Разрушь эти границы и спаси меня!

Ято сегодня целый день просто страшно везло: нашлось по парочке заданий для него, успел перекусить, не встретил ни разу Бишамон или кого-то из ее свиты, Кофуку пригласила на выпечку от Дайкоку, Хиери согласилась пойти с ним. Все шло просто замечательно. Единственное, что немного беспокоило бога, так это то, что его священное оружие уже несколько дней его словно избегает. Сейчас вот убежал гулять, смеясь, послав хозяина на четыре стороны. Юкине вел себя, кажется, как обычно: улыбался, смеялся, пару раз вставлял ему, Ято, нагоняй, фыркал и дулся. Но совсем немного и как-то совсем по-другому. И, казалось, этого никто кроме самого бога не замечает. Решив, что показалось, и он просто слишком сильно старается опекать мальчишку, Ято выкинул подобные мысли из головы. Ну, он, по крайней мере, пытался себя убедить в этом. Кофуку сегодня была весела и разговорчива, как и всегда, наверное. Дайкоку тоже улыбался, помогая девушке расставить все в комнате. Сегодня они запланировали веселье на всю ночь. Хиери отпросилась у родителей до полуночи, но, и этого хватало, чтобы настроение резко подскочило вверх. Ни для кого не было секретом, что Ято был очень привязан к человеческой девушке, она ему нравилась, только как сильно пока было непонятно. Бинбогами растянула губы в коварной ухмылке и встала перед сидящими на футонах друзьями. Она держала руки за спиной, пытаясь спрятать коробку песочного цвета, что удавалось плохо — краешки все равно торчали из-за хрупкой фигуры. Голубые глаза Ято засияли еще больше. Там был алкоголь. Хватило считанных часов, чтобы компания смогла дойти до нужного им градуса «веселья». — Эй, Яточка, где Юки? — самая трезвая из всех оказалась хозяйка храма. Девушка сидела на полу, растянув ноги перед собой, опираясь ладонями о пол позади себя, и внимательно смотрела на сильно опьяневшего бога. Последний как раз допивал свою «прелесть», не замечая слишком захмелевшую особу позади себя, которая потянула того за руку, назвав по имени. Ято мгновенно переключился. — Хиери? Человеческая девушка, сжимая губы в тонкую линию, подсаживалась все ближе, пока не стала совсем уж откровенно жаться к богу. Понравилось ли это Ято? С одной стороны, он должен быть счастлив, у него есть повод завязать более близкие отношения, ведь Хиери не просто так сейчас к нему лезет обниматься. А с другой стороны что-то внутри так покалывало и просило оттолкнуть девушку, ну или хотя бы не давать ей воли еще больше. Помутненное алкоголем и «пылающей» обстановкой сознание было не в силах остановить, а маленький скрип боли в душе был позабыт сразу же, стоило Хиери коснуться шеи Ято губами. Поющий песни своей подушке, полностью опьяневший, Дайкоку уже не обращал ни на что и ни на кого внимания, а хозяйка храма посчитала, что не имеет права сейчас вмешиваться, хоть и хотелось так сильно. Здесь тоже были две стороны медали: радость за подругу и Ято и боль за одну юную душу. Грустный взгляд необычных глаз опустился в пол, тогда как ушей достиг тихий стон со стороны «парочки». Кофуку встала со своего места и, окинув взглядом комнату, решила подняться наверх, но остановилась. Сначала она подумала, что это Ято и Хиери перешли к более активным действиям, но нет. Бог и девушка практически бесшумно целовались на своем месте, а вот на улице явно что-то происходило. Конечно. Юкине вернулся. Богине вдруг стало интересно, знает ли Ято, что Юкине ушел гулять, почему он не позвал своего шинки и почему не беспокоился о нем, ведь на улице стало совсем темно. Бинбогами сильно испугалась, когда увидела летящего по земле Юкине, а когда тот ударился спиной о забор со всей силы, казалось, ее сердце разорвет все изнутри. Но все обошлось. С падением. А дальше вот нет… Все произошло за какие-то секунды, стоило Кофуку сделать шаг, как шинки выскочил с храма и ветром умчался куда-то вглубь темной улицы. — Юки… На глазах мальчишки ясно были видны слезы, губы скривились в таком страшном оскале. Это, конечно, невозможно, но богине показалось, что в воздухе повисли влажные капли боли, запах страха и звук отчаяния. Она должна была что-то сделать, должна была помочь. Девушка только потянулась рукой вперед, словно могла остановить священное оружие одним взмахом. Прижав ладони к груди, она резко втянула воздух ртом и, чуть не упав, развернулась лицом к храму. — Ято-о-о! Ее крик был действительно оглушительным, звонким и проницающим. Птицы, до этого сидящие на своих местах, взмахнули в небо, кое-где включился свет в человеческих домах, чуть дальше храма послышалась сигнализация машины. Обескураженный бог буквально выпал из-за двери храма, машинально поправляя платок на своем вороте. — Ты чего кричишь, Ко… — договорить егму не дал сильный, громкий удар по лицу. Ято от этого не сдвинулся и с места, но его голова повернулась в сторону, а глаза округлились от полнейшего непонимания происходящего. — Имя Секки, зовут Юкине! Где твой шинки, ты, ничтожный божок с отсутствием сочувствия и понимания?! Бывает такое, что всю атмосферу идиллии и радости вдруг смывает холодной водой из ведра. Вот как сейчас. Алкоголь в крови бога не оставил о себе и следа, стоило Ято услышать имя своего шинки. «Не целуй ее, Ято. Оттолкни, пожалуйста!» — только сейчас тот самый голос внутри обрел речь, и бог понял, что мешало ему насладиться вечером. А было ли чем наслаждаться? Ято пытается почувствовать своего шинки, услышать мысли, но в голове каламбур из непонятных ему чувств: страх, боль, отчаяние, непонимание, желания исчезнуть и еще чего-то такого, что принято называть «светлым чувством». Парень откровенно ничего не понимает, путаясь еще и в собственных догадках, и это заставляет его застыть на месте каменной статуей. Не шевельнуться. «Найди меня. Спаси меня. Мне страшно. Мне больно!» «Ненавижу холод, ненавижу темноту…» «Ненавижу тебя, Ято!» Голос в собственной голове таким отчетливым вдруг становится, а осознание того, почему к нему обращены подобные речи все никак не приходило. — Найди его, Ято, ты нужен ему! Ято, черт, не стой столбом! Иногда нас заставляет лететь вперед чувство страха, иногда любовь, иногда необходимость. Ято же сейчас был гоним тремя чувствами. Он боялся за своего любимого шинки, чувствовал необходимость его защитить и срочно обнять.