Пять отвратительных свиданий

      Коллеги из патруля посмеялись над ним утром: такой улов, и даже рапорт демонстративно выслал, должно быть, состриг уйму шаниксов! В их репликах читалась зависть, что не они встретились с молодым нобелем, вовсю пользующимся привилегиями класса и творящим беспредел. Праул понял, что Мираж был прав. Он знал, что не получит штраф и запись в личное дело, что не будет никаких проверок, что Праул впустую тратит его время.       В возрасте Миража он пахал младшим патрульным, выписывал штрафы, терпел потоки ненависти от тех, кто не мог возразить, и снисходительные отмашки от элиты. Академия еще не выселила его из общежития, и он подзаряжался от одного генератора с тремя бывшими сокурсниками. Будущее казалось не таким уж паршивым. Он мечтал, что дослужится до капитана и сможет что-то изменить.       Его нынешний капитан, Кипер, пришел бы в ужас, вчитавшись в ночной отчет Праула. К счастью, он не обращал внимания на мелкую возню с аннулируемыми отчетами. Оказалось, работа шефа полиции – помимо прочего – лебезить перед элитой и решать проблемы так, как ей нравится. Кипер предпочел бы серийного убийцу из андеркласса на своем участке любому высокопоставленному гонщику.       «Да что они себе позволяют», – делились между собой коллеги Праула, но даже не пытались привлекать элитных ботов к ответу. Взятка – хорошая надбавка к зарплате. Кипер выписывал премии сотрудникам, которые не приносят проблем. Выгоднее было не выделываться. Упрямые не задерживались в участке, Праул тоже это знал, просто ему пока везло. И он – хороший детектив, в конце концов…       После смены он поехал на заправку. В то самое место, где гвардеец по имени Спрокет чуть не отбил блоки памяти слишком задиристому посетителю. Жертва, Блэкбит, работал перевозчиком и был не самым вежливым мехом, это правда, но пара грубых фраз еще не дает права ломать кому-либо нейроствол. Праул уже отчаялся растрясти очевидцев на показания. Он надеялся столкнуться с чем-нибудь сам. Спрокет продолжал ходить сюда за коктейлями с толпой приятелей, тоже их элитных военных частей. Была вероятность, что Праул станет свидетелем очередного конфликта – свидетелем, который молчать не станет.       Уровень цен на заправке «Под куполом» был средним, элита отдыхала тут ради возможности покрутиться в другой среде – поймать какие-то новые для себя ощущения, поэпатировать впечатлительных горожан. Большой клуб, неплохая репутация, мехи попроще ходят сюда раз в квартекс, чтобы поглазеть на знаменитостей и ощутить себя частью другого мира. Пошиковать немного. Хорошо бы Праул побыстрее собрал доказательства! Ежедневные визиты потреплют его счета. Он даже подумал мельком, что взятка от Миража поправила бы его материальное положение.       Эдак он пристрастится к дешевой высокооктанке, пока копает под Спрокета, и превратится в жалкого ворчливого детектива, которого никто не слушает, который просто поддерживает хорошую статистику раскрываемости, и поэтому его терпят. Его и сейчас никто не слушает…       Он сел один в той стороне, где столы стояли тесней. Отсюда был обзор на «элитную» половину зала, да и самому проще смешаться с толпой. К сожалению, компании, чтобы взять с собой в «Под куполом», у Праула не было. Его коллеги не оценили бы упрямства, а товарищи стали бы отговаривать. Друзьям, которые могли бы за него побеспокоиться, Праул просто ничего не рассказал. Магнус сам был гвардейцем, не хотелось его впутывать, Блюстрик – слишком молодой и горячий, а в компании Джазза невозможно оставаться незаметным.       А вот прочие посетители ходили сюда толпой. Кто поважнее – с телохранителями и шумной компанией друзей, кто попроще – с теми, кто готов был скидываться на сеты дорогой выпивки. Музыка скрадывала гвалт. Праул не особенно разбирался, хороша она или плоха. Он трепал куб, гоняя его из ладони в ладонь по столешнице, и разглядывал гостей. Подозреваемый не появлялся.       Праул всегда считал себя терпеливым мехом, однако его работой никогда не было сидеть в засаде. И вот, ему некуда было себя деть целую вечность! Ни напиться, ни уйти расслабиться.       – Детектив! – Локаст, местный официант, только что заступивший на смену вместо меха, с которым Праул по делу не общался, подошел к его столику. – Что случилось?       – Ничего. Я не расспросов ради, не волнуйся, – нехотя успокоил его Праул.       Локаст работал, когда Спрокет вывел и избил Блэкбита на задворках бара. Он и вызвал медиков и полицию, правда, еще тогда отказался говорить, что произошло на самом деле. Мол, заметил подозрительный шум, никого не видел, хотел помочь… Его что-то терзало, Праул сразу это заметил. Наедине Локаст с тоскливым стрекотом признался, что знает, кто виноват.       Будь он смелее, у Праула появились бы показания, на которые можно опереться. Праул старался его не осуждать, хотя выходило посредственно. Он считал, что правда важнее классового превосходства. Наверное, нельзя требовать этого от других, но… как же закон?       – Тебе повторить? – с легким оттенком вины в голосе спросил Локаст. Верхней парой рук он сжимал поднос, нижние сцепил в замок.       Праул покачал головой:       – Я не допил.       – Тогда… отдыхай спокойно. Я еще подойду, – пообещал Локаст, и его одернули. Он нешироко улыбнулся Праулу и развернулся, чтобы принять заказ.       Он был хорошим мехом. А Блэкбит, пострадавший, тот еще задира. И дурак, раз полез на гвардейца при его друзьях. И вот, в итоге Праул сердит на хорошего, но осторожного парня и пытается отстоять честь дурака. Который уже понял, что его под шумок раздавят, и больше не рыпался. Так ничего не докажешь – ни нападение из-за классового неравенства, ни угрозы!       Знакомый шлем, покатый, голубой с белыми вставками, мелькнул на входе – и почти сразу же переместился к стойке. Праул невольно скривился. Нужно было наткнуться на Миража в этой заправке?! Праймус над ним подшучивает, причем очень неуместно.       Молодого сата публика приветствовала радостно, как и он – ее. Тотчас возникло оживление среди мехов его круга, которое он поддержал. Немедленно влился в какую-то игру, заказал коктейль, велел сменить музыку на что-нибудь «поритмичнее и погромче». Мираж был старше по статусу большинства мехов здесь и моложе большинства, что дарило ему особенный успех. Он выглядел веселым, возбужденным и отвратительно уверенным в своем праве решать, кто что пьет и какая играет мелодия.       Праул заметил невысокого меха за его спиной, по альтмоду – бывший военный, колесный, с простой зелено-серой окраской брони и встроенным оружием. Мех старался таскаться за ним след в след, но Мираж не облегчал ему жизнь. Врезаться в толпу танцующих, например, телохранитель не стал. Устроился в стороне – с таким видом, будто уже привык к неугомонности нанимателя.       Праул сидел, стучал пальцами по опустевшему кубу и понимал, что Спрокета сегодня не дождется. Да и Мираж отвлек на себя все внимание. Оставаться не имело смысла.       – Не надумал? – спросил Локаст, забирая оболочку куба.       – Хватит на сегодня.       – Ты ведь не ради коктейля пришел, правда?       – Я доставляю хлопоты? – мрачно уточнил Праул. – Я сижу и пью, в чем проблема?       Получилось агрессивнее, чем он хотел, но поганое настроение пересилило вежливость.       – Да никаких… Праймус, ну ты же пришел из-за дела, так? – Локаст опустил нижние ладони на стол и смущенно пробормотал: – Спрокет не придет сегодня. До конца цикла какие-то важные учения, всех гвардейцев смыло.       – Я просто сижу и пью, – повторил Праул.       – Это тебя еще шеф не заметил, детектив. Все боятся, что твое дело погубит нашу репутацию. Пожалуйста…       – Я не пытаюсь испортить вам жизнь, Локаст. Если ты пытаешься так меня выставить, что ж, я собирался уходить, – процедил он.       Локаст растерянно всплеснул верхними руками, но возражать не стал.       Почти собравшись, краем видеопотока Праул выцепил странную сцену.       То есть, в том, что Мираж вешался на кого хотел, странного ничего не было. Все его привечали. Он кликов десять назад выловил какого-то выкрашенного блестками внедорожника из зала и потащил за свой столик. Прошел при этом мимо Праула, даже не заметив. Внедорожник балдел от неожиданной удачи, щупал бампер сата между делом и явно забил на то, как его дешевое покрытие смотрится среди качественных гравировок. Посетители классом повыше посмеивались, глядя на него, зато он стал объектом внимания Миража. Подставился под сканеры телохранителя и залпом залил в себя предложенный куб дорогой сверхзарядки, явно не собираясь упускать возможность.       Так вот, Мираж развлекался с новой игрушкой, но потом отвлекся и перескочил к спокойно сидевшему в стороне меху. Поверхностный анализ присовил бы ему характеристику «подозрительный»: он был с двумя сопровождающими помощнее, держался сдержанней многих здесь и несмотря на отличную полироль выглядел так, словно пришел работать, а не веселиться. Он носил глухую маску и визор, деталей альтмода Праул наскоро не засек. К этому-то подозрительному меху Мираж и юркнул только что. Панибратски хлопнул его по черному наплечнику, прижался к локтю лежавшей на столе руки, протолкнул тонкие белые пальцы в массивную ладонь. Он отгородился от остального зала, качнув бампером, но Праул уже понял, что эти двое не просто общаются. Как-то так и выглядят нелегальные сделки на публике.       Мираж выцарапал из пальцев меха небольшой контейнер с дозатором, и тот исчез в сабспейсе – Праул едва успел его разглядеть. Подмигнув меху и оставив его в покое, Мираж с прежней предвкушающе-восторженной улыбкой вернулся к нервно озирающемуся внедорожнику. Тот был пьян, но осознавал, что оторван от мехов своего класса, а для новой аудитории – диковинка, имеющая временную ценность. В любой момент он сделает что-нибудь не то – и его попрут прочь, как бы штраф не сняли. Пусть даже сат и сам его руки себе на талию складывал. Попробуй, докажи!       – Локаст, – окликнул Праул.       – Да? – тот обернулся.       – Скажи мне. Не для протокола. Что у вас ходит здесь?       – Детектив? – длинный фейсплейт Локаста принял несчастное выражение.       – Я способен опознать дилера, даже если он выглядит суперпрезентабельно, – Праул не стал кивать на меха в маске, чтобы не привлекать внимание его охраны. – Сат Мираж только что у него что-то купил.       – Сат Ми… Пожалуйста… – паникующий вид Локаста доказывал, что он в курсе нелегальной торговли в баре.       – Я не буду привлекать тебя, – устало ацентировал Праул. – Но я могу пересечь этот зал и спросить у него лично, если ты мне не ответишь.       Локаст жалобно помотал головой:       – Если шеф узнает, что я говорил с тобой, меня уволят. Это ведь не касается твоего дела, детектив!       Праул молча поднялся из-за стола. Мираж, вольготно откинувшись спиной на честплейт внедорожника, что-то вещал. По взглядам окружающих было заметно, что его поступок – вытащить первого попавшего меха из андеркласса и вызывающе заигрывать с ним – воспринимается эксцентричным. Этого он и добивался, судя по тому, как был доволен.       – Ох, Праймус! – Локаст понизил голос, делая вид, что протирает стол. – «Золотая полоса», «полоска»… Безопасная, очень дорогая химия… Этот мех, я не знаю, кто он, но он с ними, понимаешь, им нужен его товар.       – Наркотики, значит, – Праул поджал губы.       Если знает официант, то хозяин заправки точно в курсе. И ему даже выгодно прикормить дилера: еще один повод для любящих оттянуться богатеньких мехов заглянуть в «Под куполом».       – Ты его за руку не поймаешь, уже пытались. Там все схвачено, детектив, я тебя умоляю, не устраивай сцен. Она ведь даже не опасная! За такие деньги… ведь если бы кто-то у нас в заправке получил удар по фильтрам, мы прогорели бы… Сат для развлечения купил, дозы ходят слишком маленькие, чтобы… – Локаст откровенно паниковал. Его узкая красная оптика мерцала. – Это так, для эйфории, кон… коннектиться под ней круто…       – Выводить на чистое масло распространителей – не моя работа, – помолчав, сказал Праул. – Я все еще не могу заставлять тебя давать показания, хотя это уже похоже на соучастие, Локаст.       – Завидую я миру, в котором ты живешь, детектив, – провентилировал тот.       Вот уж не стоило. Праул отвел взгляд: Мираж утягивал внедорожника к выходу, телохранитель держался рядом с ним и что-то говорил. Эмоционально, но впустую.       – Я еще зайду, – пообещал Праул, спокойно пошагав к дверям следом за Миражом. Локаст сокрушеннно охнул. Он застрял между желанием помочь и непониманием, как при этом не лишиться работы.       Вообще-то Праул живет в точно таком же мире.              

*

      Задворки «Под куполом» явно видели больше одного преступления. То, что Мираж вытворял сейчас, Праул классифицировал как насилие, хотя внедорожник явно соглашался на происходящее с осознанием дела. Ему предстояло побыть игрушкой сата, напиться за его счет, сделать, что тот пожелает, принять все, что ему дадут, и постараться, чтобы Мираж остался доволен. Это и есть использование. Мираж наверняка не стал бы возиться с тем, кто сказал бы ему «нет», он выдернул бы из толпы другого жалкого клоуна, размалеванного в надежде приглянуться элите ради разового перепихона, и принудил бы его. То, что кто-то хотел оказаться на месте внедорожника, и удивляло Праула.       Когда он завернул за угол, дорогу ему немедленно преградил телохранитель Миража. Праул видел за его спиной, как внедорожник, усадив сата на упертое в стену колено, размашистыми, жадными движениями головы трется о подставленную шею. Запрокинувшись и упираясь в массивные заплечные колеса, Мираж улыбался и стонал. Губы сверкали золотом, по подбородку вниз, к горлу, тянулись блестящие дорожки, прочерченные каплями наркотика.       Редкая химия. Праул с ней почти не сталкивался, только с дешевыми подделками, которые быстро застывали, перекрывая воздуховоды. «Золотая полоса» пенилась во рту, била парами по сенсорам в ротовой полости. Реакция при контакте с топливом очень активная, и удержать пену обычно не получается. Отсюда и название – следы приема этой дорогой дряни всегда налицо.       Мираж закинулся ей, не щадя фильтры, но при таком способе применения это и правда не опасно для топливной системы, внутрь ничего просочиться не успеет. Выветрится тоже скоро, кайф будет быстрым, ускользающим. Захочется еще… Внедорожник слизывал уже попользованный наркотик, и его вставляло куда меньше, но когда речь о таком дорогом удовольствии, согласишься и на жалкие остатки.       Мираж раздвинул броню, пропуская трехпалую ладонь погладить системы.       – Эй, слышал? Вали, – телохранитель насел на Праула, толкая в честплейт.       Праул показал ему значок:       – Полиция Аякона. Руки.       Серая лицевая телохранителя озадаченно вытянулась. Он отнял ладони:       – Иди своей дорогой, офицер, правда.       О, шлак, наемники еще будут ему советовать! Он шагнул вперед, вынуждая телохранителя сдвинуться.       – Сат, – позвал тот неуверенно.       Как раз тогда Мираж сладко застонал, распахнул рот, и внедорожник сунул в него глоссу с торопливым хлюпающим звуком. Зарываться пальцами глубоко под броню он пока боялся – поломает или поцарапает, придется отвечать. А вот всосать остатки пены ему не терпелось.       – Ха-аунд, кто там еще, убери… а-ах!.. – что-то правильное внедорожник защемил сейчас. На руку ему брызнуло масло. Праул скривился.       – Я не могу, сат, – растерялся телохранитель.       – Коннект в общественном месте – нарушение порядка, штраф или обязательные работы. Вы под наркотиками, хранение и применение «золотой полосы» – это уже уголовное преступление. Отойдите от стены, оба.       Мираж, вытянув шею, положил подбородок на колесо внедорожника. Затуманенной оптикой с ненавистью уставился на Праула.       – Шлак, опять ты! Хаунд, я сказал, убери его!       – Но он же коп!       – А ты уволен! – перебил Мираж. Хаунд издал тоскливое бряцание, нервно разводя руками.       Телохранителя история с наркотиками коснется в меньшей степени. Скорее всего, его договор позволяет прямым приказам сата конфликтовать с необходимостью докладывать о «подозрениях» в полицию. Но он вряд ли хотел так вляпываться – да еще и злить босса.       – Вам всем придется проследовать со мной, – процедил Праул.       До внедорожника, кажется, начало доходить. Он встревоженно заозирался, и Мираж схватил его за фейсплейт, собственническим жестом фиксируя голову. Втолкнул тонкие белые пальцы в рот, пачкаясь в золотом. Демонстративно улыбнулся.       – Никто с тобой не пойдет! Ты слишком наглый для простого копа… Отпусти меня. Да, да, ты, поставь! – потребовал он. Внедорожник, покачнувшись, опустил колено. Мираж соскользнул с него, прикрыл броню, но масляные разводы все равно виднелись. Чувствовал он себя в таком виде явно спокойно. Он сделал пару шагов к Праулу и уперся кулаками в пояс. – Кто тебе платит? Ты лезешь мне под колеса второй раз за два орна, так кто?!       Праул прямо уставился в искаженную злостью лицевую, всю в золотистых разводах. Голубая оптика светлого оттенка, как у него, – признак благородного класса. Символ непогрешимости. С наркотической пеной во рту и такими линзами Мираж выглядел вызывающе пошло даже для молодого меха, любящего поэпатировать. И буквально провоцировал залить в себя очиститель в участке. Конечно, все будет не так. Но Праулу понравилось представлять, как он заставляет Миража смыть все эти следы и отправляет на прочистку баков. Вот была бы картина…       – Некоторые законы и тебя касаются, сат. На самом деле, все законы.       – Пошел ты! – перебил Мираж. – Полиция нравов, тоже мне! Сколько стоит перекупить тебя, чтобы я тебя больше не видел?!       – Я записываю наш разговор, – предупредил Праул.       – Засунь его туда же, куда свой вчерашний рапорт!       – Сат, пожалуйста, – растерянно прогудел внедорожник. – Он вроде серьезно настроен…       – Молчать! Вы надоели мне все, шлак! – он нервно защелкнул замки брони и ткнул в сторону Праула пальцем. – Теперь я точно найду твоего начальника, занудный ты болт! Вылетишь в уборщики!       Хаунд шагнул к нему, приподнимая ладони:       – Сат…       – Арестуй меня теперь, давай! – не взглянув в его сторону, объявил Мираж звонко и… исчез.       Праул от неожиданности вздрогнул и перезагрузил оптику. Включил сканер – на радаре появилось две метки: телохранителя Миража и его несостоявшегося партнера.       – Сат, где ты? Ржа! – Хаунд всплеснул руками.       Раздался шорох шин сбоку, и тут же – рев мотора, резкий, будто кто-то сорвался с места и сразу погнал на всех парах. Судя по скрежету, крылом Мираж не вписался в поворот, но не притормозил.       – Вот где я его теперь искать буду? – раздраженно наехал Хаунд на опешившего из-за столь наглого побега Праула и крикнул вслед невидимому гонщику: – Сат! Не надо глупостей, пожалуйста! Шлак!       Он трансформировался. Праул вспыхнул предупреждающе маячком, чтобы не дергался, но Хаунд уже умчался следом за нанимателем. Еле протиснулся там, где даже тонкий и юркий в альтмоде Мираж не проехал, и припустил куда-то.       Так нагло с места преступления от Праула еще не уходили.       Он развернулся, услышав лязг со стороны третьего участника сцены. Внедорожник пятился и истово вытирал ладонью рот. Но лишь еще сильнее в масле испачкался – золото к нему прикипело так же, как к Миражу, без специальных средств не отмоешь.       – А ты стой, – процедил Праул, направляя на него шокер. – Или припишу и тебе сопротивление аресту.       – Что с тобой не так? – внедорожник неохотно завел руки за шлем и развернулся к стене. – Взял бы денег, все в выигрыше. Сат сорит кредитами направо и налево…       – Молчи, если не хочешь просидеть дольше необходимого, – Праул вытащил блокираторы. – Тебя застали с «золотой полосой» в системах.       Он был растерян и зол. В погоню за Миражом не бросишься, ориентировку на него всерьез никто не воспримет, и даже Хаунд, которого сначала Праул изначально собирался пожалеть, налил отработку на приказы полицейского. Так что все, что он мог сделать, это пригрозить внедорожнику.       – Что? – вспылил тот. – Эй! Это не моя наркота, урод! Одна порция стоит, как целая башня!       – Расскажешь, как он купил ее тебе, в участке.       – Он ее себе купил! Я вообще ни при чем, слышишь? Шла-ак, ты просто все испортил, коп! Хоть в протокол пиши… Теперь пришьешь мне все одному, да? Да?!