блаженно-довольным лицом, что хотелось съездить ему в глаз. Или придушить, не мелочась. Нет, Кигану тоже досталось удовольствия с лихвой. Но как в большинстве случае, после секса возникала некоторая опустошенность, и не только в яйцах. Он отвернулся, так с собственными порывами бороться было проще. И обдумывать, что дальше теперь. — Не додали тебе что-то? — раздалось из-за плеча стража. — Попользовались, — мрачно уточнил страж. — Как шлюхой. — В шлюхах нет ничего привлекательного. Ни силы, ни власти. — И что ты тогда в моей, а не Нашеровской, койке забыл? Зависла тишина, наматывающая нервы Кигана на кулак. — Что такое власть, по-твоему? — наконец, спросил Ниваль. Не прежним иронично-язвительным тоном. Серьезно. Киган обернулся. Как-то он не ожидал, что ему в отместку оттрахают мозг философскими вопросами. Но все-таки напрягся и попытался ответить. — Возможности. — Близко. Воля к действию. У тебя ее второе море Мечей наполнить хватит. Сколотить банду, отбиться от последствий собственных действий, а потом самым наглым образом записаться в городскую стражу. И с тем же азартом продолжить гнуть мир под себя. Но истинной власти требуются еще идея и возможности. — Но воля главнее? — Да. Без воли они бесполезны. Именно неспособность действовать отделяет слабого правителя от… живого. Ты знаешь, как Нашер решал проблему нехватки лекарства от чумы? Черный страж покачал головой. Он не догадывался даже, что лекарства, чудом собранного, чудом возвращенного, не хватало. Но ведь логично, на целый город всех этих дриад, юань-ти и кокатриксов перебить надо было целую роту. — Думаешь, на Гнездо Нищего кто-то тратился? Или Доки? Когда нужно было перестраивать и восстанавливать Невервинтер целиком? Черное Озеро и Торговый квартал — их лечили первыми, потому что там были сконцентрированы люди со связями и немалыми капиталами. Безжалостно отобранными у них короной. Но за исцеление — что только не отдашь? Львиная доля лекарства ушла на стражников с семьями. Кто-то же должен был поддерживать порядок. А другого варианта купить их лояльность не было. — Бедняки бунтовали, — догадался Киган. — Яростно. Пытались даже штурмом брать Озеро, — Ниваль хищно оскалился. — Как удачно леди Тильмаранд сослали в Порт Лласт! И не просто так. Она никогда не дала бы Звездным Плащам поливать толпу огненным штормом. И это стоило бы нам Невервинтера… А тех, кто не успел лечь на дно, ловила стража. И вешала на месте, не разбираясь. — Ну и к чему эти смешные сказки на ночь? — Как иллюстрация и пример к тезису. Подавление восстания на пороге войны — это ситуация, когда долго думать «насколько решение морально и этично» нельзя. Корону снимут вместе с головой. Ниваль мимолетно улыбнулся. — Мужчин в Невервинтере на любой вкус предостаточно. Нервно-ломких поэтов, сухих эрудированных философов, сиятельных рыцарей с безупречными манерами. Но воля принимать нужные решения без оглядки на последствия в сложных ситуациях… Огромная редкость. Киган отвел глаза, переваривая все услышанное, раскладывая все по полкам, вычленяя и запоминая нужное. — А что у тебя лично экспроприировал богами данный владыка за дозу лекарства? — полюбопытствовал он не без умысла. Случай, узнать что-то о Нивале из первых рук выдавался, возможно, в первый и последний раз. — Ничего. От моей семьи в живых к тому моменту осталось двое, не считая меня. Напротив, волей владыки я оказался в подчиненных у Аарина Генда. И, чуть позже, в Девятке. — И поэтому ты такой патриот, — хмыкнул черный страж с ма-а-аленькой капелькой пренебрежения, четко отмерянной. Но, по крайней мере, что-то о прошлом разведчика и шпиона становилось понятно. — Руку дающую не кусают, даже если очень хочется. Киган рывком навалился на него, вдавливая чужие запястья в матрас, подавляя даже желание сопротивляться. — Кусать нельзя, я понял. А затрахать — как? Не против регламента, или там, субординации? — Руку? Ну, попробуйте, Рыцарь-Капитан. Белобрысый дьявол-искуситель смотрел на него со спокойствием монаха. Ниваль действительно всем напоминал Мефазма, от манер до змеиных глаза, пусть и без продольных зрачков. Господи Всетемнейший, Всеустрашающий… с кем он связался? «С отбитым отморозком, как ты сам», — без задержки подсказало что-то внутри голосом Епископа.