Хрустальное Сердце. Торжество: Обещание и Сердце

Глава 5 Уроки Зверя

      — Почему вы мне помогаете, мистер Бист?       Этот вопрос не давал покоя Клео больше месяца с тех самых пор, как она стала приезжать на выходных в роскошное поместье древнейшего вам-пира, тем самым приняв его приглашение и помощь. Её не волновало огромное расстояние от дома до «Прибежища демона», лишь мучил вопрос – а зачем он собственно все это делает?       — А ты уверена, что помощь именно тебе? — слукавил вампир.       Их занятия проходили в громадной библиотеке. Наверное, за всю жизнь, Клео не видела столько книг разом. Большая часть коллекции древнейших свитков, манускриптов и талмудов находилась под стеклом или в специальных камерах. Некоторые прочитать было невозможно. У Клео как-то появилась возможность спросить, откуда здесь рукописи на древних языках, на что Бист тогда ответил: «Я не мог позволить фанатикам уничтожить столь ценный труд людей ученых». Тут у Клео появились подозрения, что эти поврежденные свитки некогда хранились в Александрийской библиотеке.

Бист выделил место на втором этаже, хотя Клео могла сказать, что это третий. И что самое удивительное, мистер Бист уже больше месяца заставлял Клео учить историю каждого государства. В каждой из них при ближайшем рассмотрении можно было найти расхождение в фактах или наоборот непонятное сходство в сверхъестественных вещах.       — Тогда зачем вы хотите уничтожить Данталиана? — наконец задала вопрос Клео. — Что это вам даст? Не думаю, что делаете это ради спасения всех.       Бист оторвался от изучения толстенной книги истории Персии и сдержано улыбнулся. Перевязанные лентой длинные красные волосы чуть рас-трепались, но это придавало ещё больше очарования.       — Мои цели простираются дальше, чем спасение людей. Скажу лишь, что Данталиан самый коварный демон, который ничего не делает своими руками. Он умело подставляет тех, кто обладает огромной силой. Когда-то он сокрушил целую вселенную. И когда-то сделал так, чтобы всё, что было на Земле, было стёрто в порошок.       Бист поднялся с кресла и с задумчивым выражением лица подошел к окну.       — Во всём всегда играют роль двое: огонь и лёд, демон и человек, проклятье и благословение, первенец и младшее дитя, мужчина и женщина – их союз позволяет появиться тому, что может привести к катастрофе.       Клео не отводила глаз от вампира, внимательно вслушивалась в его слова, а затем снова задала вопрос:       — Так чего же вы на самом деле хотите?       — Не дать Данталиану возродить Двери миров, иначе на Землю снова опустится кошмар.       Клео так часто в последнее время сталкивалась с этим, что теперь могла спросить прямо:       — Вы имеете в виду Пангею?       От неё не скрылся тяжелый вздох вампира. Его что-то связывало с древним государством.       — Что ты о ней знаешь?       — Мало, лишь, что это было королевство магии.       — Это не «королевство магии», а континент. Обыкновенное название для огромного континента. Но как ты думаешь, что стало потом? — Клео промолчала. — Два события: боль человека и ярость божества – вот что бывает, когда два несовместимых события пересекаются. Потери не делают сильнее, а вынуждают нас на самые опасные поступки.       — Одним из них был Андрес Клиффорд, — заметила Клео.       — И Дориан Дуглас. Две души, потерявшие все, чем дорожили: их боль стала чистой энергией, как и они сами.       — А кто второй? Кто такое Дориан Дуглас?       Клео показалось, что она уже слышала это имя, или где-то видела.       — Обычный человек, ставший пешкой в руках Хранителя. Кто второй? Тот, кто познал предательство, которого не было. Ярость тоже заставляет нас делать то, чего мы не хотели. Эти чувства совпали и разрушили Пангею.       Каждый раз, когда Бист повторял или вспоминал Пангею, становилось видно, с какой тоской он говорит о ней.       — Кажется, вы считали её своим домом.       — Верно, я дорожил этим миром тогда, и сейчас. Пангея – единственное место, которое показало мне, что такое дом. Так что делаю всё, что в моих силах, чтобы спасти его. Только тот, кто отказался от эмоций и чувств, может оценить масштабы катастрофы и согласиться предотвратить её, заставив страдать только сотню душ на протяжении тысячи лет, спасая миллиарды. Вы не согласны со мной, мисс Маклейн? — мистер Бист развернулся к Клео и посмотрел ей в глаза. — Вы, как человек без эмоций и наделённый рациональным мышлением, разве не скажете, что это вполне оправданная плата за мир?       — Как вы и сказали, у меня хорошо развито рациональное мышление, но так же я отношусь и к людям. И судя по тому, как вы заинтересованы во мне и других Богинях, да и в моём окружении, смею предположить, что я одна из тех, кого вы обрекли на подобные муки. Сначала я заметила закономерность перерождений трёх человек, а затем и за собой и Ричем Картером. И, судя по вашим словам, есть другие. В конечном итоге что-то может произойти: случайная встреча, эмоции… Вы не сможете сдерживать подобную лавину так долго. Она поглотит вас. С одной стороны я могу вас поддержать, а с другой… Я хочу вернуть эмоции. Вы уверены, что сможете меня остановить после их возвращения? Не думаю, что от вас ничего не останется.       — Молния не бьёт дважды в одно место, — горько усмехнулся мистер Бист. — Если мне суждено погибнуть от ваших рук, то пусть так оно и будет. Я давно ищу смерть, вот только она отказывается меня забирать. Скрывать от вас не стану, я – чужак.       И Клео решилась.       — Вы один из демонов, что вторглись в наш мир, так?       — Вы проницательны.       — Я бы так не сказала: подсказок было достаточно, а я не туда смотрела. В конечном итоге мне помогли записи Глэдис Картер.       — Маршалл? Не удивительно, что она так много выпытывала у моих сотрудников и так долго копалась в библиотеке агентстве. Я вам скажу лишь то, что магия пропала на довольно большой промежуток времени, и буквально пятьсот лет назад стала возвращаться назад.       — А вы за это время стали заместителем Богинь? — едко заметила Клео.       — Выходит, что так. Однако следить продолжаю. Как и вмешиваться в историю людей для их же спасения.       — Как это?       — Вы же изучаете историю. Разве никогда не замечали странных нестыковок? Вы действительно думаете, что сейчас идёт 1990 год от Рождества Христова? Вы уверены в этом?       — Разумеется, нет. Но точных дат нигде нет.       — Я вам скажу, какой идёт год. 77 497 год от Сотворения мира в Звёздном котле. Из-за катастрофы, разделившей наш мир на континенты, материки, тогда перед гибелью на 337 году правления король клана огня отдал свои привилегии клану воздуха, и те хранили на протяжении всего Тысячелетия бед.       — Разве это не китайский календарь? Там идёт примерно пятое тысячелетие…       — Он ведётся от передачи власти после катастрофы.       — То есть вы изменили реальное летоисчисление?       — Люди бы стали копать глубже. А так и доказательства магии найти можно. Представьте себе, как научное сообщество повыдергивало себе волосы, узнай они, что катастрофа, произошедшая тысячелетия назад, которая как раз таки и толкнула к великому переселению народов, произошла из-за всплеска сил нескольких людей, познавших боль утраты и предательства. Смогли бы они это принять? Я вам отвечу: многие сходили с ума после того, как эта информация попадала им в руки. Однако есть и кучка людей, которая совсем отбилась рук, и которая приняла эту информацию несколько иначе. Эта кучка переделала историю, наполнила её войнами за того, чего никогда не было, и смогла поработить умы других людей.       — Мне кажется, что вы сейчас говорите про мировую религию.       — И вы правы. Однако они преследуют цель – уничтожить всю магию, все её источники, и всех её носителей. И с какой-то стороны она благородна: ведь именно магия расколола континент, превратив её в то, что мы видим на карте сейчас. Только представьте, если все это повторится. Наш мир исчезнет. Подумайте, что они сделают с Ричам Картером, если узнают, что он один из виновников.       Клео отвела глаза. Она прекрасно помнила, что одним из тех, кто обратил себя в чистую энергию и превратился в пыль, был Андрес Клиффорд, то есть перерождение Рича. Тогда Хранитель показал обрывок своих воспоминаний. Причиной самоубийства Рича тогда стала гибель его дочери...       — Просто имейте в виду, мисс Маклейн, — продолжил Бист, — я собираюсь предотвратить катастрофу любой ценой. Даже если мне придётся пойти против вас.       — Тогда и вы тоже имейте в виду, что убить меня не так-то просто.       — С этим я с вами согласен. Хоть Хранитель и подобрался к вам слишком близко, он понятия не имеет, что все не так-то просто как кажется на первый взгляд. Единственное, о чём я вас прошу, держитесь от Рича Картера подальше. В его силах погубить не только вас…       «Он не первый, кто говорит подобное», — заметила Клео.       — Вы об Ариме-Арросе? Это же наша с ним дочь в Пангеи, не так ли? И это её гибель стала отправной точкой, не так ли? Данталиан показал мне…       — Дело не совсем в этом. Что вы знаете о Пандоре?       — Персонаж древнегреческого мифа о женщине, открывший ящик с бедами. Была создана богами в качестве наказания.       — Это так, да, но в реальности, Пандора была первенцем среди Великих божеств, разумеется, её наделили небывалой силой. Шли века, столетия, ей становилось скучно среди «небожителей», пока её верная наперсница Арима из низших хранителей не подала ей идею отправиться в мир смертных. Здесь они резвились, радовались жизни, пока не случилась катастрофа: одна из них, будучи хмельной, открыла Бездну, откуда я и пришёл. Подруг сурово наказали, но даже без магии они сумели выжить и найти собственный источник сил. Ариме наполовину удалось получить прощение богов, а вот Пандора, заточённая в дерево, набиралась ненависти и злобы. Она и стала одной из причин той катастрофы…       Отчего-то Ветон промолчала об этом. Знала ли она об этом в прошлом, или узнала только после своего «вознесения» неизвестно.       — Я умру, — вдруг сказала Клео. — И вы это знаете. Я умру посреди тьмы.       — Не стоит верить предсказаниям так буквально.       — Но они буквально сбываются. Уже половина свершилась. Не думаю, что у меня получиться родить.       — Вы не переживаете.       — Нет, очень переживаю. Мне не страшно уйти, мне страшно оставить семью. Говорят, если чье-то настоящее имя, то ты подчинишь его своей воли, это так?       — Да.       — Тогда скажите мне правду, господин Ронове, я умру?       Это имя она прочитала среди записей Глэдис Картер, поэтому решила действовать прямо.       Лицо Биста изменилось. Ожидал ли он от слабой семнадцатилетней девчонки такого обращения? Однако древнейший не стал закатывать сцены, а лишь выпрямился по струнке и поклонился, положив правую руку к тому месту, где анатомически у людей сильнее всего отдавало сердце.       — Да, госпожа Богиня, — ответил Бист. Это не звучало насмешкой, а больше походило на уважение, почтение. — Когда умирает Богиня, то череда катастроф обрушиваются на людей. Когда рождается Богиня, мир благословлен. Я уверен, что не Хранитель станет вашей погибелью.       — Тогда как же пророчество? Я должна умереть посреди тьмы…       — Я уничтожил пророчество не для того, чтобы вы о нём думали. Сейчас главная задача – уничтожить Данталиана, а не позволить ему победить вас. Когда-то давно вы сказали, что у вас есть план. Так действуйте!       — Ветон не пускает меня в память…       — И не должна. Она – это вы, только очень давно. Да, она – ваша память, однако это не значит, что она имеет над вами контроль. Вам просто нужно вспомнить прошлое.       «И правда!»       Почему-то Клео не подумала об этом сразу. Она и Ветон – один человек, одна душа, только одна из них жила когда-то в далёком прошлом, имела свою историю, семью, была зрелой и закаленной. Клео сейчас – ребёнок, которого прошлая жизнь пытается направить на истинный путь, но только какой он?       «…Если я когда-нибудь смогу переродиться, пусть, даже если мне опять придётся стать Богиней, я буду помнить о тебе. Наши пути пересекутся совершенно неожиданно. И наша любовь повторится. Половинка моей души без твоей – ничто. Моё сердце будет биться с твоим в такт вечно…» — вот её клятва Андресу Клиффорду – Ричу Картеру.       Ветон показывала счастливые мгновения с возлюбленным, чтобы Клео что? Полюбила? Вспомнила прошлое? А может… поняла своё предназначение?       Когда вернуться к ней эмоции и чувства, полюбит ли она Рича? Или будет лгать? «Помни, Ветон, мне не важно, какую ложь ты скажешь, я поверю тебе» — то были его слова. Он и теперь ей верит до последнего.       

Немыслимо!       — Учите историю, мисс Маклейн, — сказал Бист на пути к лестнице вниз.