Разные шаги

      — Вадим! Привет, — Денис.       Его голос ни свирепый, ни трещащий. Он чистый, но берёт высоко.       — Привет.       Он в нетерпении. Улыбается так, что меня самого тянет улыбнуться в ответ. Сейчас он может показать, насколько рад встрече.       Прошлое ещё не ушло. Я знаю. Слышал от него, но, вижу, он двигается увереннее, чем в сентябре.       — Давно… не виделись, — говорит и потирает ручку чемодана.       — Ага, четыре месяца.       Если подумать, мы только не виделись четыре месяца. О чём хотел, Денис докладывал.       — Пойдём? — спрашиваю, а Денис то поднимает голову, то опускает. Жмётся и трогает одежду.       — Д-да.       — Что с тобой?       — Перелёт тяжёлый был. Шесть часов всё-таки – очень много. Немного у-устал. Ну и, — запинается. Что-то не договаривает.       — И?       — Н-нет, ничего. Всё хорошо, — пытается показать незначительность того, что следует за «и».       — Ты знаешь, это – самая клишированная отмазка, — я не злюсь. Говорю как о наблюдении за птицами.       — Да? — Денис не ожидает моего замечания и не может придумать, как действовать или что говорить, чтобы выглядеть убедительно.       — Если ты устал, можем посидеть. Перекусить.       — Нет, я нормально себя чувствую. Устал, но можно потерпеть.       Верю на слово.       — Где жить будешь? — спрашиваю по пути в город.       — Ну, в квартире… своей.       — Вы не продавали её? И не сдавали?       — Нет. Я… планирую вернуться, после выпуска. К тому же… деньги есть, — Денис обнимает рюкзак. — О-от Максима.       Удивительно, он подумал о будущем Дениса.       — Когда я тёте сказал, что поездку оплатить смогу, она не поверила. Ну, откуда у меня деньги? А когда я сказал, то, — его лицо тускнеет, даже поредевшие прыщи становятся блеклыми, — кажется, она согласилась потому, что не хотела о нём слышать. О том, что он… за меня волновался.       В отличие от его тёти, я был и остался человеком, с которым Денис может говорить о брате. В сообщениях он редко упоминал его. Может, не было причины. Он рассказывал о школе, одноклассниках, о разных местах, музеях и выставках, о городе. Только иногда писал, что скучает по нему.       Тогда я не знал, что ответить.       Что вообще нужно говорить, когда человек тоскует по тому, кого нет в живых?       — Знаешь, — Денис резко залезает в рюкзак и достаёт чёрный кошелёк. — Его… — улыбка то появляется, то исчезает вместе со вздохами точно мелькающая буква вывески. Он поднимает глаза, смотрит на сиденья впереди и тупит взгляд, сжимая губы. — Это его. Он… мне его оставил. Ну, когда, — Денис затихает, а я приближаюсь к нему ухом и поднимаю шапку.       — Можешь нашептать.       — Нет, я, — мельтешит, — не нужно. Всё… всё нормально, — Денис делает вдох. — Ну, думаю, ты понимаешь, когда… Тогда… И, к чему я это, — он поправляет шапку, прячет волосы, — Маша сказала, что он дорогой. Брендовый. И… Максим его не использовал. Мне оставил. Ну… оставил, когда… — Денис не мог собраться и сказать: «когда он умер», «когда повесился». Почему-то сейчас это сложнее. Возможно, в сентябре отыгрались чувства.       — Думаешь, он купил его тебе и поэтому оставил?       Самое сложное в такие моменты – суметь поддержать разговор. Не заткнуться с мыслями: «Не знаю, что сказать», показать свою вовлечённость, своё неравнодушие. Думаю, важно показать, что я «здесь, с ним».       — Да, — кивает Денис. — У него свой был. А то, что не нужно было, он… выкинул. — Денис замирает. Сжимает кошелёк и, похоже, видит восемнадцатое августа.       Сейчас Максим кажется по-настоящему ненормальным. Нездоровым. Какой человек будет голодать неделю, чтобы не засорять кишки? Избавляться от каждого предмета быта: выкидывать или прятать в комнате? Наводить марафет, будто собрался на собеседование в известную компанию? В конце концов, заказывать кремацию собственного тела?       Он убрался в квартире, оставил вещи, которые можно использовать или продать, и избавился от тех, от которых не будет толка, у которых нет ценности. Принял душ, побрился, надел лучший костюм и туфли, уложил причёску и позвонил в ритуальную службу, уточнил заказ и оставил Денису кошелёк, и только ради того, чтобы повеситься на двери.       Дрожь щипает руки.       Жутко.       До дома Дениса едим в тишине.       — Извини, — говорит Денис, — из-за того, что я начал о Максиме… всё испортилось.       Я резко осматриваюсь.       — Что испортилось?       — Ну, наш разговор, и… атмосфера.       — Это неизбежно. Ты бы хотел, чтобы мы смеялись над этим? Или сделали вид, будто разговора не было?       — Нет, — Денис качает головой, достаточно спокойно и уверенно, — не хотел.       Похоже, он немного больше понимает и разбирается в том, чего хочет. Раньше этим приходилось пренебрегать.       У порога квартиры Денис начинает возиться.       — Вадим, ты… ты можешь здесь подождать?       Мне стоит радоваться, что он смог попросить?       — Пускать не хочешь? Боишься, что у меня аллергия на пыль?       — Не из-за этого…       — Из-за чего?       — Ну… надо кое-что сделать.       «Из-за того, о чём я тебе не скажу» – в переводе на более доступный язык.       — Иди, — отправляю взмахом руки.       — Я быстро, — заверяет и прячется за дверью.       Я не хочу думать, почему он решил так поступить, но одна мысль уже проявила себя – это связано с Максимом. Может, когда-нибудь он сможет открыто, без опаски говорить о нём. Может быть, даже забудет его. Через несколько лет, когда полностью привыкнет к тому, что только он отвечает за свою жизнь. А может быть и так, что не забудет и не будет отвечать за свою жизнь.       Сейчас не угадаешь, как произойдёт.       По привычке достаю сигареты. Смотрю на привлекательную блестящую пачку и её чистых обитательниц и сжимаю губы.       Хочется.       В последнее время вопросы, которые касаются будущего, разрешаются «не угадаешь, как» и затяжкой. Я стал зависим.       Слабак.       Скриплю зубами и убираю пачку. На потом. Если старик смог перенастроить себя на «такие времена», я смогу переключиться на одно «не угадаешь, как».       Чёрт. Долго.       Время затягивается и появление Дениса возвращает ему былое течение.       — Я всё, — говорит и улыбается.       — Отлично, пошли, — я дико хочу курить.       — А, Вадим, — тормозит Денис. — Я… это, вот, — он протягивает бумажный пакет. — С прошедшим… днём рождения.       Неожиданно.       — Спасибо, — говорю как не свой и принимаю подарок так, будто он не для меня. Внутри встречает обёрточная бумага. Денис постарался. — Что там? — увесистое и формой как книга.       — М-можешь потом посмотреть. Ну, там настолка. — Всё равно говорит. — Ты рассказывал, что с родителями играешь, и я подумал, что пойдёт.       — Точно пойдёт, — уверяю его, чтобы не сомневался в себе. — Спасибо.       — А я, правда, не помешаю? — спрашивает через время.       — Я же говорил, — завожу по старой, — нам нужны люди. Которые будут мешать.       — Я не совсем понимаю.       — Смотри, есть два человека. Которые порядочное время общаются. И им грозит остаться вдвоём в новогоднюю ночь.       — Ага…       — Тебе не кажется, что они могут помереть от общества друг друга?       — Н-нет. Если вы общаетесь уже достаточно долго, значит, скучно не было. Или было?       — Ну, — я вспоминаю время, которое довелось провести с Андреем – не помню, чтобы я, хотя бы раз, не говорил о метро. Как Андрей выдерживает? Удивительная жизнестойкость. — Ты прав. Но лишним новое лицо не будет. Особенно для тебя.       Денис смеётся, когда понимает.       — Спасибо, Вадим. Я… я рад, что ты позвал меня.       А я рад, что мы не стоим на месте.