Последний Архангел 0.2

      Такое странное чувство… Никогда такого не было…       Даже не знаю, как его описать… Оно немного давит на меня… Но я чувствую себя комфортно… Такое тёплое и приятное…       Вдыхая, я могу почувствовать приятный, сладковатый привкус чего-то… Мне это так нравится…       Я не чувствую своего тела, но я знаю, что оно есть… Ведь так…?       Такой знакомый запах, но не могу вспомнить, чей… Родной…       А что же было до всего этого…? Что произошло…? Да и где все…? Где я…? Ничего такого не помню…?       Я помню… Я помню, что я Инк… Да… Я Инк Пайпер… Мне… шестнадцать лет… У меня есть друзья… Дрим… Блу… Гено… Я их очень сильно люблю…       У меня есть мама… Она высокая, умная и хорошая… Я всегда вижу, что она обо мне заботится… Даже если и ругает, то я вижу её беспокойство… Я никогда не думала, что настолько сильно люблю её… Но только это не её запах… Она пахнет готовкой, булочками и травами…       Но этот запах был другим… Не могу его описать… Это что-то дорогое моему сердцу… Это не похоже на кого-то из родни, друзей и близких, а что-то другое… Моё сердце по-другому бьётся…       Почему такое странное чувство… Я горю внутри и не могу понять почему… Меня ломает, и я хочу рассказать кому-то про эту ломку, но не могу… Я не могу говорить…       Тогда почему я слышу свой голос…? Не чувствую рта, но могу слышать свои мысли… Они разносятся эхом по всему месту… Такому светлому, яркому…       И всё же я не понимаю, где я нахожусь… Но мне здесь хорошо… Приятно быть тут… Всё же иногда такая тишина и вправду может успокоить, принять меня в свои объятия… Хотя я даже не могу сказать, что это объятия. Другое…       Всё это просто обволакивает меня с ног до головы… Тепло и в то же время и жарковато немного… Я как будто плыву в этом месте… Это не воздух… Нет… И не просто вода…       Такой сладковатый привкус. Вкусно… Очень вкусно… Никогда такого не пробовала…       Но я уже привыкаю к этому… Обычный вкус и привкус… Уже не такие привлекающие внимание… Приелось…       Так быстро…? Не думала, что это так… Моментально произойдёт… Но остаток остался… Остались лишь воспоминания об этом вкусе…       Я помню, что он был приятный… Но я не помню его настоящий вкус…       Я не помню, чей этот запах, но я чувствую его… Но он не приедается совершенно… Слабый… Слишком он слабый, чтобы привыкнуть к нему… И поэтому я продолжаю его ощущать… И хочу, чтобы он был ближе, но не могу дотянуться…       Такой неуловимый… Почему…? Он есть везде, но его нигде нет, чтобы быть ближе… Но я так хочу быть ближе к нему… Он мне родной…       Так хочется полностью в него окунуться и не выходить…       Ах…       Где я…? Где я…? Почему я тут…? Почему я чувствую этот запах…? Это ненормально…       Сколько бы не оглядывалась…. Сколько бы не щурилась… Ничего…       Пустота.       Но я не могу быть здесь просто так… Не может быть… Почему так пусто… Тут не должно быть всё так пусто… Нет. Нет. Нет. Нет.       Белое… Всё белое…! Не бывает чего-то пустого… Всегда где-то что-то есть… И тут, значит, есть…       Но его нет… Совершенно… Даже мои мысли слышно… Тут так тихо, что слышу сразу всё и ничего… Тут пусто… Пустота…       Она не имеет цвета, вида, пространства, но я чувствую её запах и вкус… Это не воздух и не что-то другое… Я чувствую, но его нет…       Где я… И почему я тут…       Я ничего не помню… Ничего… Но я помню то, что испытывала…       Такие неприятные чувства… Слишком… Моё сердце болит, а голова ноет…       Что произошло…?       Я так была воодушевлена чем-то, что даже расплакалась, но мне было хорошо… Но потом… Мне стало больно… И физически, и душевно… Я не знаю, куда мне деться… Голова не работала, а мысли спутались…       Что я сделала не так тогда…? Кто это сделал…?       Мне так больно… Оно продолжает болеть сильнее… Почему это так…       Мне больно… Очень больно…       Даже сейчас это чувствую, но не помню, что произошло… Всё перемешано… С ног до головы, и не может встать обратно…       Не могу вспомнить ничего… Почему так…       И после была тишина… Просто ничего… Как и сейчас…       Я ничего не чувствую… Знаю, что где-то там я сейчас нахожусь и что-то делаю, а может быть и нет… Но я не могу проснуться… А, может, это и не сон…       Что со мной произошло…?       Почему я тут…?       Где все…?       С какой целью я сюда попала…?       Я хочу выбраться отсюда…!       Где выход…?       Где выход…?!       Я не вижу выход…!       Всё белое!       Почему всё белое?!       Не хочу смотреть на белое!       Он сводит меня с ума!       Я хочу проснуться!       Проснись!       Проснись!       ПРОСНИСЬ!       ПРОСНИСЬ!       Проснись       — Гха!       Я почувствовала, как выхожу из воды. Воздуха не хватает. Я начинаю судорожно задыхаться, мои мышцы не поддавались мне. Я не могла двинуть руками, но чувствовала их. Мышцы внутри меня просто не слушались и не собирались этого делать. Я могла только глубоко дышать и хоть что-то видеть. Чувствую, как могу повернуть голову, но не поднять её, чтобы немного осмотреться.       Но где я? Почему я не дома? Почему тут так светло? Я не вижу ни растений, ни земли, ничего из обычного. Но огромные колонны заполняли эту пустоту, вместе со ступеньками из воды. Они никуда не выходили, лишь на небольшую платформу, по которой можно было идти.       Слишком тихо.       Я слышу лишь, как вода рядом со мной немного ударяется о сами ступени и тихо журчит в ушах. И это единственное, что тут есть. Я будто нахожусь в замке, в котором закрыли все двери, окна и щели. Не слышно даже ветра… Да и это не похоже на улицу, а, скорее всего, что-то другое.       Может, я вообще умерла…?       Нет. Я могу мыслить, чувствовать и думать, у меня есть ноги и руки, значит, я пока ещё жива. Может, моё сознание решило надо мной поиздеваться? Да и почему я тут вообще оказалась…?       Тут очень тихо… Я никогда не видела настолько тихого места. Я чуть ли не слышу, как моё сердце бьётся. Так тихо и ритмично. Тук-тук Тук-тук Тук-тук       Вода очень тёплая. Как и прошлый раз, но я уже не чувствую этого приятного запаха. Тут почти ничем не пахнет. Я не могу описать столь странный запах, который разнёсся по всему этому месту. Он был слишком необычен для описания. Мне он безразличен, но я продолжаю его вдыхать всей грудью. Воздух слишком влажный.       — Сложно… Дышать… — мой голос отражался от воды и раздавался эхом. Тут было слишком пусто. Я даже не вижу никого из ангелов или демонов, чтобы спросить хотя бы что-то. Возможно, он бы ответил на мои множество вопросов, а, может быть, как и сама я только недавно пришёл в себя. Он, наверное, испугается. Да… Кто не испугается, если окажется в том месте, где ни разу не был? Да и если заметит голую девушку, плывущую по воде, не думаю, что это кого-то успокоит.       Но мне не было страшно. Было как-то всё равно. Мне было интересно, где я, но я не испытывала такого сильного энтузиазма. Скорее, меня беспокоили мои же вопросы, а не сама местность. Она была светлая и внушала доверие, но, может быть, это было просто иллюзией. За такими яркими и светлыми образами может скрываться тёмная и ужасная сущность. Но даже это меня бы не удивило…       Если бы кто-то ответил на мои вопросы, то было бы хорошо. Но никого нет. Единственный вопрос, который волнует меня сильнее всего, это — как я здесь оказалась? Я не могу на него ответить. Ничего не помню из последнего. Только ощущения…       Я помню лишь день, когда сидела в комнате со своим блокнотом. Там были рисунки Эррора… Их было много. Очень. Я продолжала и продолжала их рисовать. Я осознавала, что это уже ненормально так много рисовать одно и то же лицо, но я не могла остановиться. В моей голове был только он и никто более. Моё сердце сильно стучало и будто пело мне, а с лица не спадала улыбка с румянцем. Я рисовала Эррора… Он был очень счастливый там. Такая же улыбка, как и у меня, смотрела мне в ответ. Я представляла, словно он стоит передо мной, живой, во весь рост, и улыбается мне, как никому другому. Как я чувствую его тепло рук и сердцебиение.       Да… Я помню это… Я была в этот день так счастлива, потому что наконец бы увидела его. Я просто не могла усидеть на месте. Следующий день был так не скоро, а хотелось, чтобы он наступил скорее.       Я и вправду любила его…       Но что было потом… Почему я не могу вспомнить этого? Я знаю, что этот день был, но ничего не помню из него, будто его вырезали из головы. Как можно было забыть такой важный для меня день…? Я не могу сама понять это…       Почему у меня такая «прекрасная» память? Почему я появилась с такой памятью? Я ничего не помню… Совершенно… Весь день вылетел из моей головы, словно он был лишь мимолётным ведением. Но у меня остались после него чувства…       А, может, это было сегодня? Я ничего не помню, совершенно… Но моё сердце болит. Очень сильно, разрывается на части, как только перед собой я вижу лицо Эррора. Я пытаюсь представить, что могло произойти в эту встречу, и не могу понять, почему так больно от этого. Хочу плакать, но у меня не получается.       Грустно… Слишком… Это хуже физической боли. Намного хуже. Я не могу от этого избавиться, оно просто есть, пока я думаю. Думаю о нём. Руки стали будто ещё более слабыми, а ноги уже не чувствовались…       Холодно. Стало холодно. Как бы меня не пытались согреть вода и воздух, мне было холодно. Меня трясло от прохлады, а дыхание стало прерывистым. Тяжело дышать, а сердце так и болит. Болит так, что и не передать словами. Я хочу разреветься от такой боли, но не могу. Не могу понять, и не могу заплакать. Просто не могу. Меня тянет вниз это ощущение холода. Я становлюсь тяжёлой, меня предательски тянет вниз всё. Мои руки, ноги, тело, мысли. Всё.       Только моё лицо остаётся неизбежно плыть вперёд, смотря наверх. Я не могу повернуть голову и посмотреть вбок. Не могу ничего. Только смотреть вверх и надеяться, что хотя бы слегка смогу поплакать. Я так хочу пустить хоть одну слезинку, чтобы немного успокоить свою боль в сердце. Я не помню, почему она появилась, но я хочу хоть немного успокоить это в своей душе. Не могу дотронуться, чтобы согреть её теплом.       Я не понимаю, почему мне грустно, не помню. Но я так хочу вспомнить. Я больше не смогу дышать, но я пойму почему так больно… Я хочу знать. Руки… Я тянусь руками к правде… Они холодные, замёрзшие и твёрдые как лёд, но я тянусь…       Его лицо… Такое милое. Он так мило улыбается мне. Я чувствую его тепло… Он обнимает меня… Тепло. Очень. Не хочу выходить из этого тепла. Оно мне стало слишком родным, слишком. Я его лишилась на такое большое время, но теперь я вновь могу его ощущать. Эти руки, голос, запах… Он стал другим. Слишком.       Я смотрю на него и не могу поверить даже. Он был таким холодным, закрытым и совершенно не хотел со мной говорить. А сейчас я вижу радость в его глазах, когда он видит меня. Искреннюю радость. Мне так становится хорошо на душе, так приятно. Я хочу обратно в тот момент. Мне не хочется рыдать от боли, мне не холодно, а всё наоборот. Я наслаждаюсь этим. Каждая секунда наслаждения…       Я хочу, чтобы он укутал меня полностью в своих объятиях. Взял на руки и прикоснулся к моим губам. Так мягко и спокойно. Мне не нужны слова, мне не нужны слёзы. Мне нужно лишь маленькое действие, которое меня сделает самой счастливой на этом свете. Мне уже не хватает этого тепла, мне становится холодно.       …И всё же я поняла, что и вправду очень сильно тебя люблю. Я, наверное, никогда не испытывала таких эмоций, пока ждала. Именно сердце мне кричало всё это время, что хочет быть рядом. Я ни по кому так не скучала, как по тебе. Девочки всегда могли ко мне зайти, но не ты. Мне не хватало твоего общения и той атмосферы рядом с тобой. Ты всегда стараешься делать что-то для меня…       Всё же ты высший, а я простой ангел, но мне так хорошо с тобой… Я люблю наши объятия, но я так иногда хочу быть намного ближе к тебе, но не могу…       Эррор…       Эти слова проносились у меня в голове. Раз за разом. Пытаясь свести меня с ума. Но я не могу это сделать. Я будто отрывками возвращалась туда и вновь испытывала те чувства, которые таились во мне. Я изливала душу, мне нужно было это сделать. Я чувствовала, как перестаю контролировать себя, а из глаз начинали течь слёзы. Мне стало плохо, грустно, обидно, ужасно… Я не могла терпеть этого, не могла. Мне было больно. Меня разрывало на части.       Кричать. Кричать! Но я не могла. Он застрял у меня в горле и не давал сделать и вздоха. Я сидела и тяжело дышала. Что делать? Как быть? Я не понимаю… Я продолжаю смотреть на него, но его лицо было серьёзным, слишком серьёзным. Почему он так это сказал? Таким холодным, неживым голосом… Он ранит меня. Мне больно. Слишком больно. Я не могу это терпеть, но стараюсь…       …Прости… И вправду. О чём я только думала? Это было глупое решение… Прости. Я тоже тогда пойду. Мне нужно побыть одной…       Мои ноги сами несли меня вперёд. Мне слишком плохо… Я не вижу ничего. Всё слишком медленное, слишком. Меня начинает кружить из стороны в сторону. Сам желудок просится наружу и не могу этому противиться. Как же жжётся, болит. Всё горло раздирает на множество маленьких частиц, а из меня выходит что-то чёрное. Чёрное… Склизкое… Неприятное… Вязкое… Оно продолжает выходить из меня, словно живой организм.       Я не вижу ничего чётко, даже не уверена, что иду правильно. Но я хочу уйти подальше от этого места, я не хочу быть там. Нет. Я не хочу вновь испытывать эти эмоции. Не хочу. Так больно.       Почему я всё ещё испытываю эмоции? Я не хочу этого делать. Мне больно, я не хочу, чтобы мне было больно. Я хочу, чтобы эмоций больше не было. Что бы я не чувствовала ничего. Ничего. Мне не нужны эмоции. Каждая из них ведёт к неизбежным боли и слезам, но я не хочу, чтобы так было. Оно выедает меня изнутри, я чувствую, как оно пробегает прямо по сердцу. Мне будто всадили тупой нож, который никак не могут достать, и он продолжает меня калечить.       Но почему это так происходит? Почему со мной? Я не заслужила хорошей жизни? Я лишь хочу, чтобы я и все вокруг были счастливы. Мне не надо большего. Я хочу тепла и счастья для себя. Но я недостойна их. Я лишь подопытная крыска для этого. Неужели так хотят поиздеваться надо мной?       Я ничего не слышу. Я ничего не вижу. Я ничего не чувствую. Я лишь понимаю, что не могу двинуться с места… Из меня выходит что-то и не собирается останавливаться на этом. Но меня это уже не волнует. Я добилась того, что ничего не ощущаю. Мне всё равно, где я, кто я, и что было до этого. Полное безразличие… Лишь иногда я слышу, как меня зовёт мама, но даже это меня не волнует. Её крики, она напугана. Ну и ладно, уже это не мои проблемы. Нет.       Стало так холодно…       Да… Стало так холодно. Даже сейчас я ничего не чувствую… У меня есть желания, но никак не эмоции. Но зачем мне тогда желания? Я всё равно ничего не чувствую.       Я не дышу. Нет. Я не чувствую своего дыхания и сердцебиения. Ноги с руками коченеют, а всё остальное и за ними. Я чувствую, как жизнь из меня потихоньку уходит, и остаётся лишь немного сознания, чтобы запомнить хоть что-то, но это уже не важно. Куда денутся эти воспоминания? Куда они пойдут? Для меня это не важно. Я превращусь в обычную душу и буду храниться в алтаре. У меня не будет забот…       Я лишь буду ждать того, кто связан со мной, чтобы возродиться в новом мире. С новой историей, судьбой и жизнью. Совсем новой. Я не буду помнить ничего из прошлого, никого. Мне будет это не нужно. Я и не буду это вспоминать, никогда…       Я хочу спокойно, без боли, уйти. Как во сне. Закрыть глаза и попасть в новый мир.       Я хочу, чтобы мама, Блу, Дрим, Гено и Эррор жили хорошо. Чтобы в их жизни всегда была белая полоса. Чтобы они не беспокоились обо мне и не горевали, а вспоминали только хорошие моменты. Они единственные для меня, кто хоть как-то остался дорог.       Я не чувствую тела. Я не чувствую жизни в нём, лишь мертвое, бледное и никому не нужное.       Я тону в своих же грёзах и проблемах.       Они только мои.       Не хочу, чтобы они касались кого-то другого.       Только мои.       Я их у себя в сердце породила, вместе со мной они и уйдут…

Что с тобой?

Что со мной?

Я не понимаю тебя, дорогая?

Я сама себя не могу понять…

Ты хочешь всё забыть?

Я хочу, чтобы я забыла всё плохое. Эмоции.

Это часть твоей жизни.

В такой жизни я чувствую себя ужасно, больно.

Знаю. Больно.

Раз знаешь, то зачем спрашиваешь меня?

Но я же продолжала жить.

Ты?

Я.

Кто ты?

Я?

Ты.

Почему ты так легко готова смириться со своей смертью?

Ты мне так и не сказала своего имени, и кто ты.

Неужели всё, через что ты прошла, для тебя не важно?

Скажи своё имя.

У тебя была просто прекрасная жизнь.

…

Ты так легко откажешься от друзей и родных?

…

Инк.

Да?

Ты можешь выбраться отсюда?

Нет…

Можешь.

Я не хочу…

Инк, пожалуйста.

Я не вижу в этом смысла…

Протяни мне руку.

Что?

Протяни мне руку, ты можешь это сделать.

Она тяжёлая. Я не чувствую её.

Инк, ты всё вспомнила, так почему ты всё ещё не можешь поднять руку. Ты могла.

Я тянулась к воспоминаниям, потому что хотела, а сейчас я не хочу…

А ты точно вспомнила всё…?

Да…

Ты помнишь каждое слово, сказанное тобой?

Да…

Но почему ты не помнишь ничего после этих событий…

Мне это не нужно…

Нет. Как раз-таки очень нужно.

Не думаю.

А ты не думай. Протяни мне руку и увидишь…

Глупо.

Глупо?

Да. Глупо.

Все мы делаем глупости. Не хочешь ли и ты это сделать сейчас?

Глупость?

Ага! Глупые поступки делают нас сильнее, не думаешь?

…

Ну же.

…

Попробуешь?

… Да.       Да. Я просто попробую. Что мне будет с этого? Я не чувствую своего тела, но хочу протянуться вперёд. Я хочу выбраться отсюда. Я не понимаю почему, но мне захотелось посмотреть на небо. Такое голубое, просторное небо… Оно смотрит на меня через воду и видит меня, но я его не могу заметить. Оно утаено от меня, играет со мной в прятки. Я хочу вдохнуть этот прекрасный воздух, но не могу.       Я под водой, которая держит меня словно на цепи. Никуда я не могу деться. Я остаюсь на месте, не двигаясь ни назад, ни вперёд. Я не могу вдохнуть, мне не позволяют. Но я могу протянуть руку. Я чувствую тепло в руке, как я тянусь к нему. Само невидимое мне небо греет меня и встречает. Оно хочет меня увидеть, как и я его.       Осталось только немного. Я тянусь вперёд, но мне не хватает сил всплыть. Меня не пускает…       Воздух кончается. Не могу ничего сказать и подумать. Я умру. Я не могу двигаться, тело скованно страхом, и только глазами я бегаю из стороны в сторону, чтобы хоть что-то придумать. Но я лишь в бесконечном пространстве, которое меня вскоре убьёт.       Почему умирать так страшно? Так страшно терять то, что у тебя было всю твою жизнь. Я не хочу терять свою жизнь просто так… Я хочу вернуться к себе. Почему так это происходит. Мне плохо. Я уже не могу правильно соображать. Становится так сложно оставаться в сознании. Мне больно. Мне страшно.       Страшно умирать…       Мама! …       Рука. Другая рука. Она тянется ко мне. Она хватает меня. Такие сильные руки и такие тёплые. Они так мягко ухватили меня за запястье и потащили за собой. Становилось так тепло с каждой секундой. Я была всё ближе и ближе к светлому небу, оно одаривало меня своими объятиями. Оно было радо мне, а я ему. Я улыбнулась. Я улыбалась искренне и чисто. Мне хорошо.       Я счастлива?       Да! Я счастлива! Меня больше не держат оковы. Я не чувствую, что меня кто-то тянет вниз. Я чувствую, как вновь всплываю. Мне не нравится дно, и оно меня покидает. Оно не хочет держать меня взаперти. Я ему не нравлюсь. Оно холодное, тёмное и страшное. Дно никогда не будет радовать тебя. Это темница, в которой ты можешь застрять навсегда, и никто, никто не будет рядом с тобой. Только ты один.       Потому что захотел убить в себе эмоции… …       Я смогла выбраться. Тёплый приятный воздух окутал меня всю. Я стояла по живот в воде. Я не могла в ней утонуть и не хотела. Она казалась сейчас мне маленькой речушкой, уходящей далеко за горизонт, как и сам коридор. И всё же я вновь оказалась в этом месте, где и была. Но я уже могла идти вперёд, не задумываясь ни о чём. Спокойные, медленные шаги. Я будто слышала, как вода уходит из-под моих ног с мягким звоном.       Большие колонны всё продолжали повторяться раз за разом. Они были одни и те же и сзади, и вдалеке, и сейчас. Они придавали этому месту величество и значимость. Будто сам бог восседает в этом зале. Он проходит каждый день по этому коридору в полной тишине, слушая лишь эхо его неторопливых шагов, каждый раз напевая одну и ту же мелодию.       Тут и вправду было красиво. Это не назовёшь ни Раем, ни Адом. Это было нечто иное. Всё казалось таким знакомым, но ничего такого вспомнить я не могу. Навряд ли такое место забылось бы в моей голове, и всё же. Оно создавало чувство уюта, как бы то ни было. Если бы было возможно, то я бы тут осталась навсегда и продолжала бы странствовать по этому месту, хоть оно никак и не менялось. Хотелось кому-то показать его, но тут никого не было.       Как и не было выхода.       Но меня это не беспокоило. Раз я сюда попала, значит, есть вход и выход, но какой, мне было не известно. Я лишь шла и замечала, как вода с каждым разом становилась всё мельче и мельче. Медленно и почти что незаметно, я поняла, что вода еле покрывает мои щиколотки. Я могла заметить, как вода становилась с каждым шагом всё прохладнее, пока я не шла по холодной, влажной плитке, а впереди меня были ступени. Длинные ступени. Каждая из них была не меньше десяти метров в длину.       Это заставило ненадолго остаться на месте и просто смотреть вперёд. Теперь же я могу подняться наверх и посмотреть, что там. Я понимала, что, скорее всего, ничего такого наверху не будет, но всё же, я надеялась на что-то интересное. Там не было больше колонн, а лишь площадка, пустая площадка. Я её не видела, но знала, что там ничего не может быть.       Я сделала небольшой шаг, но почти не поднялась. Ступени и вправду были очень низкими. Каждая из них тебя всё постепенно и постепенно поднимала вверх, а ты этого почти и не замечаешь. Как вода, они так же меняют всё вокруг. С каждым шагом я становилась ближе к новому месту. Становилось теплее… Я чувствовала, как от первых ступеней идёт горячий пар, а вода на них аккуратно испаряется. Казалось, что я не по твёрдому полу иду, а по мягкому облаку, которое следует за мной. Тепло.       Лишь поднявшись, я поняла, что и вправду была права. Ничего такого не было. Было просто пусто. Пустое место, ни колонн, ни воды, ничего. Сколько бы я не шла, ничего не было. Казалось, что уже и сам пол пропал подо мной. Я ничего не чувствовала, а просто шла. Эта теплота просто искоренила вокруг всё. Я делала шаг за шагом в воздухе и не чувствовала, что иду. Будто я нахожусь на месте и просто передвигаю ногами.       — Насколько это ещё долго продлится? — я не знала, что делать. Становилось скучно. Это место никак не создавало уют, как прошлое, но вернуться я не могла. Оно уже было слишком далеко. Приходилось только идти. Мой голос раздавался эхом повсюду и казался слишком тихим для таких мест. Он вбивался мне в голову, и казалось, что я слышу свой голос, несколько раз повторяясь. — Тут кто-то есть?! — я слегка крикнула, но ничего не произошло. Совершенно. Ни одного знака, чтобы понять, что я тут не одна.       Я не могла устать. Не могла. Я понимаю, что уже прошла очень большое расстояние, и прошло очень много времени, но я совершенно не почувствовала усталости. Мои ноги продолжали идти. Сколько бы я ни ускорялась, ни останавливалась, не могла устать. Я продолжала спокойно дышать и не чувствовать изношенности в теле.       Полная тишина била в уши и начинала напрягать. В теле появлялась дрожь, и в какой-то момент ощущалось, что ты не одна. Будто на тебя что-то смотрит, такое незаметное, невидимое. Раньше тишина просто успокаивала и просто была приятной. Вода ударялась о платформу, а тихий ветерок немного гудел у моих ушей, но сейчас ничего не было. Она давила. Я находилась словно в изолированной комнате, бесконечной комнате. Ни ветра, ни животных, ни растений. Ничего. Место было уже не такого приятного жёлто-оранжевого цвета, более тёмное, грязное. Место хотело казаться добрым и приятным, но детали его выдавали. Неудачный двойник, который стал лишь частью этого мира, а не им всем…       И всё же. Сколько я ещё буду тут идти? Я чувствую себя незащищённой тут. На мне нет ничего, чем я могла бы защититься от кого-нибудь. Я не могла сделать ничего. Даже моя незначительная магия тут совершенно не работала. Я не могла создать чернила, так и другие фигуры подавно. И только сейчас я могла заметить, что и крыльев у меня совершенно не было с нимбом. Было просто пусто. Но ничего не изменилось. Вся тяжесть перьев и всего остального осталась у меня на спине, но сами крылья просто стали невидимыми. И всё же всё пропало. Я не могла ухватиться за свои исчезнувшие части тела, они и вправду исчезли. Я чувствовала себя необычно. Ничего не изменилось, я всё так же не могу летать, но какая-то внутренняя часть меня пропала.       — … — мне нечего было говорить, да и не с кем. Я совершенно не изменилась в лице. Всё удивление происходило внутри меня. Много вопросов, но уже и тут я лишь их оправдывала, что всё это место странное. Может быть, ещё что-то во мне изменилось, но я это не увижу, не почувствую, место не даёт просто так это заметить. А ведь крыльев и вправду не было с самого начала, я была полностью обнажённая. — Кто со мной разговаривал тогда? В воде? Ты помогла мне выйти из неё? Ты сейчас тут?       Ничего не изменилось. Всё осталось одним и тем же. Даже оглянувшись, ничего такого не заметила. Место копировало само себя, не давая из него выйти. Это был шар, бесконечно ходи по нему, а края не найдёшь.       — Я устала тут ходить! Я хочу вернуться домой! Почему тут нет выхода? — я продолжала кричать в воздух, хоть на что-то надеясь. — Мама будет волноваться за меня! — после этих слов что-то изменилось вокруг. Я не могла понять, что, но чувствовала это. — Я хочу вернуться домой к маме! — на небе что-то сверкнуло. Это было как маленькая звёздочка, только очень близкая. Она была буквально в нескольких метрах от меня, наверху. Если бы я могла летать, то точно бы смогла достать до неё и взять в руки, но этого не пришлось делать. Буквально через несколько секунд, она начала потихоньку опускаться вниз и уже была прямо напротив моего лица.       Я протянула руку, на которую маленький светящийся шарик с радостью сел. Он был очень тёплым и мягким, как шерсть, его свет был ярким, но на него не было больно смотреть, наоборот, его свет притягивал. Я немного его прижала второй рукой и сразу же отпустила. Шарик немного подпрыгнул и зазвенел как колокольчик, тихий колокольчик. Это заставило меня умилиться и улыбнуться с этого. Шарик был как маленький зверёк.       — Что ты?       — Мы? — от него раздался женский голос.       — Ты говоришь! — я удивилась и ещё больше заулыбалась. Шарик катался из стороны в сторону на моей руке и продолжал разговаривать. — Что ты такое?       — Инк… Ты ничего не знаешь? — он говорил спокойно, но всё ещё продолжал кататься у меня по руке и светиться от каждого произнесённого им слова. Этот голос вызывал у меня странные ощущения. Даже описать и невозможно, лишь небольшая дрожь пробегала у меня по плечам.       — Я что-то должна была знать? — колобочек остановился и в ту же секунду прыгнул прямо на меня, останавливаясь в воздухе перед лицом.       — Инк… Где твоя мама?       — Она дома, я так думаю. Я не знаю, где я, так что сказать ничего не могу, — шарик ненадолго перестал светиться и разговаривать. Он лишь продолжал летать в воздухе, иногда позванивая невидимым колокольчиком.       — Твоя мама дома…? — с таким выражением было это произнесено, что на секунду я подумала, что что-то не так. Но потом я поняла, что это было лишь лёгкое удивление.       — Думаю, да. Она сегодня никуда не собиралась.       — Инк… Ты любишь свою маму? — надежда. Вот что было на этот раз. Шарик приблизился ко мне чуть сильнее, будто пытаясь разглядеть во мне что-то, но я лишь смогла кивнуть в знак согласия. — Ты такая взрослая… Инк… И не верю, что это ты.       — Почему вы так странно говорите? С моей мамой всё хорошо, я знаю, что она дома. Она рядом со мной, я не вижу её, но могу чувствовать. Я чувствую её взгляд на себе, добрый. Она мне улыбается. Не могу её видеть, но лишь ощущаю на себе. Её руки приятные и тёплые, будто она сейчас до меня дотрагивается, — я посмотрела вниз на свою руку, на которой был жёлтый туман, обвивающий всю кисть. Это и вправду было приятное и такое знакомое тепло, будто я его ощущала всегда. Даже тогда, когда было холодно. Слишком холодно…       — Это тепло всегда с тобой, Инки. Я знаю, что оно иногда не ощущается, но это и вправду знакомое ощущение… Такое же тепло исходит из твоих волос. Такие же, как и раньше… — почувствовала, как прикасаются к моим волосам и медленно проводят по ним, от чего по всей спине прошлись мурашки. Я резко обернулась, чтобы посмотреть на того, кто дотрагивается до меня, но никого не было. Лишь жёлтый туман.       — Раньше? Мои волосы обычные, лишь только цвета другие…       — Инки… Именно это делает тебя особенной. Твои цветные волосы необычного цвета, и ты это знаешь… — я ещё раз почувствовала, как по волосам прошлись, но на этот раз не стала поворачиваться, а лишь продолжила это терпеть. Это было даже приятно, словно тебя кто-то гладит по волосам, чтобы успокоить и выразить к тебе заботу. — Твои волосы хранят то, о чём ты совершенно не догадываешься. Если бы могла, то и раньше этого поняла, но никто тебе это не сказал, потому что никто и не знал…       — Звучит совсем сказочно. Хах… Я бы хотела иметь обычные волосы. Думаю, было бы намного проще с простыми волосами.       — Если бы они знали… — я могла чувствовать, что более ничего ко мне не прикасалось. Я была одна.       Последние слова того голоса раздавались в голове эхом. И оставалось лишь опустить руки, потому что ничего не происходило. Стало как раньше. Вновь была одна       Ни шума.       Ни звука.       Ни признаков того, что тут кто-то есть.       Но я уже не могла идти дальше, не хотела. Какой в этом смысл? Я не вижу ни входа, ни выхода. Куда бы не шла, только одно — Пустота. Тут нет того, чего я ищу, и я это прекрасно понимаю. Оно меня найдёт само… Так и было тогда. Остаётся лишь стоять на месте и смотреть вперёд, в ожидании хоть какого-нибудь чуда.       Это может занять много времени, час, несколько часов, а, может, всего лишь секунду или меньше… Для меня нет тут времени, я его не чувствую. Оно для меня замерло. Не чувствую ни голода, ни жажды. Ничего. Весь мой организм остановился, и только сердце стучит, стук которого раздаётся по всей округе. Я могла его везде слышать, как и своё тяжёлое дыхание…       Но в голове проносились те слова: «Если бы они знали…» — раз за разом, круг за кругом и не останавливались.       Что голос имел в виду? Кто такие «Они»? Что с моими волосами не так… Я не могу понять. Я не могу понять, для чего это всё. Почему вновь что-то происходит со мной. Неужели так будет всегда…? Я будто родилась с тем, чтобы меня всегда преследовали приключения.       Я так хочу спокойную жизнь для себя и всех остальных. Спокойно проживать свои дни, года. Неужели так многого прошу для того, кто делает это со мной.       Возможно, так и было, но Эррор перевернул всё. Всё, что было раньше, стало другим. Весь мой страх перед демонами пропал. Я перестала их бояться так, как боялась раньше. Они все такие же, как и мы, с такими же мечтами и желаниями. Даже Эррор. Те сказки, которые нам рассказывали взрослые, совершенно не совпадают с тем, что происходит.       Если бы не Эррор, возможно, я бы никогда и не узнала, что бывают демоны и вправду такими хорошими и добрыми. Даже они были добрее ко мне, чем некоторые из ангелов. Даже те, кто пьёт нашу кровь, стараются мне помочь больше, чем те, с кем ты пытаешься выжить.       Без Эррора моя бы жизнь не перевернулась с ног на голову. Возможно, я бы продолжала жить той жизнью, о которой мечтаю сейчас. Не замечая никого, продолжала бы общаться с девочками. Гуляла и не задумывалась о другом. Я бы чувствовала себя хорошо, чисто и свободно. Стала художником и нашла бы себе того, с кем бы хотела остаться на всю жизнь… Мне бы было хорошо, если бы я не знала Эррора и никогда о нём не узнала. Я бы не захотела с ним дружить, а после и не полюбила его. Я бы оставалась той самой, невинной Инк, которая жаждет новых приключений и не сидит на месте…       Но…       Я не хочу, чтобы Эррор исчезал из моей жизни…       Он стал тем, кого я желаю видеть каждый день. Каждый день встречать его взгляд, слышать его голос и просто знать, что он рядом со мной. Я чувствую себя полностью защищённой, когда Эррор рядом. Если не Эррор, то я бы продолжила быть тем самым ребёнком, желающим только веселья…       Я хочу спокойную жизнь рядом с ним. Чтобы никто нас не беспокоил. Никакая вражда, войны и ненависть остальных. Только то, что мы можем наслаждаться компанией друг друга. Я бы сделала всё, чтобы быть рядом с ним без всяких проблем. Отдала бы всё, что у меня есть и нет.       И каждый раз, это всё вспоминая, я хочу плакать. Мне становится грустно, моё сердце рвёт. Я люблю его, а он… Он даже не сказал ничего, а лишь промолчал. Я не хочу вновь переноситься в тот момент, но просто не могу. Он всплывает в моей голове и вновь даёт о себе знать, и мне становится всё больнее и больнее. Я не могу представить того, если бы он сказал «да»… Это молчание — лишь единственное, что даёт моему сердцу биться сильнее и сильнее разбивать себя.       Я бы хотела изменить всё. Я бы хотела вновь забыть тот момент и всё вернуть вновь, когда никто ничего не знал. Я лишь скрывала в себе всё. Он бы не стал уходить от меня, не перестал бы обнимать и улыбаться. Я бы морально умирала от желания рассказать всё, что чувствую, но могла бы ещё немного побыть рядом…       Я не хочу менять ничего, я лишь хочу, чтобы все вокруг были счастливы и спокойны…       — Ты так любишь его… — тот знакомый голос раздался рядом со мной, а неподалёку показалась фигура, чуть выше меня. Я не могла разглядеть детали, но это была девушка, чем-то похожая на меня. Она сделала несколько шагов и посмотрела на меня белыми глазами.       — Я и вправду не думал, что всё так произойдёт, — кто-то неизвестный был позади меня, но я не хотела оборачиваться и всё так же продолжала смотреть вперёд на первый силуэт. Это уже был кто-то из мужчин. Басистый и очень гордый голос. Он будто сам не нарочно говорил, что имеет не последнюю роль в жизни остальных. Я слышала, как тяжёлые шаги прошли прямо рядом со мной, задевая чем-то тёплым мою руку. Он медленно встал рядом с первой фигурой и всё так же посмотрел на меня белыми глазами. Длинная борода свисала вниз, но всё равно было видно под ней небольшую улыбку.       Я не знала, что делать. Они продолжали смотреть на меня мёртвым взглядом, но и я от них не могла убрать свой взор. В моей голове проносились разные мысли, которые путались с каждой секундой. Я не могла понять, что происходит, да и что делать. Они всё так же неподвижно наблюдали, с лёгкой улыбкой. Она не казалась злой, но всё равно мне было не по себе. Моё тело дрожало и продолжало стоять на месте. Я хотела сделать к ним шаг, чтобы получше увидеть, но не могла. Мне не давало моё испуганное тело. Сердце бешено стучалось и немного покалывало.       — Голова… — голова резко заболела, и раздался сильный гул в ушах, который перекрывал ту тишину. Я не могла стоять на ногах, их стало трясти ещё сильнее. Я свалилась на свои ноги и почувствовала в них боль. Реальную боль, которую не испытывала давно, и могла лишь вскрикнуть от этого. Боль доходила до головы и, словно пуля, прошибала её.       Моё сердце словно начинало раздирать на мелкие кусочки, которые будто готовы были вырваться из меня. Я не могла уже такое терпеть и хотела закричать, но голос пропал. Пропало всё, только шум в ушах и странные звуки внутри меня я могла слышать. Я уронила голову к земле, всё ещё держась за голову. Больно Больно Больно Больно Больно Больно БОЛЬНО БОЛЬНО СЛИШКОМ БОЛЬНО       Она раздавалась по всему телу как молния. Я не могла поднять своё тело из-за боли, руки тряслись с ногами, а голова уже не думала. Мысли поплыли, как и голоса вокруг меня. Я не слышала ничего связного, а лишь только кашу из звуков, которая ещё больше заставляла трещать голову. Казалось, что сейчас моё тело порвётся на несколько частей и разлетится повсюду. Я могу чувствовать, как что-то внутри меня начинает разбредаться по грудной клетке прямо от сердца. Как живое, разумное.       — Инки… — знакомый. Знакомый до боли голос пролетел в моей голове. Он был отдельно от всего того шума, что был внутри меня. Он был радостный и уставший. Голос был далеко от меня, но я продолжала слышать его чётко, будто всё вокруг меня приглушилось. Я почувствовала, что что-то тёплое упало на мой живот с грудью, и чьи-то руки обхватили мои щёки. Большие, грубые руки. Они слегка прикасались ко мне, будто боясь навредить. — Я и вправду смог тебя спасти…       Такие тихие и приятные слова шёпотом пронеслись рядом с моим ухом. В моих руках появились силы, и я хотела прикоснуться к нему, но не могла. Это был лишь голос в моей голове и знакомое тепло. Слёзы начали идти из моих глаз. Впервые я могла заплакать. Мне было грустно. Эти слова заставляли сердце уже болеть по-другому. Я не чувствовала той боли, а только грусть внутри себя.       Я хотела, чтобы меня обняли, успокоили. Мне не хватало кого-то рядом, кого-то того, кто смог меня бы успокоить. Боли не было в мом теле, она ушла. Я перестала трястись, во всём теле появились силы. Я могла встать, но просто не хотела, чтобы меня покидало это приятное тепло, которое было вокруг меня. Меня словно обнимал кто-то невидимый, я не могла его видеть, только чувствовать.       — Инк, пожалуйста, посмотри на нас, — я словно пришла в себя после долгого сна, когда тот женский силуэт прикоснулся к моему плечу. Её мягкие руки касались моей спины, от чего по мне пробежали мурашки. Я повернула голову и взглянула на них. Теперь это уже были не просто силуэты, а полноценные ангелы. Такие знакомые мне. Будто я их уже видела…       — Давай вставай, — мужчина подошёл ко мне и протянул руку. Она была вся в шрамах и ранах. Мне было страшно класть на его руку свою, потому что боялась ещё больше поранить его, но тот лишь улыбнулся, завидев мой страх. — Не беспокойся. Давай руку… — немного помешкав, я всё же протянула руку, и мне помогли встать обратно на ноги.       — Ты так выросла, даже выше меня, — золотые глаза женщины уставились прямо на меня. Они были мне знакомы, но я просто не могла вспомнить, как и глаза того мужчины, что стоял рядом со мной. Он улыбался, почти незаметно, будто он не видел меня несколько лет, и только сейчас смог увидеть.       — Кто вы…? — я почти не могла ничего сказать. Меня просто пугала эта ситуация. Эти ангелы, они были мне знакомы, я лишь их помнила где-то в глубине своей памяти, но в то же время чувства говорили, что им можно доверять.       Но на мой вопрос последовал другой ответ. Женщина положила кисти рук на мои плечи и встала прямо напротив меня. На её глазах начинали появляться слёзы, а уголки губ начинали слегка подергиваться. Я почувствовала, что мои плечи слегка сжали, но потом отпустили.       — Прости… Я не хотела, дорогая, — она опустила медленно свои руки и отошла от меня, вставая рядом с мужчиной, который приобнял её.       — Твоя мама дала тебе красивое имя. По видимости, она знала, кем ты станешь в будущем, — его басистый голос был спокойным. Он продолжал улыбаться мне и успокаивать женщину.       — Почему вы каждый раз упоминаете мою маму? С ней что-то не так? — мне не нравилось. В их голосе не было злобы или чего-то подобного, но меня не отпускала тревога от их слов. Почему они всегда затрагивали тему моей матери? Они будто знают её. Знают прошлое и настоящее. Но мужчина всё продолжал успокаивать женщину, лишь иногда бросая взгляд и на меня. Мне не нравилось это, я хотела добиться от них ответов, но никто ничего не говорил. — Ответьте мне! — меня трясло от осознания того, что с мамой может быть что-то не так. И они знали это, но не хотели говорить, или же просто насмехались из-за вопроса.       — Инк… Как ты давно живёшь с твоей матерью? — мужчина посмотрел на меня мягким взглядом, будто перед ним стоял маленький, ещё ничего не понимающий ребенок. Спокойный и мягкий, насколько это возможно, голос звучал от него. Он повернул на меня свои глаза и посмотрел уверенно. Он хотел знать ответ на такой глупый вопрос, будто сам не знал его.       — Что… Что за глупый вопрос? Я живу с ней с рождения. Все мои шестнадцать лет! — меня и вправду возмутил такой вопрос. Они не говорили, что с моей матерью, так ещё и задавали странные вопросы.       — С рождения? — он будто сам удивился моему ответу. Он быстро опустил взгляд вниз, потом посмотрел на женщину, которая сама была удивлена от вопроса, и после вновь посмотрел на меня. Он встал ровно напротив меня, выпрямив спину, но всё равно в нём читалось замешательство. — Твоя мама нашла тебя сразу же?       — Что…?       Что он сказал?       Нашла?       Моя мама?       Кого?       Меня?       Что он говорит сейчас?       Что он имеет в виду под этим?       Что он хочет сказать мне?       Нашла?       Меня мама не могла найти.       Роддом, маленькая я в пелёнках, я в камере для хранения младенцев, в комнатке с другими детьми. Все эти фото. Они есть у меня. Моя мама была в роддоме… Фото, как она держит меня в руках и плачет. Я помню, она на фото улыбается, улыбается с такой радостью, что от самой фотографии веет приятной атмосферой.       Там нет отца. Он уже был мёртв.       Но есть моя мама, которая прижимает к себе и плачет от счастья.       — Что вы такое говорите…? Я была рождена моей матерью, и никто меня не находил! Те фото в нашем доме. Я вместе с моей матерью в роддоме, и она держит меня. Инк Пайпер! Маленькая бирочка на кроватке говорит, что я от своей матери! — я не верю! Я не верю, что они говорят! Они мне лгут, как последние отморозки. Я не верю их словам!       — Инки… Девочка моя… Послушай… — женщина пыталась что-то мне сказать, пыталась подойти ко мне и начала протягивать руки, но нет.       — Не подходите ко мне! Вы несёте чушь! Прекратите меня называть «моя девочка». Вы мне никто, и я вас не знаю совершенно! — я не могла это держать в себе. Меня просто распирала ярость. Их слова возрождали во мне гнев. Если бы они ко мне подошли и попытались бы что-то сделать, то я бы не выдержала и ударила их, но, по видимости, они не хотят ко мне приближаться. Они видят, что я злая и настроена только на ответы на свои вопросы.       — Инк, пожалуйста, выслушай нас, — мужчина сел на колени прямо передо мной, что в то же время повторила и женщина. Они будто извинялись, но это было не так. Я не хотела их слушать. Мне не нужны были их оправдания. Они вновь начнут лгать и снова будут что-то говорить про мою маму.       — Каждое ваше слово пропитано ложью, я не хочу от вас ничего слушать! Это моя мама, и никто меня не находил!       Они замолкли. Ничего не говорили на мои слова, но я всё так же продолжала злиться. Я продолжала ругаться, но они не говорили. Они замолчали, остановились как статуи. Они будто перестали дышать. Их головы склонились вниз и продолжали смотреть так. Их руки были сложены на коленях, так ровно, так идеально. Они молчали, не проронив ни слова, а я была сильно зла. Они и вправду молчали, не говорили своей лжи, но я продолжаю кипеть внутри. Я не могла ничего сделать. Я просто стояла на месте и ругалась, мои ноги не двигались. Они стали статуями. Но я продолжала злиться, меня не отпускало. Я не могу простить того, как над моей матерью издеваются.       Но они молчат…       Молчат, и всё… Я не вижу, чтобы они хоть как-то двигались, будто превратились в камень. Они не хотят ничего говорить. Они просто ждут. Ждут меня. Они будут говорить, но не сейчас. Даже эта женщина, которая несколькими секундами ранее плакала, не издала ни движения, ни звука. Ничего. Будто они застыли во времени, не желая двигаться, слышать и видеть. Они лишь знают и ждут этого.       Они ждут, пока я успокоюсь, и наступит тишина.       А ведь уже наступила.       Я стою на месте и смотрю на них. Я не говорю, не дышу, ничего не делаю. А лишь жду. Ожидаю, когда я смогу вновь сделать первое движение.       Но почему из моих глаз идут слёзы? Я плачу?       Да.       Я плачу.       Но почему?       Что произошло? Неужели то, во что я верю, и вправду оказалось ложью? Ложью с обратной стороны. Я не хочу в это верить… Я не хочу верить в то, что вся моя жизнь была лишь ложью. Лишь тем, что мне показывали. Спектакль, который длится вот уже шестнадцать моих лет и не собирается заканчиваться. Декорации давно заплесневели, разрушены, но я продолжаю верить в эту историю. Я не хочу верить в то, что находится за сценой. Вся правда. Всё то, что от меня пытаются скрыть, чтобы сделать идеальный спектакль.       Идеальный спектакль, которому я хочу верить до сих пор. Который стал моей настоящей жизнью, мечтами, стремлениями и тем, чем я живу.       — Почему… Почему он должен рушиться? Я не хочу этого… Почему моя жизнь не может стать прежней? Зачем нужно это было всё…? Я не хочу верить в эти слова… — я слышала, как голос у меня пропадал, затихал. Мне было сложно говорить, мыслить. Внутри меня засел ком, который уже не мог сопротивляться всему тому, что творится внутри меня. — …Скажите, что это не правда…       Я упала на свои колени и закрыла лицо руками. Всё моё лицо было в слезах. Я чувствовала, как глаза болели, а ресницы слипались. Мне было грустно, печально и страшно. Весь спектр негативных эмоций скопился внутри меня, даже злость. Злость к самой себе и к матери. За то, что всегда скрывала, не рассказывала мне. То, что хотела держать в секрете всегда, чтобы никто и никогда не узнал.       — Почему это происходит именно со мной…? — я не могу понять. Да и сил, чтобы это понимать, у меня не осталось. Сейчас я лишь хотела знать всю правду о том, кто я такая. — Я… Я не Инк… Я не Инк Пайпер… Тогда… Кто я? Какое у меня правильное имя? Есть ли оно у меня? Есть ли у меня то, чего никогда и не было…?       — Инк — твоё настоящее имя и ничьё другое. Оно только твоё, потому что тебе дала его та, кто заботился о тебе всё это время, — я не могла поднять свою голову, чтобы взглянуть на мужчину, но я чувствовала, как он на меня смотрит вместе с женщиной, а с моих глаз всё ещё текли слёзы. — Она и вправду не рассказала тебе о том, что нашла тебя, но она воспитала тебя как свою. Эта женщина полюбила тебя как родную и не собирается покидать тебя.       — Если бы не она, то тогда бы ты и не выжила. То, что ты жива, просто чудо, — я почувствовала, как её рука легла на мою голову. Она была почти невесомой, но такой тёплой и родной. Я не хотела, чтобы это тепло исчезало. Чтобы вновь я его потеряла. Раз уж внутри меня его почти не осталось, так насладиться бы тем, которое хоть немного может дать эта небольшая ручка, и я лишь могла держать это тепло, пока оно не исчезло у меня.       — Не убирай… Не убирай, мам…пожалуйста… Я не хочу, чтобы ты лишила меня этого тепла… Это единственное, что у меня осталось… Это единственное, по-настоящему, родное тепло… Я не хочу, чтобы оно уходило от меня…пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста………       — Для нас ты была чудом… Мы очень долго мучались, хотели ребёнка, а всё никак не получалось. Мы думали, что придётся идти на крайние меры, но произошло чудо…! В один из дней нам сказали, что твоя мама беременна и ждёт тебя. Счастье с наших лиц не спадало, — он говорил с такой надеждой и грустью, но было видно его улыбку. Грустную улыбку. — Было сложно, нам обоим. В последние месяцы в особенности. Врачи говорили, что у тебя могут быть болезни и задержки в развитии, но мы не останавливались. Какой бы ты не была, мы всегда бы любили тебя… — тяжёлая слеза упала с его глаза. Он хотел сказать ещё что-то, но не мог и просто закусил губу. Было сложно смотреть на то, как грозный с виду мужчина плачет и не может ничего сказать. Мне было жалко его, очень.       — Пап… — но он лишь поднял руку, чтобы я ничего не говорила, и вытер свою слезу, но ничего больше я от него не услышала.       — В тот день, Инк, ты должна была родиться по срокам от врачей. И именно в этот день началось одно из нападений на ангелов… Твой отец ничего не успел сделать, так как был убит сразу, а я… Я убежала в лес. Я пыталась убежать как можно дальше, чтобы нас никто не нашёл, но начала появляться ты, и мне пришлось остановиться. Меня нашли очень быстро и сделали удар по голове… Я отчётливо помню эту боль, но также я почувствовала, как родилась и ты… — она тоже заревела, она не могла спокойно говорить. Дыхание сбивалось, и каждая фраза сопровождалась всхлипом. — Я не успела даже на тебя взглянуть. Не успела! Он убил меня! Я так мечтала увидеть твоё маленькое личико! Личико того, кого бы полюбила бы на всю жизнь! Ту, о которой мечтала всё это время! Мы так ждали тебя, но нас убили, не давая взглянуть на тебя! …       Голову… В лесу… Родилась…       Я помню. Я помню нам рассказывали это… Я помню эту историю… Она была грустной. Все… все ангелы в этот день потеряли много своих родных, знакомых и друзей. Каждый из них оставил частичку себя в этот день. И каждый плакал… Плакал о потере архангелов… Их правителях.       Это были счастливые годы для всех ангелов. Архангелы на троне были добрыми и умными. Каждый их любил, к каждому они относились как к равному, каждый мог рассказать им свои проблемы, и им могли помочь. Королева, что успокаивала своим голос и взглядом, понимала каждого и каждого любила, и Король, что так мудро и справедливо всё мог решить — каждого любили, никто не хотел, чтобы что-то менялось. Никто не хотел, чтобы они уходили с трона. Каждый хотел, чтобы эти архангелы правили ещё долгие тысячелетия. Они любили их.       Но сколько бы ты не делал добра, насколько бы ты не был честен и справедлив, никто не уйдёт от судьбы. Никто не защищён от того, что грозит тебе потом. Никто не говорил, что за добро тебе будет такое же добро. Нет… Судьба всегда несправедлива. Также несправедлива и к архангелам. Никто не хотел, чтобы они умирали такой смертью. Такой жестокой и ужасной. Каждый из них не умер сразу. Последние секунды они чувствовали, чувствовали это жгучую боль. В голове… В груди… Они чувствовали, как взбешённые демоны подбегали к ним и пили их кровь, как стадо голодных животных…       Я помню эту историю… Мне было грустно… Я читала её и читала… Я могла её читать до бесконечности… И всё у меня оставался всегда только один вопрос, на который я не могу ответить… Тот ребёнок…       Значит, это… Я?       — Я… Я… Я… — но я не могу ничего сказать. Я лишь могла повторять раз за разом, снова и снова только одно слово. В моей голове собирался пазл. Огромный пазл, который собрался только сейчас. Я не могла сказать и слова. Не могла… Столько вопросов. Столько вопросов, но ответов на них нет.       — Ты вспомнила, Инк, — отец поднял голову и посмотрел на меня, но я ничего не почувствовала. Будто все эмоции лишь в один момент исчезли из меня. Полностью пропали, и вместо них появилась дыра, чёрная и непроглядная, готовая поглотить всё. Сколько бы я ни смотрела на плачущих родителей, сколько бы ни пыталась что-то вспоминать мне было всё равно. Я себя ощущала как маленькая, фарфоровая куколка, с пустотой внутри себя.       — Я хочу домой, — нет эмоций. Нет ничего.       — Понятно… — я видела досаду на его лице, но лишь смотрела вперёд. Пустым и чёрным взглядом. Я будто видела себя со стороны. Такие неживые глаза никуда не смотрели, а лишь делали вид. Они не видят, не хотят видеть. Они лишь чувствуют то, что что-то меняется вокруг. Что что-то происходит…       Становится холодно.       Очень холодно.       Но рука всё продолжает лежать на мне. Это единственное тепло, которое я чувствую. Оно не двигается, не уходит, а остаётся на месте. Она держит свою руку, как я и просила.                   Становится слишком холодно, но это тепло помогает согреться внутри меня.       Я ничего не чувствую, мне лишь холодно…       — Твои волосы, они держат в себе то, чего была лишена… — она говорит мне в ухо. Мама рядом со мной. Она не ушла, она продолжает держать руку на моей голове и говорить что-то тихо, с улыбкой. — В замке то, что должно по праву принадлежать тебе. Ты можешь многое изменить… — голос был тихим, но я могла слышать, чётко слышать каждое слово, насколько бы оно не было тихим, всё равно понимала. — Мы рядом…       Она исчезла. Всё исчезло. Я ничего не видела, ничего не чувствовала. Стало ещё хуже. Ничего не было. Я не чувствовала, не слышала, не видела… Ничего не осталось у меня. Лишь только мысли, которыми я уже не могу владеть. Я уже не думаю, а просто мыслю. Мыслю о том, что сама понять не могу. Всё смешалось, лишь редкие образы пролетали в моей голове, но после исчезали так же резко, как и появлялись.       Что я сейчас делаю?       Просто существую?       А что мне остаётся ещё делать?       Лишь темнота.       Лишь то, чем я была всегда, даже никогда не догадываясь.       И всё же. Почему она со мной так поступила. Неужели я не имела право знать, кто я на самом деле? Неужели для неё я была глупенькой девочкой, которая никогда ни о чём не узнает. Не узнает о том, что я осталась последняя. Последняя, кто может хоть что-то сделать…       Для всех я лишь остаюсь до сих пор маленьким беспомощным ангелочком, у которого нет ни магии, ни оружия. Бесполезность — вот кто я. Я не способна ни на что… Я буду беспомощна во всём, что мне дадут. Мне будут врать, что у меня всё хорошо, что я делаю успехи, но нет. У меня не будет прогресса, и понимаю это. Но они продолжают мне врать, чтобы я не опускала нос, но в то же время думать, как же я бесполезна.       Они лгут. Они не хотят говорить мне правду. Никто не говорит мне правду. Они лишь улыбаются и врут, а я верю в эту ложь, потому что хочу. Вся моя жизнь была тем, что мне врали. Каждое моё действие было чьей-то ложью. Ложью моей матери.       Сейчас она сидит спокойно, пьёт чай. Никто, никто ей не мешает наслаждаться жизнью, которой она живёт. Она знает, кто такая на самом деле, кто её настоящая мама, где она родилась и как прошло её детство. Всё, что она пережила — было для неё предначертано. Но я… Почему именно моя судьба была с такой историей, ни с какой другой.       Но я почувствовала что-то другое. Я чувствовала, как становилось тяжело. Руки будто прибавили в себе веса, и поднимать их становилось сложнее. Дыхание сбивалось, а сердце стучало всё сильнее. Но мне не было ни страшно, ни грустно, ни больно. Тяжело дышать… Я слышала, что сверху кто-то ходил, стучал, и ронял все вещи. Крики, визги и рычание. Всё вперемешку. Сверху было то, что снилось всем в страшных кошмарах, я это знала. Сверху было то, чего боялись все, никто не оставался в стороне. И только вокруг меня было тихо. Слишком тихо.       Я слышала, как маленькие дети кричат, а их родители выкрикивают их имена, но мне было всё равно. Я слышала, как с громким хрустом ломались кости, и рвалась горячая плоть, как кто-то жевал её и глотал огромными, еле помещающимися в рот кусками. Это были не демоны, это были монстры, которым уже ничего не жалко, но мне было всё равно… Мне тоже не было никого жалко. Чтобы я так не слышала, это не вызывало у меня никаких эмоций. Лишь пустота… Тогда, и я тот монстр, что убивает ангелов, вырывая крылья с корнем и отрывая голову руками, лапами. Я также не чувствую жалости к ним, не стараюсь помочь, а лишь слушаю, слушаю…       Открывая глаза, я вижу наш подвал. Тёмный и холодный. В нём нет ничего. Я тут одна. Я сижу одна. Тут нет никого, кто бы мог сказать, почему я тут. Вокруг лишь банки, травы и лишь одна лампочка, которая, кажется, в любой момент потухнет, и настанет полная темнота. Я ничего не увижу, и будет всё так же, как и раньше. Я буду в пустоте. В которой ничего и никогда не было. Не подвластной ни времени, ни смерти…       Но… Эти слова. Слова моей мамы. Они не выходили из моей головы… Замок. Старый заброшенный замок, никому не нужный, который стоит в нашем городе и навевает тоску. Он бесполезен, но его не хотят убирать. Замок полностью разгромлен, каждый шаг может означать смерть. В любой момент оттуда может упасть кирпич тебе на голову, и ты больше не встанешь. Он трещал по швам, готовившись каждый день развалиться и упасть. За ним никто не следит, он не нужен этому месту, но его не убирают. На него всё равно. Его будто нет, не замечают, словно все те времена были забыты…       Я лишь могла встать. Встать и смотреть вперёд. На дверь, которая так заманчиво была приоткрыта. Но я ничего не делала. А лишь смотрела вперёд. Потому что знала, что там кто-то есть. Кто есть в этой темноте, и я его ждала. Насколько бы пол не был холодным, насколько бы мне не было тесно и неприятно находиться тут, я продолжала ждать. В голые стопы впивались маленькие камни и земля, но я терпела. Он скоро придёт, он скоро откроет дверь. Предатель, что врал мне в лицо…       — Так, там всё на месте… — дверь слегка открылась, и я заметила, как оттуда выходит моя мать. Она не увидела меня. Она смотрит только на дверь и не на что более, повёрнутая ко мне спиной. На её лице есть небольшая улыбка, которой я уже не верю.       Шаг. Маленькие камни режут мне ноги.       Ещё шаг. Стёклышко впилось мне в стопу и порезало её.       Ещё шаг. Моя нога в крови.       Но мне всё равно. Всё равно на боль, на холод, на темноту. Я ничего не чувствую. Я лишь хочу взглянуть в глаза. В глаза к той, что врала мне всю жизнь. Той, которая никогда ничего не говорила никому и держала все секреты… Она слышит меня. Моя мама слышит мои медленные, тихие шаги, приближающиеся к ней, словно хищник.       Она лишь поворачивается и смотрит на меня с улыбкой, которая в тот же момент пропадает. Назад. Шаг назад. Мама упёрлась в стенку. Я чувствую страх в её лице, по всему телу. Такой резкий. Она ничего не говорит. Не может. И смотрит прямо на меня, как я и хотела. Её губы дрожат, её голос застрял внутри, и можно лишь услышать небольшой писк от неё…       Я ничего не говорю. Никак не реагирую. Мне всё равно, я лишь жду. Жду от неё хоть какого-нибудь слова. Чтобы она мне сказала хоть что-то. Но она боится меня. Боится ту, которую вырастила. Боится ту, которую нашла и приняла как свою родную дочь. Боится ту, которой никогда не говорила правду и лишь жалко врала. И лишь после того, как я сделала шаг ближе к ней, мама смогла что-то сказать, но я не слышу. Мне нужно громче, громче, чтобы слышать. Казалось, что мои глаза сейчас выпадут из орбит прямо на неё, но я продолжу смотреть пустыми, кровавыми впадинами.       — Что с тобой, Инки… — наконец. Я услышала чётко её речь. Она дрожала, но в её голосе слышалась теплота ко мне, как к родной. — Твои волосы, твои глаза, твои ноги. Инки, что с тобой?! — она хотела протянуть ко мне руку, но я отбила её. Отшвырнула так, что она ударилась о стену, откуда сразу упало немного земли. Она не понимала, что происходит, что со мной произошло. Но мне было всё равно.       — Не касайся меня. Ты мне никто, чтобы так делать… — мой голос звучал холодно.       — Что ты такое говоришь, Инк! Что с тобой происходит! Ты меня пугаешь! — ничего не чувствую… Ничего не ощущаю… Ничего не хочу… Почему же она на меня кричит? Неужели она всё ещё думает, что является мне кем-то? Лишь жалкая лгунья, которая хочет, чтобы всё шло по её планам и прихотям.       — Все мои шестнадцать лет я думала, что кое-кто будет всегда говорить мне правду, я могла бы ей доверять и рассказывать абсолютно всё, — я ненадолго остановилась, чтобы узреть её лицо, которое так быстро поменялось со страха в осознание произошедшего. Глаза стали большими, а рот открылся, и вновь она не могла связать и двух слов.       — И…И…Инки… От-ткуда…? — язык заплетался, а слова превратились в месиво. Лишь некоторые слова я могла расслышать. Всё сверху стихло, будто начали наблюдать за всем. Наступила тишина, но я ничего не отвечала. Эта женщина видела во мне монстра, она боялась меня, она хотела убежать, но не могла. С её глаз начали течь слёзы, а глаза всё так же бешено бегали, рассматривая меня. — Инки! Выслушай! — она хотела приблизится ко мне и взять за плечи, но нет. Больше мне никаких слов не нужно было. Никаких объяснений, я и так всё прекрасно поняла.       — Повторяю, не трогай МЕНЯ! — мой голос. Он казался слишком громким даже для меня. Он раздался по всему подвалу, что на секунду показалось, что всё затряслось. Она остановилась и закрыла своими руками уши. Она не коснулась меня своими лживыми руками. Но своим грязным ртом она продолжала называть моё имя. Такое же грязное, как и она.       Я повернулась к выходу из подвала, который был наверху. Он был закрыт на несколько замков, но они были почти бесполезны. Хлипкая дверь и не менее хлипкие замочки не давали мне прохода. Эта женщина посмотрела на меня, а после уже туда, куда смотрела и я. Она сразу отошла в сторону, но мне было всё равно. Я знала, ключи были у неё, и она бы мне точно их не дала. Тратить впустую время ради того, чтобы пройти… не хочу.       Я протянула руку. Не знаю зачем, но я сделала это. Что-то внутри меня говорило так сделать, просило, заставляло. Не могу сопротивляться.       «Твои волосы, они держат в себе то, чего была лишена…» — оно говорило мне. Повторяло снова и снова, но я не понимала ничего. Эти слова мне ничего не говорили, я не понимала их смысла. Что это была за фраза? Зачем мне её сказали? Волосы? С ними что-то не так…?       В один момент перед моей рукой появилась небольшая капля чернил, которая в ту же секунду со всей силы ударила по двери подвала, превратившись в огромный чёрный шип. Дверь сломалась полностью, вылетев с болтов и ударившись прямо о потолок дома. Щепки разлетелись по всему полу и достали даже до конца подвала. Это было сильно… Очень сильно. Я не могла ожидать такого.       «Твои волосы, они держат в себе то, чего была лишена…» — и вновь была эта фраза, и вновь, и вновь она повторялась у меня в голове. Голосом моей настоящей мамы. И всё же что это значит?       — Что с моими волосами? — я даже не стала оборачиваться на неё. Прекрасно знаю, что сейчас в голове у этой женщины. Хоть мой голос и был на этот раз тихим, она всё равно была готова закрыть уши. Я знала это. Но на свой вопрос я лишь услышала тишину. Неужели так сложно сказать то, что сейчас видишь перед глазами? Но ответа всё так же не было. — ЧТО С МОИМИ ВОЛОСАМИ?! — вновь тот голос… Я услышала всхлипы позади себя. Но всё так же не оборачивалась. Она не в состоянии ничего мне сказать… — Ты мне больше не мать, мерзость…       Я поднялась по лестнице, ничего не замечая позади себя. Я всё так же ощущала, как из моих стоп вытекает чёрная кровь, впитываясь во влажное дерево ступеней. Я ощущала, как в раны заползают щепки от проломленной двери и впиваются прямо в мясо, но я иду наверх. Мне не больно, я просто не хочу ощущать эту боль… А сзади она кричит. Надрывается. Слышу, как её голосовые связки будто уже рвутся внутри, а слёзы падают ручьём на землю. Она зовёт меня, но я не хочу поворачиваться. Мне не нужно…       Дверь в дом выломана. Она с корнем лежит в другой стороне комнаты, вся помятая и разорванная в маленькие кусочки. По всему полу валяется земля вперемешку с кровью разных цветов. Она воняла, смердела самым ужасным запахом, но какая разница? Какая разница, кого сюда привели и убили? Какая разница на то, что в другой части комнаты лежит чьё-то оторванное крыло и всё ещё стекает на пол? Правильно. Никакой. Это не я валяюсь мёртвая около порога дома, это не мой оторванный глаз висит на ветке одного из деревьев, это не моё почти мёртвое тело, которое так старается дойти до меня, чтобы попросить помощи. Он просит, он умоляет меня уже убить его и закончить его страдания, но мне уже всё равно. Убью, не убью я его. Сейчас решать только мне…       Он умоляет меня. Он просит меня. Так тихо, без слов, без звуков. У него нет челюсти, чтобы говорить, у него нет ушей, чтобы слышать, а только глаза. Глаза, что уставились на меня и продолжают смотреть, моля меня убить его. Он не сопротивляется, а просто лежит на земле, вглядываясь в мои уже пустые глаза… Я протягиваю руку вперёд и делаю пальцами жест пистолетика, откуда появляется маленькая капелька чернил, которая сразу же простреливает того ангела, точно пуля. Прямо в сердце, куда направлялся мой палец. Свист — это было последнее, что он услышал, как его глаза закатились за веки. Не дышит. Вижу.       И всё же мне нужно идти домой…       Идти и идти…       Мой дом далеко…       Слишком далеко…       Пустые дома. Пустые улицы. Пустые магазины и ларьки. Всё пусто. Никого нет. Все вымерли, убежали, спрятались.       Само завывание ветра придаёт этому месту ещё больше эффект пустоты. По улицам не бегают счастливые ангелочки, не разговаривают, не едят вкусную еду, не бегут на работу, по делам. Никого нет. Тут только я. Я одна.       Я лишь слышу свои шаги, такие тихие и медленные шаги. Они раздаются эхом по всему городу. Тут нет животных, кто бы мог меня увидеть, тут нет ангелов, которые могли бы меня заметить, тут нет демонов, которые могли бы убить меня. Тут нет никого. Лишь одинокая улица, на которой можно было заметить лишь изредка оторванные крылья ангелов и вырванное сердце прямо перед ногами, откушанное или разорванное на части…       Вкусно было?..       По видимости, да…       Так вкусно…       Кровь сочится по всему твоему рту…       Её сладостный вкус так и дурманит твою голову, и ты хочешь ещё, ещё и ещё!       Ты хочешь вечно её пить. Вечно ощущать это привкус.       Утром.       Днём.       Вечером.       Всегда.       Она сочится со всех сторон этих маленьких ангелочков, что так беззащитно трясутся в твоих руках, стараясь выбраться. Они хотят жить… Но ты голоден. Ты хочешь крови, ты хочешь плоти, ты хочешь сладкое, трепещущее сердце в твоих руках.       Ах, как вкусно!       Ах, как приятно!       Весь рот обволакивается таким сладостным вкусом крови. Плоть такая нежная, тает во рту, и ты даже не понимаешь, что съел почти всю руку, так жадно причмокивая. Грызь-грызь Кусь-кусь Чавк-чавк Хрум…       Ты хочешь ещё…       Ты ещё голоден…       Я хочу ещё…       Ещё и ещё…       Пока это внутри тебя окончательно не превратится в монстра. Пока это не начнёт есть всё, что ему покажется вкусным… Тот монстр во мне растёт… Он жаждет крови. Он её требует…       Такая вкусная, такая приятная.       И всё же… Почему я не чувствую этот сладостный вкус, когда пью кровь ангелов? Почему я чувствую лишь привкус железа внутри себя. Почему эта плоть не тает у меня во рту, а ещё больше вызывает отвращения. Почему я это делаю… Почему я ем мясо своих… … … … … … … … … …       Замок. Такой большой и величественный. Я была на его фоне лишь маленькой букашкой, которую было легко раздавить лишь пальцем…       Таким он казался.       Это был уже не замок, а руины. От того величия не осталось ничего совершенно. По всем стенам разрисованы странные рисунки и граффити, множество кирпичей лежат совершенно поодаль от самой постройки, а половина здания была обрушена. Это была груда мусора, который никто не хотел убирать. Тут могли ночевать бездомные, другие животные, но не хотели. Никто не хотел, чтобы в одну из ночей на него свалился бы камень, и в этих камнях нашли вновь мёртвое тело, уже почти разложившееся и превратившееся в скелет.       По этой земле давно никто не ходил. Никому она не нужна. Только иногда сюда могут забежать небольшие животные, но потом в страхе вновь убегают. Никто не любит это место. Оно погубило не мало душ и, пока не развалится полностью, не перестанет этого делать…       Но я вошла. Тут не было ворот, они сгорели. Тут нет длинного коридора, он разрушен, тут нет тронов Короля и Королевы. Тут не осталось ничего, что бы было мне родным… Ни одной комнатки, лишь развалины и запёкшаяся кровь от умерших тут бездомных. Проходя мимо можно было немного посострадать, но я не хотела. Не могу это сделать… У меня это ничего не вызывает. Я знаю, как нужно на такое реагировать, но не могу. Всё же эта пустота не хочет из меня уходить. Да и я не стараюсь её отгонять.       Камни. Дерево. Железки… Ничего тут нет такого, о чём мне говорили они. Тут не осталось ничего целого, чтобы я могла туда зайти и понять. Всё развалилось. Ты не поймёшь, это кухня или спальня. Ничего не осталось. Ничего не оставили. Всё сломали. Всё разрушили. Всё уничтожили. Ничего не оставили. Даже намёка на то, что мне нужно было.       А я продолжала блуждать по заброшенному замку, наворачивая круги по несколько раз. Но всё безрезультатно. Пусто абсолютно… И что же делать? Что мне сейчас делать? В замке то, что по праву должно принадлежать мне… И что же это? Бесполезная вещица? Но зачем она мне? Ну и что, если я не возьму её? Что будет? Не думаю, что это так важно… Хочу уйти. Мне тут не нравится… Мне не нравится это место, оно будто специально давит на меня. В моей голове возникают неприятные образы в этом месте. Оно будто специально делает это. Давит и давит, давит и давит на тебя, пока ты не уйдёшь отсюда… Пока ты не покинешь это место.       — КХА-А-А-А! — я услышала, как недалеко что-то упало, и раздался громкий крик. Сразу же направившись туда, я заметила, что буквально комнатой ранее был один из демонов, старающийся выбраться из-под навалившей на него груды камней. В его глазах читался в одно время и страх, и сразу же ярость. Он дёргал свою руку, чтобы выбраться, и даже не замечал меня, стоящую прямо у его лица.       — Что ты тут делаешь…? — ответом на мой вопрос служил его удар рукой по земле, которой он старался достать меня. Его острые когти противно заскрипели по камню, но я никак на это не отреагировала. Было ясно, что демон следил за мной и ходил по пятам, пока я искала всё нужное. Его красные глаза уставились на меня, он жаждал моей крови. Из его рта текли слюни, а клыки прокусывали губы. — Ясно… — он мог только смотреть на меня и рычать, ожидая что когда-нибудь попаду в его когти. Мне не было до него дела, он лишь только мешал.       Я немного отошла от него и, уже не задумываясь, пробила голову чёрным шипом, но он был уже не таким огромным, как в прошлый раз. Он стал более неаккуратным и не таким крепким, что почти что растворился обратно в чернильную каплю… Магия не бесконечна, у меня её мало. Слишком мало. Я не способна проявлять магию сама. Всё, что было со мной — лишь побочный эффект, который уже начинал у меня исчезать. Всё ещё могу делать чернила, но надолго ли ещё их хватит, чтобы делать твёрдые фигуры…? Лишь вопрос времени.       Я взглянула на уже мёртвого демона, из головы которого вытекла лужа крови, в которой стояла. Я подошла к демону ближе и опустилась на корточки, схватив его за волосы. Демон был точно мёртв. Он был словно бешеная собака, которую пристрелили на месте. Изо рта всё продолжала идти пена, а глаза закатились назад, продолжая оставаться ярко-алыми.       — Как ты оказался в этих камнях? М…? — я заметила под демоном какую-то железную ручку. Отбросив его тело немного в сторону, я ухватилась за рукоять и потянула на себя. Дверца, что до этого была почти незаметна, слегка приоткрылась, и я могла разглядеть в этом небольшом проёме ступени, ведущие вниз. Я протиснулась через небольшой проём и встала на прогнивший пол, по которому у меня начали скользить ноги.       Там что-то есть. Там есть то, что мне нужно. Я хочу это забрать. Это принадлежит мне.       Я не вижу этого, но я знаю, что это. Это должно принадлежать мне…       Так близко. Так рядом.       Шаг за шагом. Метр за метром. Вздох за вздохом.       Тёмный коридор не даёт ничего увидеть, но я знаю, оно напротив меня. Эта вещь, она смотрит на меня. Я могу обхватить этот длинный деревянный корпус. Мягкая щетина касается моих ног, слегка щекоча их. Железная обойма холодно дотрагивается до моих рук, заставляя пробежать мурашками по спине…       Это моя вещь. Это моя кисть. Это моя Бруми…       Это только моё…       Это моя магия…       Это моя сила…       Это то, что говорили они…       Это всё то, что закончит это…       Я резко развернулась назад и побежала в обратную сторону, крепко схватив свою вещь в руках. Мне нельзя было медлить. Слишком мало времени. Слишком. Никто меня ждать не будет. Это не закончится, пока никто не старается. Это будет продолжаться, пока он жив.       Мне всё равно на смерти. Мне всё равно на мою жизнь. И мне всё равно на жизни других. Я не вижу смысла ни в одной из жертв. Не вижу смысла отдавать себя ради других. Нет. Ничего такого тут нет. Что ты сделал тем, что убил себя? Принёс в жертву? Это никого не спасёт, это никого не тронет, это никому не нужно…       Но я знаю свою задачу. Я должна убить каждого, кто встанет у меня на пути. Каждого, кто помешает мне убить того, кто убил моих родителей. Того, кого я ненавижу даже сейчас. Того, кого презирала всегда. Того, кто должен быть мёртв. Того, кого я должна убить.       Это небо. Оно никогда не было покорено мной, но сегодня я хочу, чтобы оно стало моим вторым домом. Мне не важно, что я никогда не летала, что я даже не знаю, как это. Не важно. Мне нужно. Мне нужно лететь скорее. Мало времени. Я не умею летать, но я хочу полететь. Мои крылья, они не способны на полёт, но почему сейчас. Почему сейчас я чувствую себя уверенно, когда бегу по лестнице наверх, прямо к небу. По разрушенной в клочья лестнице, от которой не осталось ничего. Я бегу прямо к обрыву. Я не могу упасть. Я не могу упасть.       Мне всё равно на боль, мне всё равно на боль в ногах. Я бегу со всех сил, чтобы успеть. Если опоздаю, то многое может перевернуться с ног на голову. Я пойду по трупам, по костям, но я взлечу в небо, которое тянет к себе.       Мои крылья не способны летать. Нет. Я это знаю, знаю с детства, но моё желание намного сильнее этого страха. Я не боюсь высоты, я не боюсь упасть и больше никогда не вернуться обратно. И лишь отталкиваясь от камней, направляясь прямо в небо, я понимаю, что делать.       Лишь расправив крылья, ты сможешь полететь.       Полететь вверх по небу, смотря на всех сверху вниз. Смотреть на то, как множество демонов и ангелов бьются на смерть, никого не жалея, как летят во все стороны оружия и магия. Ты не успеваешь зацикливаться на не одном из них. Ни один из них не видит тебя. Они не видят меня. Они видят только смерть перед собой, только битву, только кровь. У них одна задача, такая же, как и у меня — убить.       Много. Много трупов. Я не успеваю следить за ними. Я не успеваю замечать их. Слишком быстро. Я не могу остановиться. Я только лечу вперёд. Я лечу к взрыву. Огромному взрыву. Он там, я точно знаю. Он убивает всех, кого видит. Для него смерть — это простая игрушка, в которую ему дозволено играть. А его сын лишь большая кукла, которой он пытается управлять, но никогда не выходит. Так почему он продолжает пытаться это делать? Так почему он продолжает его калечить.       Он продолжает избивать Эррора, нисколечко не жалея его. Для него это игра, в которой он управляет, и никто не может ему оказать сопротивления, даже его сын. Ни на что не способный, слабый, немощный парень. И он продолжает его бить, мучать, даже если он уже и не реагирует…       Эррор смотрит на меня… Он смотрит на меня. Я вижу его красное от слёз лицо, кровоточащее ухо и просто измотанный вид. Всем видом говорит, чтобы ему помочь, но я не хочу. Он мне не нужен. Мне не нужен тот, на которого мне уже всё равно. Мне нужен тот, кто будет готов на смертную казнь…       Я лишь чувствую ярость. Он ужасен. Он отвратителен. Он самоуверен. Я ненавижу таких. Я ненавижу тех, кто старается быть выше кого-то, избивает, унижает, убивает, мучает. Такие должны умереть самой мучительной смертью за всё то, что они сделали. За всю мою жизнь, за всё, что он сделал со мной…       И я лишь была в воздухе, смотря в спину своему врагу. Он не видит меня. Он зациклился на своей игрушке. Я чувствую, как ветер обдувает мои кровоточащие ноги. На меня все смотрят, меня все видят, меня все ждут. Я знаю, что надо делать, я знаю, как сделать так, чтобы это всё прекратилось. Я переложила в одну из рук своё новое оружие и приготовилась к внезапной атаке, но он лишь медленно развернулся на меня.       Мне не нужен страх. Мне не нужно бояться смерти. Мне не нужно бояться того, что я могу умереть. Мне ничего не нужно. Во мне лишь вновь разгорается котёл ярости. Я ничего не чувствую, кроме него. Эта ярость разрастается повсюду, оставляя лишь немного места. Я чувствую, как мои глаза начинают болеть, а сердце стучится с новой силой.       Я меняюсь. Мои силы меняются. Я знаю всё, что мне нужно знать. Мне не важно, как я выгляжу, мне не важно, что я чувствую. Моя задача лишь одна!       — Я Инк. Я та, кого ты не смог убить в тот день. Я — последний Архангел…!