Блэкгард

      Крепость-на-Перекрестке светилась редкими огнями факелов, но и их хватало тренированному глазу, чтобы различать всех патрульных с крепостной стены. Ночь выдалась прохладной, и Епископ сделал добрый глоток из фляги, опосля сунув ее своему собутыльнику.  — Понял, наконец, какой пиздец этот мир, нет? — поинтересовался он с прорывающимся раздражением. — Ведь посмотри с чем приходится работать! Куда морду воротишь? Говорю, посмотри с кем работаем! Внимательно так посмотри. Вот у вас все правильно заведено, без соплей, без вот этой гребаной романтики. Захотел — взял. Не захотел ту, трахнул другую. Кто не так глянул, того сожрал. Ну или сам сдохнешь, раз такой расклад. Правильно дела делаются.       Епископ помолчал, не ответа дожидаясь, но обдумывая как именно облечь в слова, все что успело накипеть с тех пор, как Дункан решился, наконец, спросить с него должок. По всему получалось, что к главному надо как зверю подходить окружными путями. Собутыльник достался понятливый, но Епископ чувствовал необходимость и для себя разложить все по полкам. Чтоб нож за сапогом, стрелы в колчане в достаточном количестве, чтоб натяжение у лука было правильным, а лук пристрелянный.  — Взять хотя бы ворюгу с рогами. Все, чего в ней хорошего есть, это дойки, пусть и пятнистые. Что значит «ты-то откуда знаешь»? Видел! Не щупал, нет. Я брезгливый, между прочим. Это ты на любую согласную и несогласную в Крепости залез по два раза, ловелас хренов.       Собутыльник несогласия не выразил, лишь носом дернул, мол, к делу переходи. За прагматизм и молчаливость Епископ его в общем-то и ценил. Никаких слюней, все по делу.       Сам он себе даже несколько удивился, как-то не так он начал. Хотел культурно и хвилосовски — за предназначение, место каждого по жизни и полную несовместимость происходящего с правильным устройством мира. Но раз карта легла иначе — сыграем так. Не впервой. Тем более, продленную жизнь на фоне армии нежити он себе, считай, обеспечил. Шанс еще будет.  — Так вот, — продолжил он, ища начатую нить собственных рассуждений. — Дойки хорошие, большие. Хер знает, как они ей не мешают по карманам лазить. Но! Внимательно слушай! С кем она спит — ты знаешь? По глазам вижу — знаешь, паскуда. С дварфом. С гребаным дварфийским дварфом. И что она делает? Она делает вид, что ничего такого не было, и ни с кем она не трахается, и вообще они, типа, друзья. Обычная бабская придурь, к слову. Я не я, пизда не моя. Но это пол беды, это, как было сказано — обычная бабская придурь. Ничего выдающегося. Главная беда — дварфу похер, что его типа стесняются. Играет по ее правилам и всем доволен. И вот это не нормально нихрена. Подстилка с топором, оборжаться можно.       Хрен бы Епископ позволил с собой так обращаться. И устроил бы дварфу несчастный случай давно, чтоб мужиков не позорил, но тогда ж каждого каблука в мире надо будет выслеживать и экстерминировать как крыс, которыми они и являются. Или, по меньшей мере, уполовинить немалую часть Капитанских прихлебателей, ту, которой по недоразумению богов хуй был выдан. К чему так-то напрягаться, когда есть более действенный способ?  — А блядского паладина взять? Как он тупорылую крестьянку обхаживал? Как высокородную ледь. И что? Взяла и померла как последняя самка собаки… Даже и не было у них ничего.       В этом Епископ поклясться не мог, но блядский паладин не производил впечатление мужика, легко поддающегося порывам похоти. То ли обет какой дал, как это у верунов принято, то ли просто уже потерял интерес к этому делу, то ли… Епископ хмыкнул. От одного подслушанного на днях разговора он сначала охуел, потом не поверил, а потом долго не мог проржаться. В общем, если бы он, Епископ, внезапно оказался родным папашкой Рыцаря-Капитана, он бы точно отпилил себе все мужские причиндалы на корню. Ржавым ножом и без обезболивающих. Но для паладина эдакое породить точно было грешком от которого не отмыться и не замолить. После такого на бабу не полезешь, даже если мошонка уже опухла до состояния сил-нет-ебаться-хочется.  — Или ебаный ж ты в рот, наш Рыцарь-сука-Капитан. Тупой как три паладина, но ведь казался вменяемым. Правильно себя держал. На бабские разводки не велся, чучелко лесное прокинул мимо члена, а ведь как она хотела, как терлась рядом. С крестьянкой разобрался, как только с такими и надо. На пятнистые сиськи тоже не позарился. Вроде как соображаловку имеет, да? Хуй там плавал. Потому, что вот он — он! — дал себе навешать лапши на уши. Не, когда баба мужика разводит — это понятно. Сущность у них такая. Сучность. Природой под это каждая баба заточена, ей же детенышей выводить, вот они на все и готовы, лишь бы самца на цепь у будки посадить. Так, нееееет, его, Рыцаря-в-жопу-Капитана, развел, блядь, такой же мужик! Как дебила. Да не косорылься ты! Нормально это мужику с мужиком. Я тебе говорю — нормально! ДА, БЛЯДЬ, ПРОБОВАЛ!       Епископ сплюнул. Ну, действительно пробовал. Пару раз не по собственному желанию, ибо в лусканской армии такие сантименты никого не ебут. Жопа есть — подставляй. А потом бывало и в охотку. С бабой лучше, кто б спорил. Хрен, конечно, собутыльнику это объяснишь. Дремучий до полной непроходимости. Или как природой заложено, или никак.  — И было бы там чем разводить. Он же страшный, как три пожара и два переезда. И я не про внешность, хотя и там… Ладно б Рыцарь-сука-Капитан эльфа трахнул. Сухарь заплесневелый, но хоть на морду ничего. Так нет, Фарлонгу приспичило залезть на главное невервинтерское страховидло, то самое, которое нашеровскую жопу от пары десятков покушений спасло. Ведь совершенно неочевидно, что пока Фарлонг его задницу на хую вертит, страховидло будет крутить Фарлонгом как хочет. Ни в жизнь не проссать эту примитивную двухходовочку… Кто бухой? Я бухой? Ну и чо?       Епископ внимательно присмотрелся к собутыльнику, нехорошо сузив глаза. Хмыкнул и куда мрачнее и спокойнее процедил:  — Блядь, Карнвир. Тварь ты блохастая. То, что я бухой, не означает что я не прав. Сюда слушай! Потому что через пару дней за вот это все придется помирать. Нам с тобой, удалым парням, достойным куда более хорошей жизни. Подстилка-дварф пусть помирает. Или блядский паладин. Или все три стервы — Пятнистая, Чучело Лесное и Аристократка-Поломойка. Но нам-то зачем? Неееет. Мы помирать не будем. Думаешь, просто так я с гномом закорешился? Сыграет еще свою роль. И кое-что другое я тут придумал. Ну да тебе об этом знать без надобности, не щенок слепой, сам все правильно поймешь, когда надо будет. Остоебенило мне на всякую шушеру работать. Все, кто думал меня на цепь посадить и на кривой козе объехать как минимум разок пожалеют, что вообще на один свет со мной появились. Мы ж, волчина, волки. А, значит, гавкаем по приказу ровно, пока клетка не откроется. А мы и этого ждать не будем, сами откроем. Так то не ссы, прорвемся.       И Епископ в этот момент искренне поверил, что задуманное будет осуществлено именно так, как надо. И каждой твари, как завещают блядские боги, воздастся по делам. Он, Епископ Без Бога, об этом позаботится.