Доктор мечты

      Юнги проснулся, когда на часах было 6 часов утра. Так как в больнице у него не было дел, кроме как усиленного выздоровления, он ложился спать в 21.00, а то и раньше. Вообще, он мог бы проспать и дольше, но кашель, который до сих пор настойчиво преследовал его (прошел всего день лечения, но Юнги уже ждал волшебного исцеления) совершенно лишал его подутреннего сна.       Юнги потянулся и увидел на тумбочке рядом с койкой небольшой поднос, на котором стояло 3 маленькие баночки, подписанные в соответствии с приемами пищи. Он сразу ощутил себя старым дедом, который в силу склероза и начинающего набирать обороты старческого слабоумия, забывает, что когда и зачем ему нужно делать, чтобы не отправиться к праотцам раньше отмеренного ему срока.       Юнги встал и направился в ванную, для того чтобы совершить обычные для каждого человека, уважающего личную гигиену, ритуалы. Он всегда любил банные процедуры и считал, что гигиенические принадлежности — это самая необходимая вещь. Где бы ты ни был. И это относилось не только к туалетной бумаге.       Приведя себя в порядок, он стал терпеливо дожидаться завтрака. Но вместо завтрака дождался Намджуна, который, почему-то прибыл катастрофически рано. — Здарова, Юнги, я буквально ненадолго. Я сегодня еду на радио, у тебя было запланировано интервью, ты готов провести его по телефону? Нет, я знаю, что ты меня пошлешь, просто я обязан тебя уведомить, мало ли что. — не дождавшись никакого ответа, Намджун продолжил. — Завтра я должен запустить в ротацию 2 твоих крайних творения, Shadow и EGO. Ты желаешь отложить их релиз до того момента, пока мы сможем организовать пресс-конференцию с твоим непосредственным участием для ответа на все вопросы? Или устроим запуск, окутанный тайной? — Запуск, окутанный тайной из моей пневмонии. Запускай песни — у нас будет время, чтобы оценить все отзывы и пожелания. — И последний вопрос. Твое интервью для журнала. Его стоит отменить или перенести на неопределенный срок? — Странный вопрос. Это зависит от их редактора. Может они после отказа меня не захотят?       Намджун улыбнулся. — Судя про выросшим в разы продажам твоей обложки на их издании, они захотят. И не раз. — Тогда отмени, и скажи, что если им будет угодно, после моего выздоровления мы сможем поговорить о моем творчестве. Только, пожалуйста, без всех этих субтильных попыток залезть в мои грязные трусы. Я понимаю, что им нужно делать тиражи и продажи, но я не могу адекватно отвечать за себя, когда в очередной раз слышу вопрос «Кто вдохновляет вас на творчество? Наверное тот же, кто поддерживает на должном уровне ваше эмоциональное и физическое состояние, несмотря на напряженный график. Ведь намного приятнее возвращаться домой, когда тебя там ждут…» — Юнги говорил отвратительным голоском, который очень наглядно выражал все его недовольство сложившейся ситуацией с проявляемым к его личной жизни любопытством. — Слушай, ну ты же отвечал на этот вопрос. — Джун улыбнулся. — Однажды их перестанет устраивать ответ «ЭТО СОН», и, я уже слышу, как в моей тревожной голове раздается «Хихихи, мистер Мин, я же спрашиваю серьезно». — Думаю, максимум, что им будет интересно из личной жизни — это твой больничный опыт… — Я обязательно расскажу, как оголял свой зад перед красивыми юношами для того, чтобы они доставляли мне страдания. Возможно, после этого журналисты перестанут регулярно и заботливо справляться о том, кто, когда и зачем со мной спит.       Джун засмеялся. — Звучит, знаешь ли, не слишком… — Это не я такой, это жизнь такая… — Юнги закрыл глаза, приложив руку к сердцу. — Ладно, это выяснили. Я могу ехать. — Намджун встал, уже направившись к двери. — Во сколько у тебя капельница?       Юнги хитро и довольно улыбнулся, видя какое волнение испытывает его друг. — А тебе зачем? — он не мог сдержать своей ядовитой ухмылки. — Хочу держать тебя в этот сложный момент за руку.       Юнги засмеялся. — Около 11, после завтрака. О, и если ты собираешься меня проведать, привези манго. Я хочу манго. Мне нужно манго. Я прям чувствую. — Договорились. Отдыхай. — Джун почти пулей вылетел из палаты. — Чимин, принеси мне, пожалуйста, результаты, если они пришли. Когда я уходил, их еще не было, но курьер обещался доставить всё с минуты на минуту. — дверь в палату приоткрылась, но Юнги никого не видел, только слышал голос доктора, который на этот раз звучал не так, как обычно.       Как будто строже или ниже, невозможно было точно различить эти полутона.       А вот и сам доктор. Без улыбки, волосы немного взъерошены, халат расстегнут, вместо рубашки и брюк — джинсы и белая майка, просто заткнутая за пояс штанов. Он выглядел несобранно и… нет, Юнги нельзя думать об этом. Юнги нельзя думать о том, что его красивый доктор горяч и сексуален. Это не положено думать, когда ты находишься в больнице и буквально сражаешься за свою жизнь. Ладно, это слишком. Буквально сражаешься за... Нет. Буквально сражаешься с... Кашлем. Нельзя думать, что доктор горяч. И уже тем более, что сексуален. Или наоборот. Неважно. Нельзя. — Мистер Мин, доброе утро. Смотрю, вам уже оставили медикаменты. Отлично. Вы знаете, что с ними делать. — доктор звучал как-то отрешенно и взволнованно. — А теперь мне нужно вас послушать.       Он потянулся к тому месту, где обычно болтался фонендоскоп, но на этот раз его на месте не было. — Блять. — доктор выругался тихо, но с чувством, а у Юнги до неприличия округлились глаза. Горяч. Также до неприличия. Не думать об этом становилось все сложнее — Доктор, у вас что-то случилось? — Юнги боялся, что его заденет ударной волной испытываемого доктором раздражения, но он решился на этот отчаянный шаг. — С утра обнаружил, что мне порезали шину в машине. В итоге, 5 минут на сборы, 15 минут на эвакуатор и час в автосервисе. Спасибо, что именно сегодня я проснулся раньше обычного. Иначе… У вас был бы другой лечащий врач. — доктор опустился на диван и положил локти на колени, сцепив руки в замок. — Я жду ваш микробиологический анализ. Он должен вот-вот подъехать. И тогда станет ясно, угадали ли мы антибиотиками или нет.       Очевидно, это была шутка, но на лице доктора не было ни тени улыбки. Доктор внезапно встал. — Черт, мне же нужно сгонять за инструментом. Прошу меня извинить. — он быстро вышел из палаты, не закрыв за собой дверь. Вернулся он меньше чем через 3 минуты, сразу направившись к койке Юнги, который сидел уже в полной боевой готовности и в тапках. — Знаете, мистер Мин, я сегодня все утро думал, какой скотине вздумалось так надо мной пошутить. — он надел фонендоскоп и жестом приказал Юнги подняться.       Затем доктор просто задрал майку Юнги, бесцеремонно вызволив ее из его тренировочных штанов, и это движение было таким нетерпеливым и резким, что Юнги опять невольно вернулся к теме половых отношений и к тому, как органично это движение смотрелось бы в контексте любовной прелюдии. — Вдох — выдох, как вчера. Глубоко и медленно.       Нет, это уже слишком. Именно сегодня эти слова доктора звучали крайне двусмысленно, и Юнги уже готов был издать стон боли и разочарования, но вместо этого он дышал, одновременно пытаясь успокоиться. — У вас повышен сердечный ритм. Были раньше проблемы с сердцем?       Да, у меня были проблемы с сердцем, от недостатка в жизни ласки и секса. Такого недостатка, что теперь от каждой даже самой малюсенькой двусмысленности бросает в пот. — Нет, доктор, не наблюдал. — Тогда просто постарайтесь успокоиться.       Но Юнги был слишком взволнован, чтобы так просто успокоиться, и даже чтобы ощущать холод прикасающегося к его спине фонендоскопа. Тем временем, доктор, пытаясь задрать футболку повыше, нечаянно провел пальцем по ничем не прикрытой коже сразу под лопаткой, и Юнги невольно дернулся. Дернулся Юнги и одновременно с этим, наверняка дернулась одна из деталей Юнги, венчающая всю его мужскую комплектацию. Доктор провел там еще раз, как будто нарочно, и его пациент уже вполне серьезно подготовился к тому, чтобы краснеть изо всех сил за, казалось бы, естественные реакции организма. Но, к счастью, осмотр был закончен.       Доктор опустил майку Юнги, рукой расправив ее в районе талии, слегка пригладив ткань и заставив Юнги сократиться внутри себя (сексуальное напряжение доканает его быстрее, чем кашель), повесил фонендоскоп на шею и сел на больничную койку. — Отрицательной динамики в легких нет, как и положительной. По крайней мере, мое ухо не улавливает. Сегодня к вам придет массажист. — доктор заполнял бумажки, а потом вдруг задумчиво посмотрел на Юнги. — Мистер Мин, а у вас случались когда-нибудь такие на первый взгляд мелкие происшествия, которые, однако, портили вам настроение на весь день?       Доктор чуть прищурился, задумавшись и смотря, очевидно, куда-то через Юнги. — Однажды, вместо телефона я взял с собой пульт от кондиционера. Хотя… Я тогда скорее был счастлив, внезапно обнаружив, что мне никто не звонил на протяжении трех часов. — Юнги задумался. — Доктор Ким, а можно обращаться к вам на ты? Я пытаюсь наладить неформальное общение, чтобы сильно не страдать в этих стенах.       Дебильное оправдание, но на более тщательное у него не было времени и сил.       Внезапный вопрос заставил доктора оторваться от записей. Он медлил с ответом, но в итоге кивнул. — Как вам угодно, мистер Мин. — А вам как угодно? — Юнги внимательно смотрел на доктора, который снова поднял глаза, на этот раз чуть смягчившись. — Перейдем на ты, Юнги. Можешь называть меня Джин. Пожалуй, дождусь твоих анализов в своем кабинете. — Доктор встал и направился к двери, в последний момент, остановившись и обернувшись. — Знаешь, я еще никогда не общался с пациентами на ты. Как, впрочем, и не брал пульт от кондиционера вместо служебного телефона. Только от автоматических ворот гаража.       Джин, чуть задумавшись, улыбнулся, бросив на Юнги быстрый взгляд, и вышел. Юнги оставалось только ждать завтрака. Который, к слову, наступил довольно быстро.       Чимин широко улыбался, и эта улыбка, кажется, действовала на Юнги лучше, чем любой антибиотик, заряжая оптимизмом и желанием жить. Чимин опять решил составить Юнги компанию, от которой Юнги просто не мог отказаться. Чим болтал, как вдруг в дверь постучали.       В проеме показалась темно-русая голова с удивленным выражением лица. Вслед за головой, появилось туловище, в желтом медицинском костюме с покемонами. С ПОКЕМОНАМИ. Это уже было намного интереснее. При виде головы и покемонов, Чимин почему-то смущенно улыбнулся. Точнее сказать, растянулся в улыбке. Но смущенно. Как будто у них с покемонами была одна тайна на двоих. — Здравствуйте, мистер Мин. Или вас можно называть по-простому, Юнги? Чимин сказал, что вы исключительно дружелюбный человек, и, честно сказать, я почему-то в этом засомневался, чисто основываясь на вашем сценическом образе, но теперь… — очаровательный молодой человек тараторил, и Юнги решил, что они могли бы легко зачитать дуэтом.       В следующее мгновение его новый знакомый улыбнулся, и эта улыбка сразу озарила все вокруг, как один из тех многоваттных софитов, которым подсвечивают Юнги во время выступлений. Он протянул пациенту руку. — Чон Хосок, для тебя — просто Хосок. Хоби. Как больше нравится. — Крайне приятно. Мин Юнги. Для тебя просто. Ай, можешь называть меня как угодно. — Юнги наблюдал, как Хоби снова улыбнулся и просто не мог сдержать улыбку в ответ.       Тем временем, Хосок по-свойски подошел к Чимину и сел на его колени, в то время как блондин совершенно буднично обвил его руками. Увидев удивленное выражение лица Юнги, Хоби улыбнулся, потом посмотрел на Чима, который не мог скрыть свой блестящий от нежности взгляд, и снова обратился к Юнги. — Так как мы уже почти друзья, я могу открыть тебе тайну. Ну как тайну. Тайну для обычных пациентов. Мы... — Хоби указал на себя, а потом на Чима. — женаты. Уже почти полтора года. Так что, если что вдруг, можешь не удивляться. И ты не подумай, мы не позволяем себе на работе ничего лишнего, только самые невинные проявления нежности, и то только при своих.       Юнги улыбнулся, увидев, как Хоби наклонил свою голову, и Чимин сразу прислонил к ней свою. Это было крайне мило, и Юнги даже успел немного позавидовать такой непосредственной нежности и любви. По их глазам, которые то и дело возвращались друг к другу, было понятно, что они влюблены. — Вы замечательно смотритесь. — Юнги взял свой заслуженный кофе и утвердительно, в знак подтверждения своим словам, кивнул, чуть улыбнувшись. — О, спасибо. — Чимин очаровательно смутился, а потом ткнул Хоби. — Ты зачем пожаловал?       Хоби обернулся на него. — Мистеру Мину доктором Кимом прописан массаж. Я пришел сюда прямиком из детского отделения только ради этого. Ну и конечно посмотреть на твою милую мордашку. — Хоби быстро поцеловал Чимина в нос, сразу обратившись к Юнги. — До капельницы у нас есть час. Мы вполне можем приступать.       Юнги любил массаж. Возможно, даже больше, чем спать. И ему не терпелось испытать на себе чьи-нибудь сильные руки, которые, он был в этом уверен, сразу вернут его к жизни. Он в готовности встал и направился к койке. — Я так понимаю, мне надо снять футболку? — когда Юнги обернулся, он заметил, что Хоби положил свои руки Чиму на шею, и в этот момент, чтобы не нарушать редкое для них, очевидно, мгновение нежности, он поспешил отвернуться. — Да, снимай футболку и принимай удобное положение на животе. Сейчас, пару минут. — Юнги послушно лег. До его слуха донесся тихий-тихий шепот, потом ясные звуки рта. Ртов. — До встречи, Юнги. Наслаждайся — он мастер своего дела. — Юнги не успел ничего ответить Чимину, так как тот сразу испарился.       Тем временем, подошел Хоби, который наносил на руки какое-то вкусно пахнущее эвкалиптом средство — Юнги ощутил на своей спине скользкие мягкие и теплые ладони. Эвкалиптовый запах приятно будоражил сознание. Ладони Хоби твердо скользили от плеч и вниз, примерно до уровня талии, того места, где предположительно заканчивались легкие. Затем он начал уже непосредственно массаж, и Юнги понял, что это не будет легкой прогулкой под луной.       Массажист очень умело, своими сильными руками разминал его спину, и создавалось ощущение, что он буквально физически хочет выгнать застои мокроты из его легких, как из тюбика зубной пасты. Кожа на спине Юнги начала просить помощи. С одной стороны, это было болезненно. С другой — Юнги знал, что после того, как все закончится, он испытает ни с чем несравнимый кайф от того, как кровь начнет плескаться и циркулировать в самых неожиданных, и казалось, совсем окаменелых местах на спине. — Сейчас я попрошу тебя сделать глубокий вдох, насколько хватит твоих легких. Потом ты начнешь медленно выдыхать. Договорились? Давай попробуем. Вдох!       Юнги начал медленно через нос засасывать в себя воздух, ловя не очень приятные ощущения в области легких. Рука Хоби покоилась на его спине. — Выдох.       Юнги начал выдыхать воздух через рот, и когда он ощутил, как руки массажиста начали буквально выдавливать из него воздух, надавливая и скользя снизу вверх, от талии до плеч, выдох продолжился намного быстрее.       Повторив это несколько раз, Хоби заключил: — Дыхательная функция практически не нарушена, объем легких пострадал несильно, но тебе надо будет поработать над выдохом. Ты испытываешь какие-нибудь неприятные ощущения? — Да, на вдохе.       Юнги продолжал лежать на животе, когда Хоби разрешил ему одеться. — Я скажу доктору Киму. Что ж. Наш сеанс окончен. — Хоби улыбнулся самой приятной улыбкой. Он протянул Юнги руку, и тот с удовольствием ее принял. — Очень приятно было познакомиться, Юнги. До завтра.       Хоби удалился, оставив Юнги наедине с запахом эвкалипта и фантастическим ощущением в области плеч и спины. И даже прервавший его приступ кашля никак не повлиял на позитивный настрой.       Через несколько минут в палату влетел Намджун. В его руках был картонный пакет, в котором, очевидно, находились манго, и небольшой букет розовых пионов. — Все, не задавай мне никаких вопросов! Вот твои манго, все вопросы я уладил! — Всего один маленький вопросик: цветы для меня?       Джун смерил его скептическим взглядом. — Не заслужил. — Ойойой… я смотрю, у тебя очень серьезные намерения. — Юнги улыбался так ехидно, что Намджун на миг ощутил желание врезать ему подзатыльника. — Ну, я не собираюсь лежать и ждать, когда чудо-доктор сделает мне предложение руки и сердца. — Я вообще-то здесь лечусь! — А я нет. Поэтому…       Он не успел договорить, в палату вошла Т.и., с уже привычным глазу Юнги пыточным набором. Увидев сначала Джуна, рядом с которым лежал букет, она, впрочем, совершенно не удивилась. Лишь широко и довольно хитро улыбнулась. — Я не думала, что ты воспримешь то, что я тебе вчера написала, всерьез. — она улыбалась так очаровательно, что       Юнги прочитал на лице Намджуна готовность бежать за вторым букетом. — Я бизнесмен, Т.и., и слов на ветер не бросаю. — Кто ты? — Юнги подал голос со своей койки, на которой сидел, поджав под себя по-турецки ноги, и Намджун смерил его суровым, почти отеческим взглядом. — Привет, Юнги. Укладывайся пока. — она тепло улыбнулась своему пациенту и обернулась к Джуну. — Т.и., на этот раз можешь его не жалеть. — Т.и.ша, не слушай этого садиста. — Юнги уже лежал, удобно расположившись на подушке. — Садиста? Он же сказал, что бизнесмен… — Т.и. затягивала жгут на руке Юнги, из-под ресниц поглядывая на Джуна. — В этом надо разобраться. Закрывай глаза.       Она в одно мгновение поставила Юнги капельницу, и тот снова ничего не почувствовал, кроме чувства глубокой благодарности. Когда Юнги открыл глаза, Т.и. уже стояла с букетом в руках, заворожено вдыхая аромат цветов. — Ты хочешь в этом разобраться? — Намджун смотрел на девушку и его ямочки на щеках говорили сами за себя. — А если хочу? — господи, это был явный флирт! Она смотрела на него поверх цветов и, о май гад, Юнги со своей койки чувствовал эти флюиды. — Мне придется пригласить тебя на интервью. Или собеседование. Можно называть это как угодно. — Приглашай… — девушка улыбнулась и направилась к двери. — Юн, я вернусь через 10 минут, не хулигань. Девушка скрылась за дверью. — ЧТО. ЗДЕСЬ. МАТЬ. ТВОЮ. ТОЛЬКО. ЧТО. ПРОИЗОШЛО??? — Юнги явно был в нетерпении услышать версию Намджуна. — Я почти пригласил девушку своей мечты на свидание. — Намджун расслабленно и с чувством полного морального удовлетворения уселся на диван. — И как ты до этого дошел? Дай мне пару уроков, потому что ты реально имеешь успех. — Я же говорил тебе, что прямо почувствовал, что понравился ей. Вот. Вчера я взял у нее номер телефона. Вечером написал. Разговор зашел о фильмах. Я посоветовал ей «Человек-слон», а она сказала, что если в итоге она будет над ним плакать, я буду должен ей букет цветов. Потом она написала, что прорыдала целый час и вот. Мы имеет то, что имеем. — Джун, я, во-первых, восхищаюсь тобой, во-вторых, восхищаюсь тобой, и в-третьих ОЧЕНЬ ЗА ТЕБЯ РАД!       Менеджер и соавтор улыбался, и эта улыбка была лучшим показателем того, как он счастлив. — Подожди, рано еще. И да, я приехал только чтобы доставить тебе манго и цветы девушке моей мечты. Теперь мне снова пора. Но я дождусь, пока тебе снимут капельницу. — О, я даже знаю, почему… — Юнги закатил глаза.       Т.и. вернулась в положенное время. Она быстро сняла капельницу и сразу же направилась к двери. Когда Намджун попытался ее остановить, она лишь улыбнулась и жестом указала ему на выход. Намджун просиял. — Отдыхай, Юнги. — девушка вышла за дверь. — Да, Юнги, отдыхай. — Намджун вышел сразу вслед за ней.       Юнги почти сразу провалился в сон, успев представить, как только что поступившее в него лекарство отчаянно и очень успешно борется с легионами болезнетворных бактерий и вирусов.

♡ ♡ ♡ ♡ ♡

— Юнги, вставай, а то остынет. — когда Юнги открыл глаза, он увидел над собой уже полюбившегося ему очаровательного блондина, который был так деликатен в своем стремлении разбудить парня и так невыносимо мил, что Юнги невольно улыбнулся. — Спасибо, я сейчас. — он чуть потянулся и свесил ноги с кровати. Чимин в это время уже направлялся к двери. — Как тебе массаж? — он остановился и с любопытством посмотрел на Юнги. — Ощущение, что я заново родился. У тебя муж-волшебник.       Чимин звонко засмеялся. — Я ему передам. — затем он чуть смутился. — Вообще, приятно, что ты знаешь такие подробности моей жизни, как замужество. Это создает ощущение, как будто мы друзья. Или можем ими стать.       Он был так непосредственен и искренен в этот момент, что Юнги ощутил желание крепко его обнять, как он обычно обнимал своего младшего брата в особенно нежные моменты. — Мы вполне можем, разумеется. Но это не отменяет тот факт, что ты должен приносить мне кофе. — Юнги в шутку погрозил ему пальцем, и Чимин снова засмеялся. — А я так надеялся… Ладно, приятного аппетита, а меня ждут великие дела! — он удалился, а Юнги принялся за принесенный суп, предвкушая горячий кофе за чтением любезно принесенной ему Джуном книги.       Время до ужина, после ужина и после укола летело незаметно. Казалось, что Юнги начал входить в ритм. В ритм безмятежного санаторного отдыха. Ему не хватало такого времяпрепровождения, строго разграниченного по времени, но полностью направленного на восстановление его жизненных сил.       Он с удовольствием принял душ, еще раз мысленно сказав спасибо Намджуну, который организовал для него такие шикарные условия, облачился в свою обычную одежду для сна и удобно устроился на кровати, все с той же книжкой. У него давно не было времени на просто почитать просто в тишине просто в кровати без звонков и других отвлекающих внимание и обременяющих сознание маневров. На часах было 22.00.       Внезапно дверь отворилась и, к своему нескрываемому удивлению и радости, Юнги увидел доктора Джина, который при входе взглядом указал на диван. Юнги энергично закивал, каждой клеточкой своего тела транслируя гостеприимство. В принципе, если бы захотел, доктор вполне мог бы устроиться в его кровати. — Я прошу прощения. Мне нужно растянуться. Я 5 часов писал истории болезней и, кажется, умираю. — он снял свою больничную обувь, халат, оставшись все в тех же джинсах и майке и растянулся на диване, издав недвусмысленный стон счастья и полнейшего физического удовлетворения.       Он закрыл глаза, и Юнги отложил книгу. Все равно он не сможет сосредоточиться в присутствии того, кто волнует его сердце. Особенно теперь, когда тот, кто волнует его сердце, находится перед ним в уже неформальной обстановке. Не как его лечащий врач, а как уставший человек, самоотверженно пользующийся щедростью Юнги. — Юнги, ты хочешь поговорить? — доктор не открывал глаз все это время (5, 9, 12 минут?), пока Юнги смотрел на него, и теперь Юнги почти что был напуган. — С чего ты это решил? — голос звучал предательски тихо и неуверенно. — Не знаю, мне кажется, что ты смотришь на меня, пока я мысленно расслабляю дельтовидные мышцы.       После этих слов Джин открыл глаза, чуть приподнял голову и посмотрел в сторону Юнги, который немедленно откинулся на подушки, чтобы не выдать свою шикарную наблюдательную позицию. Он не мог точно сказать, заметил это Джин или нет. — Конечно, я хочу поговорить. Я же здесь заперт как узник, один… — Странно, Чим мне сказал, что твоим условием комфортного нахождения на диване было полное молчание. — один ноль в пользу доктора. Юнги палится. — Чимин, наверное, неправильно меня понял.       Доктор помедлил. — Наверное.       Повисло немного неловкое молчание, которое Юнги поспешил разрядить. Не слишком красиво. — Ну, только если ты хочешь. — Что?       В голове Юнги пронеслась сразу тысяча всевозможных вариантов, половину которых он бы постеснялся озвучить вслух. — Поговорить. — Давай поговорим. Если ты не собирался спать. — Джин продолжал лежать с закрытыми глазами, и его голос звучал мягко и расслабленно. — Я собирался есть манго, который мне сегодня принес мой очень заботливый менеджер.       На этих словах Джин приподнялся. — А знаешь где сейчас твой менеджер? — теперь Джин смотрел на Юнги с каким-то странным выражением лица. — Понятия не имею. Возможно, в студии. — На свидании с моей сестрой. — Джин продолжал смотреть прямо на Юнги, возможно, ожидая его реакцию. — Воу. — Ты не удивлен. — Нет. — Где манго? — Джин сел, вытянув ноги и руки, потягиваясь.       Юнги легко слетел с кровати, чуть не забыв о своих тапках. Слетев с кровати, он подлетел к комоду и взял с него пакет. Потом с этим пакетом он долетел до дивана, приземлившись на достаточном расстоянии от Джина. Открыв пакет, он извлек из него 2 пластиковых контейнера с нарезанным манго. Один он протянул Джину. — Очень предусмотрительно со стороны твоего менеджера. Спасибо большое. Это была большая наглость с моей стороны. — Намджун — лучший менеджер из всех возможных менеджеров, которые когда-либо были известны человечеству.       Джин поднял удивленные брови, своими длинными пальцами выуживая из контейнера первый кусочек тропической сладости. — Настолько серьезно? — Его номер стоит у меня на Emergency call, вместо номера скорой помощи. Поэтому собственно он меня сюда доставил, а не машина с мигалками. — У меня есть небольшие предубеждения насчет звезд и тех, кто вращается вокруг них. — Юнги не мог отвести взгляд от того, как Джин, своими тонкими пальцами помещает в свои пухлые губы кусок сочного манго.       Взяв себя в руки, он открыл свой контейнер. — Мы необычные звезды и те, кто вращается вокруг них. — Что, не посещаете звездные мероприятия, с галлонами алкоголя и шеренгами длинноногих красавиц и красавцев? — Джин с интересом смотрел на Юнги, который в этот момент выбирал, к какому из кусков манго приложиться сначала. — Наше самое звездное мероприятие с Джуном — это пиво в студии после 7 часов записи, правок и споров. Шеренги красавцев и красавиц пытались однажды прорваться, чтобы урвать свой кусок славы и внимания от вымученных, похожих на бомжей звезд и тех, кто вращается вокруг них, но это была слишком закрытая вечеринка.       Джин засмеялся. — Скажу тебе по большому секрету, как своему лечащему врачу: персонал этой больницы — это первые люди, с которыми я коммуницирую с удовольствием и определенной регулярностью. Так мой круг общения, чаще всего, строго ограничен Джуном и семьей. — Ты страшный человек, Мин Юнги. — в словах Джина было меньше сочувствия, чем в выражении его лица. — О, это только первые полчаса после пробуждения.       Наступила небольшая пауза, которая быстро заполнилась звуком жующих челюстей. — Просто я серьезно отношусь к личной жизни своей младшей сестры. Очень не хочу, чтобы она испытала какой-то нежелательный опыт. Разумеется, я понимаю, что учатся только на своих ошибках, но… — Знаешь, мне кажется, что скорее твоя сестра сможет обидеть Джуна, чем он ее. — Юнги улыбнулся. — Джун исключительно воспитан и категорически вежлив. — Да, он лично уведомил меня, что собирается забрать Т.и. — Джин задумчиво отправил в рот очередной кусок манго, после этого облизав свой указательный и большой палец, и на этом моменте Юнги чуть не подавился. — Вот видишь. — Вообще, я волнуюсь только потому, что Т.и. очень влюбчива. В смысле, если ей нравится кто-то, а Джун ей нравится очень, в этом я уверен, она не теряет времени и сразу решает все на месте. Стоит, правда, сказать, что на моем веку был всего один такой случай. — Это потому, что у нее слишком серьезный и опасный старший брат? — Юнги улыбнулся. — Нет, потому что она исключительно избирательна, как ее старший брат. Предпочитает влюбляться в голову и то, что плещется внутри нее. Но если к голове прилагается… — Джин хитро улыбнулся, как будто говорил не о своей сестре, а о себе. — Это грамотный и взрослый подход. Потому что по итогу ты будешь жить именно с тем, что в голове. А ужиться с ЭТИМ намного сложнее, чем с телом, каким бы оно не было. Молчание. — Знаешь, у меня есть любимая песня. — Какая? — Юнги с интересом смотрел на доктора. — Твоя. — Это приятно. А точнее? — Seesaw. — Джин был серьезен. — Когда я ее услышал, у меня создалось впечатление, что кто-то прочитал мои мысли. Затем облек их в прекрасную лирическую форму и наложил на замечательную по свой гармонии музыку. — Воу. — на этот раз Юнги был действительно поражен. — Ты писал ее с Намджуном? — Нет. Эта песня — полностью мое детище. Писал ее, основываясь на своем прошлом опыте, в назидание к опыту будущему. — Значит, у меня был похожий опыт. — Джин мягко улыбнулся и опустил глаза в контейнер с манго. — Я бы попросил поделиться, но не знаю, насколько это уместно, если учесть… — Юнги старательно подбирал слова, чтобы не показаться навязчивым или еще невесть что. — Знаешь, как это бывает… Сначала бурные ссоры и страстные примирения вызывают эйфорию. Потом беспокойство и тревогу. А потом скуку.       Юнги смотрел на доктора, который теперь смотрел на пальцы своих ног. — Плюс притягивает минус и наоборот. А если встречаются два плюса или два минуса, получается то, что получается. Сначала человек уступает, потом, по мере того, как понимает, что целью ссор становится не выяснение отношений, а сама ссора, перестает уступать. И вот тут начинается соревнование характеров, и заканчивается любовь. О том, что это была любовь, ты вспоминаешь только тогда, когда оглядываешься далеко назад.       Юнги слушал очень внимательно. И испытывал страх. Он ждал момента, когда Джин озвучит то, чего не было в его голове на момент написания песни. Пока что он как будто читал его мысли. — Страсть это хорошо. Страстные примирения это хорошо. Но не тогда, когда хорошее отношение воспринимается лишь как затишье перед бурей. Это ненормально. — Джин наконец посмотрел на Юнги. — После того, как ты несколько лет был в этом открытом море, выживая от шторма к шторму, начинаешь много больше ценить тихие гавани. — Хочется, чтобы рядом был человек, с которым можно комфортно молчать. — Юнги смотрел на свои руки. — На самом деле, это большой показатель. Когда совместное молчание не ощущается как отсутствие взаимодействия. У меня такого еще не было, но очень бы хотелось испытать.       Юнги в этот момент отчаянно захотелось замолчать, чтобы проверить, насколько комфортным может быть их молчание, но вместо этого он засунул в рот очередной кусок манго. — У меня тоже еще такого не было.       Джин закрыл остатки манго в пластмассу и поставил на стол, который стоял рядом с диваном и служил Юнги опорой и поддержкой в его завтраках, обедах и ужинах. — Знаешь, как говорят: главное, точно знать, чего ты хочешь, и тогда вероятность получить именно это повышается. — Ты сейчас говоришь как Джун. — Да? Кажется, он мне начинает нравится все больше. — Джин достал из кармана телефон. — Если Т.и. не пишет, значит все хорошо. — Я могу завтра все узнать у своего менеджера. Но я могу тебя уверить: его намерения, если они есть, исключительно серьезные. Он стопроцентов человек, нацеленный на построение счастливой и крепкой семьи. Молчание. — А ты?       Юнги посмотрел на Джина, который, задав вопрос, избегал смотреть на Юнги, продолжая изучать свои носки. — А я просто хочу человека, с которым мне будет легко и комфортно. Даже молчать. — Абстрактно. — Просто потому, что это можно только ощутить на практике. Слишком много условий. Чтобы впихнуть их в строго организованный перечень требований.       Юнги увидел, как Джин едва заметно кивнул. Возможно, он думал о своем в этот момент. — Ладно, я отправлюсь на свою койку, а ты продолжай мысленно расслаблять свою дельтовидную мышцу. — Юнги встал, оставив свое манго на столе, рядом с манго Джина, и отправился на свою кровать, забравшись под легкое одеяло и удобно устроившись на подушке.       Он выключил свет, успев увидеть, как Джин уже привычно для глаза Юнги растянулся на диване. — Юнги, спасибо.       Странно было осознавать, что кто-то совершенно тебе посторонний, настолько разделяет твои мысли. Странно было осознавать, что этот посторонний, изначально привлекший своей неземной красотой, в один момент став «прекрасным далеко», красивой, но несбыточной мечтой, вдруг перестает быть посторонним. Влюбленность в тело переживается острее, но легче, чем когда ты начинаешь вглядываться глубже. Юнги вдруг ощутил страх, потому что ему стало казаться, что он уже испытывает острую нехватку кислорода, находясь на столь незначительной глубине. — Тебе спасибо.